На кровавых пуантах

Стоять на пуантах по несколько часов в день было тяжело. Ещё тяжелее было держать саму себя в узде, не позволяя себе погрузиться на эмоциональное дно и растерять всякую страсть к жизни. Но с Ашем это всё вдруг стало... приятным. Или, по крайней мере, Эве так казалось. Да и какая, в сущности, разница? Чувства девушки были подобны танцу на раскалённых углях. Казалось, что в любой момент можно оступиться и обжечься, но всегда почему-то было лишь тепло, спокойно и вместе с тем как-то приятно будоражаще. Эва допускала, что вскоре сможет обнаружить себя в чужом доме, но что это произойдёт так быстро и так... основательно – этого она от себя не ожидала. «Что ж, у неожиданности есть свои прелести», — думала девушка, раскладывая свои вещи по квартире, что была вдвое, если не втрое, больше той, в которой жила она. Давиться слабым алкоголем в одиночестве больше не приходилось. У Эвы по вечерам теперь были куда более важные дела. Аш оказался гордым владельцем спальни с панорамными окнами величиной со всю стену, у которой раскинулась просторная кровать с постельным бельём из хорошего египетского хлопка. Сон в кровати с таким видом с девятнадцатого этажа показался Эве весьма расслабляющим и даже завораживающим. А уж каковы оказались прочие занятия на ней... Но безмятежность не бывает продолжительной. И как Эва решила ещё после первой ночи с Ашем, что пора бы поведать о нём своим близким, так и эти самые близкие вернулись из загородной поездки. Рэймсс теребил кольца на пальцах, озадаченный, пока девушка, сидевшая с ним за одним столом, размешивала сахар в жасминовом чае. — Я не понимаю, — сказал он, напряжённо потирая висок. — Эва, меня не было в городе три с лишним недели. Когда я уезжал, у тебя никого не было, — мужчина смотрел на подругу так, будто намеревался взглядом просверлить дыру в её черепе и извлечь оттуда правду. — Откуда взялся этот парень и когда вы успели съехаться? Эва вздохнула, придвигая к нему блюдце с чашкой, и поправила сползший по плечу лёгкий шёлковый халат, завязанный поверх ночнушки. Рэймсс по её просьбе зашёл в гости утром, но девушка не ждала его так рано и не успела переодеться, только проснулась. Должно быть, друг направился к ней сразу по прибытии – он выглядел уставшим с дороги. — Я уже сказала: мы познакомились в парке, я гуляла с Омфисом... — она сонно потёрла глаза и сделала приличный глоток обжигающего горло чая. — Переехала к Ашу пару дней назад. Что в этом такого? — «Что такого»? — глаза Рэймсса расширились от едва ли не ужаса. Он смотрел на Эву как на лишённую здравого рассудка. — Это... Господи! Мужчина всплеснул руками в воздухе, не находя слов, способных описать его негодование и непонимание. Девушка нахмурилась, а из смежной комнаты – спальни, послышался громкий, такой, чтоб наверняка услышали, насмешливый комментарий: — Просто кое-кто бесится, что так и не смог завоевать кое-чьё расположение. Это Аш возился, накидывая на себя одежду, дабы не предстать перед гостем в совсем уж непристойном виде. Эва яростно вдохнула для ответа, но Рэймсс выкрикнул его раньше, чем она. — Это не так. Голос его был сухой и чёткий – отголоски невинной юношеской влюблённости, может, и посещали его изредко, но он никогда не позволял им мешать доброй многолетней дружбе. Девушка, снисходительно глянув на друга, поднялась, чтобы нарезать на куски и разложить по тарелкам вишнёвый пирог. Она сама испекла – выкроила время порадовать своего мужчину. Готовить ей не очень нравилось, а вот наслаждаться чем-то вкусным вместе с Ашем – очень. — Не понимаю, почему ты так реагируешь, но у меня и для тебя есть хорошие новости, — сказала Эва, поставив перед Рэймссом тарелку, а он ещё более удивлённо уставился на неё. — Я познакомилась с милой девушкой, она работает у Аша. Агния, — она слегка улыбнулась и сказала негромко, осторожно, словно боялась спугнуть его: — Она хочет с тобой познакомиться, Рэймсс. Парень