На кровавых пуантах

Придя домой, девушка первым делом села на пол и сбросила с уставших ног стоптанные пуанты – снять их в студии не хватило сил, так что она ехала на метро в балетных туфлях и в толстовке с джинсами. Глубоко вздохнув, девушка поднялась и поковыляла на кухню, чтобы жадно, со звериным аппетитом поужинать. Распустила тугой пучок и, с блаженством массируя кожу головы, посмотрела на календарь и время в телефоне. Вечер пятницы. По расписанию – поход в бар на углу улицы и десятичасовой сон. Девушка охотно накинула на плечи кожанку, прихватив ключи, зацепила поводок на ошейнике своего пса и покинула съёмную квартиру на окраине города, попутно набирая номер друга. — Прости, Эва, сегодня никак, — говорил парень из динамика телефона. — Ко мне поступил ребёнок с острым отравлением, надо разобраться, что с ним, — и, осознав, что девушка молчит слишком долго, добавил: — Ты... не сильно расстроилась? — Нет, что ты, — тут же ответила она. — Делай своё дело, Ливий. Но в воскресенье чтоб как штык у меня был! Парень глухо посмеялся, где-то в отделении неотложной помощи больницы на другом конце города вертясь в кресле в своём кабинете. — Как скажешь, милая. Погладь Омфиса за меня. Он бросил трубку, пожелав подруге приятного вечера, а Эва улыбнулась и ещё несколько секунд не отводила телефон от уха. Другому другу – Рэймссу – звонить даже не подумала, он уехал за город ещё неделю назад. Осознав, что вечер придётся провести в гордом одиночестве, девушка удручённо поджала губы, но пёс дёрнул поводок, как бы напоминая о своём присутствии, и заскулил, прося продолжить прогулку. Эва всё же зашла в бар, где попросила налить ей банановую настойку в стакан для кофе. Бармен нахмурился, недоумевая, но, недоверчиво проверив паспорт девушки, выполнил заказ. Эва шагала по вымощенным плиткой дорожкам ночного парка, попивая изящно замаскированную алкогольную настойку, а рядом с ней бодро бегал Омфис, спущенный с поводка. Она села на лавочку под дубом, на котором уже висели крупные жёлуди, и бездумно уставилась на звёзды. Не успела найти «ковш большой медведицы», когда услышала шаги неподалёку. К Эве подошёл мужчина. Высокий, мускулистый, широкоплечий и, судя по всему, самонадеянный. Она не знала, откуда он взялся. Ей было неведомо, что он следовал за ней от самого бара. Мужчина остановился рядом с лавочкой и, вежливо улыбнувшись, спросил: — Разрешите составить компанию? В глаза первым делом бросились его приглушённо-красные волосы. Девушка улыбнулась ему в ответ, но не дежурно, а весело, и ответила: — Разрешу, но только если сразу перейдём на «ты». Ухмыльнувшись, мужчина протянул: — Как скажешь, — он сел рядом, повернувшись к объекту, который изучал последние пол часа. — Могу узнать имя? Эва доказала, что тоже может ухмыляться. — Ты не похож на того, кто спрашивает разрешения, — голос наглый, игривый, как у лисицы, что крутит хвостом и показывает зубы, но цапнуть не решается. — Я Эва. — Аш, — мужчина мимолётно хмыкнул на её замечание, но быстро переключил внимание на подошедшего к хозяйке за очередной порцией ласк Омфиса. — У тебя чудной пёс. Что за порода? Девушка погладила собаку по голове и почесала за ухом. — Ксолоитцкуинтли, — на это глаза Аша расширились в недоумении – он явно не понимал, как Эва выговорила название без запинок. Она звонко рассмеялась. — Не смотри так, это очень древняя порода. Он усмехнулся, переняв её веселье, а затем осторожно протянул руку к собачьей морде, намереваясь если не погладить, то хотя бы дать себя обнюхать. Омфис неприветливо оскалился, начиная утробно рычать, а когда пальцы мужчины оказались совсем рядом с его носом, пёс клацнул зубами, предупреждая, чтоб не лез. Аш наигранно фыркнул: — Какой грубиян. Эва широко улыбнулась. Зацепив на собачьем ошейнике поводок, ответила со смешком: — Он просто ревнивый. Она думала, на этом разговор затихнет, но, похоже, планы мужчины не совпадали с её ожиданиями. На дне глаз цвета эспрессо заплескались опасные искры. Аш был спокоен, он говорил размеренно и с интересом: — Правда? — его голова чуть наклонилась вбок, изучая девушку. — Это надо проверить... Она вздрогнула, едва не выронив из рук стакан, когда мужчина наклонился к ней. Его дыхание – горячее и ровное – задевало прядь волос у виска Эвы. Замерев, она не знала, как реагировать на чужую руку на своём бедре. Широкая ладонь не двигалась и не поднималась выше, спокойно лежала сантиметрах в пятнадцати от колена. Девушке стало нервозно. Колючие, даже острые мурашки пробежали по её телу от места касания. Она не знала, что говорить и как реагировать. Кричать и звать на помощь? Так ведь ничего смертельно опасного не происходило. Сказать нахалу убрать руку? Разумно... Но Эве этого не хотелось. Всё закончилось быстрее, чем, возможно, им хотелось бы. Омфис с рыком и каким-то ворчанием несколько раз укусил Аша за локоть – слабо, просто поучая, а не стремясь подрать – и оттащил его руку от хозяйки. Мужчина рассмеялся, и Эва сделала бы то же самое, не будь она в оцепенении. — Да, в самом деле, — бесстрастно, будто не сделал ничего примечательного, подтвердил он. — Мамин сынок. С губ девушки сорвался слегка нервный смешок. Происходящее казалось бредом, а эта шутка – его нелепым довершением. Бред... Да, настоящий бред. Но Эве он ужасно понравился. Она облизала пересохшие губы и сделала спасительный глоток уже позабытой банановой настойки. Аш наблюдал за ней, забавляясь, ожидая: что сделает, как поведёт себя после такого? Оценивал, примерялся. Девушка попыталась не обращать внимание на биение собственного сердца, заглушавшее стрекотание сверчков и шелест листвы на деревьях. Она посмотрела на мужчину смущённо, не понимая до конца, что ощутила от его прикосновения. — Боюсь, мне пора, — проронила наконец. — Я провожу, — тут же прозвучало в ответ. Тон Аша не был настойчивым, скорее даже притворялся непринуждённым, но что-то в нём внушало уверенность: отказа мужчина не примет. Под почти осязаемым взглядом Эва молча встала. Путь до её дома был короткий, и они больше не разговаривали. Лишь у самой двери, когда девушка уже готова была распрощаться, Аш сказал ей: — У меня магазин оружия рядом с парком, — не позволяя ей начать размышлять и вдаваться в расспросы, он закончил не надеясь, а утверждая: — Уверен, мы ещё встретимся. Омфис на это незаметно оскалился и помотал головой, встряхивая ошейником. Эва же мимолётно улыбнулась. — В такие места я не хожу, но... — она порывисто выдохнула: — А ты любишь балет? Я играю главную роль в «Спящей красавице» через неделю. Мужчина вскинул брови в искреннем изумлении. Что ж, удивлять... Эта девушка умела. — Театр – высокое искусство, — он немного склонил голову, глядя на неё исподлобья, как бы выражая уважение. Затем на его губах появилась хитрая, многообещающая ухмылка. — Но, боюсь, я захочу увидеть тебя снова гораздо раньше, красавица.