Цветок вишни на ветру

      Лёгкие вздохи восхищения, которые издают её друзья, протягивая руки к падающим цветам, возвращают её в реальность. Даже Иноске, кажется, заворожён ускользающей от них красотой. Лепестки проскальзывают между их пальцами, прежде чем упасть в реку и уплыть в своё последнее пристанище. А на ладони Незуко застыл трепещущий лепесток, готовый при малейшем ветре, вновь взмыть в воздух.       В её ушах звучит голос матери, нежный и ласковый, словно эхо далёкого воспоминания.       Незуко мысленно переносится в своё детство, когда она держала в руках цветок вишни, а мать рассказывала ей о его недолгой жизни.       — Мимолётной, как и у людей, — говорила Киэ. — Короткой, яркой, прекрасной и трагически короткой — такова природа всего на земле.       Киэ поведала, что это время года имеет множество смыслов: жизнь и смерть, начало и конец, радость и печаль, новая любовь и разбитое сердце. И, самое главное, осознание того, что мы должны отпустить прошлое.       — Говорят, — добавила она, — что если в твою руку упадёт цветок вишни, твоя первая любовь сбудется. Однако суть первой любви всегда была такова — первоя, но не последнея. Мимолётная, непостоянная, обречённая раствориться в потоке времени. Это неизбежная жертва, которую приходится приносить в период человеческой бренности.       Затем Кие бережно раскрыла ладонь Незуко, позволив цветку унестись с порывом ветра.       И сейчас, находясь на берегу реки, и вдыхая свежий ночной воздух, Незуко ощутила нарастающее беспокойство. Её охватила тихая ярость от мысли, что её могут заставить отказаться от того, что она не хотела терять. Неужели власть имущие забрали у неё не всё, что могли? Неужели боги так жестоки?       В ней разгоралось пламя непокорности. Она не хотела подчиняться, не хотела делать то, что от неё ожидали.       С вершины самого высокого дерева, словно по волшебству, падает чудесный цветок, аккуратно приземляясь в её протянутую ладонь. Она делает глубокий вдох.       Её спутники же просто наслаждаются красотой цветов и, роняя их, наблюдают, как они медленно падают в реку. Вокруг слышатся звуки природы: пение птиц, шёпот ветра в листве, и мелодия струящейся реки. Это создает атмосферу волшебства, в которую хочется погрузиться с головой. Незуко смотрит на цветок в своей руке и ощущает, что этот момент — не просто случайность, а знак чего-то большего, скрытого между строками судьбы. Её сердце наполняется надеждой и ожиданием.       Незуко задумчиво созерцает свой цветок, медленно обхватывая его пальцами.       Разве не восставала она против кровавых ритуалов демонов и не пробуждалась от вечного сна смерти?       Укрывая цветок в складках юкаты, она проникается дерзкой уверенностью: Кто такие боги, чтобы решать, что ей дозволено, а что нет?       Быть может, — рассуждает она, — настало время потребовать компенсации.

***

      В ту ночь Незуко видит диковинный сон.       Она находится в одиночестве в доме своего детства, и вокруг неё, в пугающей тишине леса, медленно падает снег. Маленький деревянный домик стоит одиноко на заснеженной поляне.       Она держит в руках сеть, сотканную из собственной крови — алую и ослепительно яркую, раскалённую, как солнце, пылающую изнутри, подобно куску раскалённого угля.       Она взирает на своё творение, поражённая увиденным. В её сети запутался бог ветра Фудзин.       В её сетях бьётся и рычит ужасное божество, моля о пощаде. Его голос, исполненный грубой хрипотцы, кажется смутно знакомым.       Пристально вглядываясь в корчи бога, она замечает, что его волосы вовсе не рыжие, а белые, и что зелёная кожа, которую она поначалу приняла за таковую, вовсе не зелёная, а сливается с белым хаори, накинутым на его плечи.       Она не может его отпустить. Она не знает как. Она не хочет этого.       Теперь он принадлежит ей.       Все, что ей нужно сделать, это набраться терпения.       Она ждала в тюрьме сна годами.       Незуко — это воплощение терпения.