помолчал пару секунд, пытаясь осилить осознание услышанного, а затем его верхняя губа непроизвольно дёрнулась, выражая то ли недоумение, то ли презрение. — Торговки кинжалами не в моём вкусе, — пробормотал он хмуро, но сам задумчиво отвёл взгляд. В гостиную зашёл, благо, уже одетый Аш, и Рэймсс впервые лицезрел того, в честь которого проснулся от уведомления посреди ночи и прослушал трёхминутное голосовое сообщение подруги. Мужчина сел рядом с Эвой, поцеловав её в макушку, и, обращаясь к гостю, вместо приветствия первым делом заявил: — А ей не по нраву щуплые и трусливые, — его тон выражал насмешку, в глазах плескалось издевательство. «Боишься с девушкой познакомиться?» — говорил его взгляд. Аш положил руку на бедро Эвы под столом и добавил уже серьёзно, с мягким предупреждением: — Ровно как и мне не нравятся зарящиеся на чужое. Большим пальцем он с нажимом провёл по мягкой коже сквозь шёлк ночнушки. Жадничал. Эва промолчала, мысленно пообещав себе отчитать мужчину за эту шалость и за беспочвенную ревность, а Рэймсс свёл брови к переносице и стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу поток оскорблений и ругательств. Первое впечатление о себе Аш складывал не самое лучшее, но, не сильно беспокоясь об этом, он лишь естественным движением взял вилку и отломил кусочек от заботливо поставленного перед ним только-только вынутого из печи пирога с подплавленным от жара теста шариком ванильного мороженого сверху. Мужчина закинул лакомство в рот и с кратким блаженным мычанием подзакатил глаза, после чего, не до конца прожевав, с обожанием сказал: — У тебя золотые руки, милая. Девушка улыбнулась, а Рэймсс, поджав губы, приличия ради также обратил внимание на угощение перед собой и, поколупав в нём вилкой, боязливо попробовал. Боязливо – потому что, вообще-то, Эва не была хозяйственной или просто умелой в готовке. На рецепт пирога она наткнулась случайно, приготовить его решилась лишь по просьбе Аша, да и, раз уж на то пошло, его края получились чуть более румяные, чем должны были быть. Но мужчина действительно наслаждался плодом труда девушки, хотя и отвлёк её пару раз от готовки своими руками и губами. И Эва соврёт, если скажет, что ей что-то в этом всём не нравилось. Не прошло и минуты, прежде чем выдержка Рэймсса лопнула и он, не обращая внимания на присутствие Аша, сказал резко: — Брось, Эва, я знаю тебя с детства, — он посмотрел на неё почти с мольбой. — Ты не могла так просто довериться человеку, которого знаешь пару недель. Девушка не успела и рот открыть. Мужчина рядом с ней спокойно, но твёрдо ответил: — Как видишь, она смогла. — Может, дашь ей самой это решить? — фыркнул Рэймсс, не тая своей неприязни. Эва порывисто выдохнула и в сердцах отрезала, понизив голос: — Я уже всё сказала, Рэйм. Он едва заметно опустил плечи, глядя на неё с тревогой, но без прежнего желания вразумить. — Что ж, я могу только принять... — он пристально посмотрел на Аша, хотя обращался к подруге. — твоё решение. Мужчина встретил этот взгляд и язвительную интонацию с готовностью и неизменной ухмылкой. Девушка отвлеклась на зазвонивший вдруг телефон. Она хотела сбросить, но, увидев имя звонившего, поднялась из-за стола и, сбивчиво извинившись, засеменила в дальнюю комнату. До слуха мужчин донёсся лишь обрывок фразы: — Ливий? Я же сказала, что позже перезвоню... Затем послышался щелчок закрывшейся двери, и Рэймсс с Ашем остались наедине. Ненадолго между ними повисла напряжённая, как воздух в грозу, тишина, которая была прервана сначала стуком собачьих когтей по полу, а затем голосом Аша. — Вечность бегать будешь, или позволишь ей быть счастливой? — он снисходительно, можно сказать, с пониманием усмехнулся или улыбнулся – не было ясно – и, откинувшись на спинку стула, посоветовал: — Пообщайся с Агнией, парень. Она хорошая. Приведёт тебя в чувство. После этого заверения Рэймсс не выдержал, сжал кулаки, поднимаясь, и перегнулся через