В десять ровно, не забудь

      Игорь так и сидел подле отца. Ждал, когда тот придёт в себя. Врачи не делали никаких прогнозов. Лишь убеждали их всех в том, что сейчас все зависело только от самого пациента — свою часть работы врачи уже сделали. Дело оставалось за малым.       Несколько часов минуло с того времени, как Грома-старшего перевели из операционной в реанимационную палату. Игорь не отходил от отца ни на минуту, боясь упустить момент пробуждения.       Вокруг было много проводов. Монитор исправно издавал пикающие звуки — ровное биение сердца, которое давало надежду волнующемуся об отце сыну. Казалось, что все, что происходит, не взаправду — просто какой-то кошмар, а не жуткая реальность. Но увы, это был не сон.       Игорь посмотрел на жилистую руку отца, на которой остались следы от нарисованной им римской цифры десять, а затем на часы, подаренные Костей накануне днем. «Может он и вернется домой к десяти, пожалуйста!» — с надеждой рассуждал про себя Игорь. — «Не вчера, так сегодня или завтра. Пожалуйста»       — Игорь, — шепнула ему Лена, — не хочешь отойти может? Покушать? Переодеться? На тебе совсем лица нет. Не думаю, что отец будет очень рад видеть тебя таким… замученным. Разнервничается еще. А мы же этого не хотим, правда? — пыталась уловками заставить Игоря сделать то, чего он не хотел, Лена.       — Игорь, имей ввиду, мне же потом влетит от твоего отца, — добавил вслед своей жене Федя.       Пришлось сдаться. Игорю не хотелось, чтобы отец видел его в таком… состоянии. Сейчас тетя Лена была права, как бы не хотелось это отрицать, да и дядю Федю подставлять не хотелось.       Федя заранее попросил Лену заглянуть в квартиру Громов, чтобы та захватила чистую одежду для Игоря. Лена, конечно, порывалась сразу поехать к ним. Но понимала, что все-таки они оттуда никуда не денутся. И вот наконец одежда пригодилась. Теперь Гром-младший был в чистой белой футболке и цветастом бомбере.       От еды он отказался, но воду принял. От волнения чувство голода притуплялось — есть вроде бы хотелось и не хотелось одновременно. Игорь был в таком состоянии, что подул бы сейчас сильный ураганный ветер, он бы не выдержал и упал без сил. На ватных ногах мальчик вернулся обратно в палату к отцу. Уселся на не очень-то удобную табуретку рядом с больничной кроватью.       — Пока без изменений, — тихо сказал Прокопенко Игорю, — дай ему время, — подойдя к мальчишке и положив ему на левое плечо руку, продолжил Федя.       В сон клонило ужасно. Он не спал всю ночь, а сейчас было уже утро. Тетя Лена, по настоянию дяди Феди, поехала домой спать. А сам Прокопенко остался дежурить. Веки тяжелели. Сдерживаться сил больше не было. Игорь так и уснул сидя, сложив руки так, чтобы было удобно облокачиваться на койку отца, чтобы если что сразу проснуться.       Холодное полумрачное помещение. Старые, местами разбитые окна, через которые пробивается прохладный ночной воздух. Огромная куча черных сумок с деньгами, над которыми копошится Юра Смирнов.       Костя застыл, видя подлость, на которую пошел его друг. Просто смотреть на это он не мог. Он направил на того пистолет, прося остановиться.       В комнату ворвался Игорь. И уже мгновение спустя раздался выстрел. Шальная пуля, выпущенная Юрой и попавшая в Грома. Грома-младшего. Костя бросается к падающему сыну и хватает его за плечи, аккуратно уложив того на свои колени.       — Игорь, Игорь! Игорь, сын, только держись! — из глаз Кости льются слезы.       В воздухе повисла тишина. Юра смотрит на своего друга, обнимающего своего сына и не смеет ничего предпринять. Костя не обращает внимания на Смирнова, смотря Игорю прямо в глаза.       — Пап, что-то холодно тут, — дрожащим голосом произносит Игорь. Больно не было. Только холодно.       Костя стягивает с себя кожанку и аккуратно окутывает ею своего сына. — Вот, сейчас должно быть теплее, — Костя прижимает Игоря к себе еще ближе, чтобы согреть.       — Пап, я тут деньги раздобыл, на Диснейленд. Я отдохну немного и мы поедем, ведь так? — голос Игоря становился тише, а затем и вовсе умолк.       — Так, так, — поглаживая его по волосам, ответил Костя, — только оставайся со мной. Игорь, не закрывай глаза! Смотри на меня! — видя, как взгляд Игоря расплывается, все вторил Костя.       Но Гром-младший закрыл глаза.       — Нет… — раздался едва различимый хриплый шепот. Затем Костя Гром резко открыл глаза. Яркое дневное солнце слепило, пришлось зажмуриться. Он не сразу понял, что происходит. Где он находится. Но затем посмотрел на свою руку, в которую был воткнут катетер. А затем оглянул глазами Игоря, с огромным трудом поднял руку и слегка погладил того по волосам. Грудную клетку пронзила ослепляющая боль и Костя зажмурился, но не издал ни звука.       — Костя! Выкарабкался! — резко встав, в полный голос воскликнул Федя.       — Тише, тише! Игоря разбудишь, — слегка приподняв правую ладонь и покачав указательным пальцем, шепнул в ответ другу Костя.       — Ну слава Богу! Я тебя когда-нибудь, — с ироничной угрозой сказал Прокопенко. Он пошел к Косте и положил руку на плечо, — Ну ты даешь, конечно…       И тут Игорь слегка зашевелился, на что Костя подмигнул Феде и снова закрыл глаза, будто бы не приходил в себя. И Прокопенко подыграл.       — Пап? — Игорь приподнялся, потер руками глаза и застыл в ожидании.       — Бу! — резко воскликнул Гром старший.       Игорь от неожиданности вздрогнул, а затем рассмеялся, — Не смешно! — и затем кинулся отцу в объятия.       — Тише-тише, — зажмурился от боли Костя, — все хорошо.       Прокопенко смотрел на происходящее воссоединение с огромной радостью, потому что видел, как Игорь посветлел от счастья и как в глазах этого, уже будто бы потерявшего всякую надежду мальчика вновь загорелся пламень жизнерадостности. Затем он вышел из больничной палаты, дав Косте с Игорем необходимое им обоим время поговорить наедине. Слишком много было между теми недосказанности.       — Игорь, я должен извиниться… Я не должен был так поступать… — взял на себя инициативу Костя, но Игорь его остановил.       — Пап, давай не будем об этом. — с печалью в глазах попросил Игорь отца, думая о том, как бы самому попросить прощения. Ведь та пуля. Он ее вытащил. Может все могло бы сложиться иначе. — Ты жив — и это главное, — слегка поникнув, вставил Гром младший.       — Ты почему не в школе? — строго отметил Гром старший, приподняв в недоумении правую бровь.       — Пап, ты сейчас серьезно? Вот прям сейчас тебя интересует именно этот вопрос? — негодовал Игорь. — Ну вообще, так-то дядя Федя уже все уладил, — на его лице расплылась хитрая улыбка, — он позвонил классному руководителю. По официальной версии я заболел, так что… как-то вот так.       — Раз ты не в школе, — Костя слегка приподнялся, тяжело выдохнул и зажмурив глаза от нестерпимой боли, которую не могли полностью заглушить все те лекарства, которые в него вливали, и продолжил, — помнится мне мы шахматную партию не доиграли. А я обещал. Давай так, я сейчас одеваюсь, выписываюсь и мы идем выполнять мое обещание. — на этих словах Гром намеренно спустил ноги с койки и попытался встать. Неудачно. После стольких часов отключки и количества лекарств держать равновесие было трудно.       — Ну и куда ты собрался, Гром? — заметив эту отчаянную попытку сбежать, в палату ворвался Прокопенко. — Жить надоело? Игорь, — обратился Федя к Грому младшему, — отойдешь ненадолго? Тут серьезный разговор намечается. А то боюсь, что не успею с батей твоим поговорить. Убежит ведь, засранец.       — Федь, ну… не при детях… — возмутился Костя.       — Каких детях, Костя? Год жизни с тобой лет за пять сойдет. А сейчас и того: Игорь за эти часы на несколько лет старше стал. Не удивлюсь, если у него волосы поседели. Так вот, продолжу… А мне потом искать его по всему городу и волноваться, дошел он до дома или где-нибудь по пути влип по самое не балуй!?       Игорь осторожно, почти на цыпочках, чтобы не издать лишнего звука и не попасться под горячую руку дяди Феди, пробрался к двери. Затем оглянулся и посмотрел на отца, который пытался подать ему знак «Спаси меня от этого человека». Но Игорь лишь улыбнулся и открыл дверь, которая предательски сильно скрипела.       — Ну что? Доволен? Просто посмотрю, просто посмотрю. Гром, ты не офигел ли случаем? А если бы пуля попала чуть правее и задела легочную артерию? Ты представляешь, что бы было? Как бы Игорь жил потом? Без тебя? А? Ты хоть иногда то своей головой умной думаешь о последствиях? Игорь твой сутки не спал, почти не ел. А все почему? Потому что «Да хороший план, Федь. Надежный — как швейцарские часы».       — Ну все, хватит, Федь. Я все понял, — попытался успокоить своего друга Костя.       — Что ты понял, Кость? Вот что ты понял? Ладно мы чуть с Леной тут с ума не посходили… Но Игорь. Ты, когда придумываешь себе там на ум что-нибудь, думай не о том, как успешно выполнить операцию, добившись этого любой ценой, любыми средствами, а о том, что дома тебя ждет твой сын. — выговорился Прокопенко.       — Ты все?       — Я все. — выдохнул Прокопенко.       Федя дружески обнял друга и больше ничего не сказал. Выговорился.       — Гром, перед тем, как я уйду и дам тебе отдохнуть. Пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь пытаться своими заковыристыми способами выбраться отсюда, пока тебе не разрешит врач! — с искренним волнением попросил друга Прокопенко. Знал ведь, что этот на месте усидеть не сможет и будет пробовать сбежать из этих белых стен.       — Ладно, хорошо, — одобрительно кивнул Костя.       — И все? Так просто?       — Так просто.       — И даже привязывать не надо? — в шутку добавил Прокопенко.       — Очень смешно, — закатил глаза Костя. — Федь, ты там это. За Игорем пригляди пока я тут.       — Ты думаешь, после всего этого он просто так возьмет и оставит тебя? Ты что, сына своего не знаешь? На себя посмотри. Упрямец чистой воды — такой же, как ты. Не денется он никуда. Здесь будет. Даже если ему потом влетит в школе за пропуски.       Федя Прокопенко вышел из палаты. День был долгим и тяжелым. Но радовало то, что завершилось все на позитивной ноте. Его друг жив. Игорь счастлив. Все прекрасно. «Надеюсь, так оно и будет дальше. Без сюрпризов» — подумал про себя Прокопенко и ушел.       Костя остался в палате совершенно один — наедине со своими мыслями.       «Федя прав: думать надо головой, прежде чем в эти авантюры влезать. А что если бы все-таки Юра меня убил? А если бы он выстрелил в Игоря и убил его? Что было бы если бы я умер? Как бы это пережил Игорь? Все-таки ему всего 12 лет — вроде взрослый, но еще такой ребенок. Все мы не бессмертны. И я тоже не вечен. И удача когда-нибудь заканчивается. Сколько раз я подводил Игоря, забывая о важных для него мероприятиях? Да постоянно. Старты, олимпиада эта… Надо что-то с этим делать.

Может уволиться?