стол, чтобы вцепиться в ворот одежды смеявшегося над ним мужчины. Казалось, он готов был выплюнуть ему в лицо оскорбление или врезать по самодовольной роже, пусть даже охватив за это после, но внезапные треск и звон сбили с него спесь и не дали сделать ничего из этого. Между тем, Эва прижимала телефон к уху, слушая чуть искажённые шумом слова: — Прости, я хотел узнать, как всё прошло. — Лучше, чем я предполагала, — девушка, удручённо закатив глаза, села на диван, подобрав под себя ноги, и несмело, почти шёпотом спросила: — Когда уже ты сам познакомишься с ним? — С твоим ухажёром? — голос Ливия был такой отстранённый и скучающий, словно он общался с ней, параллельно заполняя кипу бумаг на своём рабочем столе. Возможно, так и было. — Познакомлюсь, если дело до свадьбы дойдёт. А такими темпами – скоро, — он услышал огорчённый его колким равнодушием тяжёлый женский вздох и добавил уже мягко и участно: — Не пойми неправильно, я рад за тебя. Но такая внезапность, чёрт возьми, пугает. Эва облизала губы, собираясь сказать что-то, но слова так и не слетели с её языка. Из гостиной, где сидели Рэймсс и Аш, донёсся грохот и звон разбитой посуды. Такой громкий, что его услышал даже Ливий. — Слушай... — с опаской протянул он. — А этот Аш, случайно, не слишком темпераментный для тебя, м? Он почти шутил, ведь ругани слышно не было и повода всерьёз беспокоиться за подругу, соответственно, тоже. А вот сердце девушки, напротив, испуганно ухнуло. Она сбросила звонок, пролепетав тревожное «Мне нужно идти», и выбежала из комнаты, молясь, чтобы разбитая посуда была случайностью, а не следствием ссоры. — Что здесь произошло? — вскрикнула Эва, влетев в гостиную. Рэймсс в ступоре стоял где-то в стороне, а на полу перед девушкой распластался Аш, с немалым усилием сдерживающий Омфиса, который, утробно рыча, яростно пытался проглотить что-то. Мужчина, двумя руками вцепившись в обе клыкастые челюсти, не позволял ему есть. — Твой пёс тоже захотел отведать кусочек пирога, как видишь, — спокойно ответил Аш, хотя сам гневливо хмурился. Он силой раскрыл пасть Омфиса и под его сопение и почти что поросячий визг вытряхнул из собачьего рта опасную для него еду. Эва выдохнула – тарелку разбил, совершив кражу сахарной отравы, невоспитанный пёс, а не разгневанный чем-то мужчина. Омфис, поджав на мгновение уши от слабенького поучительного шлепка по заду от Аша и клацнув зубами около его ладони, потрусил к хозяйке, завилял хвостом и, будто ничего не сделал, вывалил розовый язык, тяжело дыша. Девушка погрозила ему пальцем. Её пёс нового сожителя не слушал и не жаловал. На днях мужчина, разделывая мясо к ужину, решил подкормить Омфиса, а он, видимо, решив, что куска свежей говядины ему мало, ухватил ещё и руку Аша. Глубокая рваная рана рассекла пространство между большим пальцем и остальными. Пришлось зашивать. Рэймсс вскоре поблагодарил подругу за завтрак и с тяжёлым сердцем покинул её новый дом. Повлиять на выбор девушки он не мог и, если быть честным, не хотел. У Эвы на тот день выпал выходной, а вот Ашу нужно было на работу. Он уже опаздывал, так что, в спешке собравшись, поцеловал девушку и оставил её наедине со смутными мыслями. Эва не могла понять, откуда у её ближайших друзей взялась неприязнь к её мужчине. Его появление в жизни девушки действительно стало внезапным, а развитие событий – стремительным, однако она не видела какого-то подвоха или повода для беспокойств. Откуда им было взяться? Глаза Эвы, бесцельно блуждая по прихожей, где она, проводив Аша, так и осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, наткнулись на небольшую стопку документов, оставленных на комоде. Мужчина в спешке забыл. Девушка потянулась в карман халата за телефоном. О забытой вещи непременно нужно было сообщить её владельцу. Послышались гудки. Назойливые и протяжные. А за ними – тихий, приглушённый звон. Эва нахмурилась, думая, что это ей кажется, но затем осознала обратное. Прислушавшись, девушка медленно опустила телефон и подошла к стене с крючками для верхней одежды. Звук доносился из куртки Аша. Эва ощупала её и усмехнулась, извлекая из кармана вибрирующий телефон. В следующий миг улыбка стёрлась с её лица. Фотографией контакта оказалось изображение девушки, сидящей за знакомой барной стойкой. Её окружали двое мужчин и чёрный пёс. Девушка широко улыбалась, не смотрела в камеру и не подозревала о том, что её фотографируют. Эва похолодела, узнавая в ней себя. На месте имени контакта красовалась, словно издёвка, надпись: «Милая незнакомка из бара» Девушка то ли в смятении, то ли в испуге прижала пальцы к губам. Её сердце быстро, загнанно билось, а телефон затрясся в подрагивающих руках. Звонок закончился, и на экране блокировки высветилось уведомление о пропущенном вызове, а Эва, вцепившись в телефон, как утопающий – в спасительную соломинку, боялась дышать от жуткого осознания. Их с Ашем встреча не была случайностью. И подвох во всём этом, в конечном счёте, был. «Нормальный парень»? Что вы. Да чтобы Эва, и выбрала нормального?.. Нет, она выбрала под стать себе. Голова закружилась от количества вопросов, возникших у девушки. Когда он на самом деле впервые увидел её? Почему не познакомился сразу же? Собирался ли сказать ей обо всём этом? То, что она видела, отчасти давало ответы само за себя. Они жили вместе, и мужчина понимал, что Эва может увидеть это в любой момент. Он не стал бы так иронично и насмешливо записывать её номер, если бы боялся разоблачения. Выходит... И не скрывал вовсе? Эта загвоздка, эта крупица, которой так не хватало для полноты картины и из-за которой Ливий с Рэймссом относились к Ашу так настороженно, всё это время была у девушки прямо под носом. Как она не замечала? Плевать на этот дурацкий обман, как она могла не запомнить красную, бросающуюся в глаза макушку, что была так рядом, прямо под боком? Поразмыслить как следует не удалось. Дверь за спиной Эвы открылась, и в прихожую вошёл как всегда источающий спокойствие и уверенность Аш. Он хотел было быстро забрать документы и телефон, забытый в кармане куртки, и уйти, однако, заметив девушку, стоящую неподвижно и до побеления костяшек сжимающую его мобильник, понял, что о работе сегодня можно забыть. Заметить уведомление на экране и понять, что произошло, труда не составило. Эва стояла к мужчине спиной, не решаясь обернуться, но не вздрогнула, когда он подошёл и осторожно обвил её талию. — Испугалась? — прямо, мягко спросил он. Искры смеха слышались в переливах его голоса так отдалённо и тихо, что девушке думалось, ей они лишь кажутся. В ответ не было истерики, ругани или обиды. От Эвы их глупо было бы даже ожидать. Вместо криков и обвинений она, помолчав недолго, сказала: — Чего мне пугаться? — девушка обернулась, встречаясь с внимательными глазами. — Того, что ты любовался мной ещё задолго до нашего знакомства? — она усмехнулась надменно и немного нервно. — Так это лестно, а не страшно. Этот фарс дался ей легко. В конце концов, Эва понимала умом, что не с сумасшедшим живёт, но объяснения получить ужасно хотела. Аш усмехнулся в ответ и с нежеланием признался: — Любовался. Любой бы любовался, — его руки по-собственнически скользнули на её бёдра и щекотко огладили выпирающие косточки. Эва не дёрнулась, а мужчина стал неспешно просвещать её. — Случайно заметил тебя. Виляла этими своими аппетитными бёдрами у барной стойки, смеялась звонко, глазами то и дело в бедных мужчин стреляла... — он задумчиво облизнул губу, пока девушка слушала, не перебивая. — Я и раньше в тот бар по пятницам ходил. Но потом вдруг понял, что вело меня туда больше не желание выпить, а жажда снова увидеть тебя, — с этими словами Аш сжал тонкую талию и наклонился к шее, скрытой длинными волосами, опаляя её дыханием, но не касаясь губами. Эва шумно вдохнула, вжавшись спиной в его грудь. — Раньше бы подошёл, но ты вечно с дружками своими сидела. Да и этот твой страж... — он покосился в ту сторону, где Омфис чинно грыз резиновый мячик. — Проходу бы не дал. Девушка хмыкнула и с вызовом спросила: — А фото? Ответ страшной тайной не оказался. — Каюсь, — сказал Аш, бесстыдно целуя её в шею. — Не сдержался. Девушка закусила губу, когда поцелуй повторился. Под воздействием настойчивых рук ей пришлось опереться о ближайшую стену, чуть наклонившись вперёд. Дёрнув мешавший халат, Аш сжал упругую грудь и оставил влажную дорожку от лебединой шеи до плеча, а Омфис залаял на него, наблюдая за этим непотребством. Эва усмехнулась, услужливо перекидывая свои волосы на одну сторону. — Интересно, Омфис недолюбливает тебя из-за этой... М-мм... — она задумчиво прикусила губу. Слово «ложь» не совсем подходило к тому, что девушка узнала. —...недосказанности? Задаться этим вопросом ей стоило ещё в самом начале. Быть может, пёс на самом деле буквально чуял подвох, исходивший от мужчины? — Это легко проверить, — прозвучал над ухом Эвы хрипловатый шёпот, после которого Аш повернул её голову к себе, обхватив лицо ладонью, и впился в пухлые губы, срывая с них жалобно-требовательное мычание. Девушке к тому моменту было глубоко плевать не только на недомолвку, но и на весь этот чёртов мир. Она готова была на всё, лишь бы этот мужчина продолжал вот так целовать её. Готова была сгореть в его страсти, но не способна была от неё отказаться. Возможно, эти чувства неправильны. Но ей и на это плевать. Омфис ожидаемо взвыл, возмущаясь, и Аш отстранился, прикусив напоследок влажную от его слюны нижнюю губу. — Я всё же склоняюсь к тому, что он просто ревнует, — сказал он с досадой. Эва заметила, вспоминая утреннее чаепитие с Рэймссом: — В этом вы похожи. Мужчина повёл плечом, не чувствуя ни капельки раскаяния. — Не стану отрицать. — Да ты словно пёс, у которого кусок мяса отбирают! — недовольно воскликнула девушка, искренне не понимая, как можно было приревновать её к её же другу. Она ощутила спиной, как грудь Аша завибрировала от его низкого, бархатного смеха. Он развернул её к себе, легко, словно пушинку – хотя Эву это сравнение раздражало – поднял, подхватив под бёдра, и понёс в спальню. Она не сопротивлялась. Когда успела стать такой покорной для него, такой податливой?.. Когда успела... притереться? Едва спина девушки коснулась прохладной постели, она задумчиво и как-то заворажённо потянулась к лицу нависшего над ней мужчины. Он с недоумением и недоверием проследил, как длинные пальчики ведут вверх по его щеке и касаются растрёпанных красных прядок. — Ты так давно был рядом... — проговорила Эва с лёгкой печалью. — А я и не замечала. Аш усмехнулся. Этот уже знакомый жест теперь показался девушке каким-то горьким. — А я влюбился в тебя, не зная толком, — сказал он так легко, будто не в любви признавался, а смеялся над какой-то нелепой случайностью. — Забавно, правда? Она опустила взгляд, следя за тем, как широкие ладони мерно поглаживают её тело. — Как так вышло?.. — Что именно? — с интересом спросил мужчина, прижимаясь поцелуем к тому небольшому участку груди, до которого ему позволяла дотянуться женская ночнушка. — Это всё. С тобой так спокойно... — Эва прикрыла глаза, когда Аш стал избавлять её от одежды, и положила одну руку на его плечо, другой сжав простынь. — Так до ужаса привычно, что кажется, будто я не одно столетие тебя знаю, — она проскулила, ощутив мягкий, но острый укус на соске, и, напряжённая, со сбитым дыханием, процедила сквозь зубы: — Три чёртовы недели... В богом забытой квартире девушка ощущала себя самой нужной, а в руках, что носили шрамы и торговали оружием – самой защищённой. У Эвы не было родных, но у неё был Аш. Он стал её утешением, её наваждением. Пуанты, на которых она стояла, по-прежнему были в крови. Но теперь у неё был тот, кто залечит каждую кровоточащую рану. Аш, конечно, не был до конца честен. Но, целуя Эву, убеждался всё больше: оно того стоило.