Путь Уничтожения [Звездные войны]

В темной комнате две фигуры свернулись калачиком под одеялом, делясь теплом друг с другом, чтобы согреться от пронизывающего холода ночей Коррибана. Мужчина был широкогрудым и мускулистым, с бесчисленными шрамами, отмечающими его тело. Женщина была стройной и подтянутой, потрясающе красивой, несмотря на хмурое выражение, которое, казалось, отпечаталась на ее лице. Хотя ее партнер заснул несколько часов назад, Калиста продолжала бодрствовать, удерживаясь от сна собственными мыслями. Вместо этого она изучала фигуру мужчины. Ее спутник не был громоздким, как многие мужчины, работавшие на ее бывших хозяев, из тех, кто строил свои тела для показухи и устрашения. Его мускулы не выпирали, а были как будто созданы для боя, в результате месяцев или даже лет тренировок. Он не был традиционно красив, у него были грубые черты лица словно выточенные из камня неумелой рукой. Шрамы, усеивающие его тело, были трофеем, напоминанием о боли и усилиях, через которые он прошел, чтобы выжить и добраться туда, где он был. Когда она провела изящным пальцем по некоторым из более крупных, она почувствовала укол зависти, пронзивший ее. Он был достаточно силен, чтобы пережить испытание, которое оставило ему эти шрамы. Несмотря на то, что проповедовал Кодекс ситхов, ее ненависть не придавала ей сил. Это придало ей сил выжить, подтолкнуло ее использовать все, что она могла. Но мотивация мало что значила, когда она сталкивалась с подавляющей силой, которую она не могла преодолеть. В конце концов, ее ненависть оставила ее с еще большим отвращением к себе перед лицом ее беспомощности. Она не была ни великим воином, ни великим обладателем Силы. У нее не было ни навыков, которыми можно было бы воспользоваться, ни связей, которые дали бы немало преимуществ. У нее было только одно оружие, и она презирала его всем своим существом. Она была красива и знала это. Но это было также проклятием ее существования, той самой причиной, по которой она была разлучена со своими родителями, братьями и сестрами. Именно по этой причине ее почти десять лет обменивали и дарили, как пастельную игрушку, от одного криминального авторитета к другому. Калиста ненавидела полагаться на свою внешность, но это было единственное оружие, которым она умела пользоваться. Единственное оружие, которым она когда-либо обладала. Ее единственная защита от галактики. Если бы у нее был выбор, она бы изувечила себя много лет назад, но ее воля к жизни удержала ее. Оставаться бодрствующей, чтобы думать, было неприятно, но сны были еще хуже. Чтобы отвлечься от этого, она позволила себе сосредоточиться на татуировках на медленно поднимающейся и опускающейся груди своего соседа по кровати. Это были грубые вещи, сделанные так, чтобы выглядеть как боевая раскраска. Резкие черные линии были нанесены так, чтобы выглядеть как животные или клыки. Тем не менее, в этих татуировках быль стиль, и они ей сразу очень понравились.. Как объяснил ее спутник, его татуировки произошли от благословений, дарованных древними жрецами ситхов их воинам Массасси, от заклинаний, вшитых в их кожу, чтобы защитить их от вреда и усилить их ярость. Хотя многие больше не верили, что они действительно работают, они оставались популярными среди современных воинов ситхов как символы статуса, демонстрирующие приверженность старым обычаям. В каком-то смысле они напомнили ей татуировки на ее Лекку. Ее родители начертали на ней плавные, изящные символы, когда она была ребенком, как напоминание о культуре, которую они потеряли. Однако она никогда не узнает историю, стоящую за ее татуировками, так как ее разлучили с родителями до того, как они смогли рассказать об этом. Часть ее хотела найти эту историю, страстно желая узнать. Остальная часть не давала это сделать, напомнив ей, что в прошлом не было ничего, кроме боли. Ее палец прекратил свое путешествие по татуировкам ее спящего спутника, и она положила руку ему на грудь, обдумывая это. Будет ли боль того стоить? Или печаль превзойдет любую радость, которую она получит от этого? Неужели она была слишком напугана, чтобы посмотреть, боялась того, что может найти? Калиста быстро обнаружила, что те же самые мысли могут быть обращены и к ее потенциальному будущему в качестве ситха, и обнаружила, что ее ждет аналогичное отсутствие ответов. Ее нерешительность на обоих фронтах доказывала, что она слаба, и она презирала себя за это еще больше. Дрожь пробежала по ее коже, и она пошевелилась, натягивая больше одеял на свое обнаженное тело. Это движение разбудило ее партнера, его глаза затуманились, когда он очнулся ото сна. Он спал чутко, что было необходимостью для выживания в качестве ситха. “Что-то не так?” - спросил он, только наполовину проснувшись. Тем не менее его рассеянный взгляд искал ее лицо. В темноте его собственное было едва видно, и походило на клыкастую пасть животного, благодаря татуировкам на лице. “Ничего страшного”, - прошептала она в ответ, позволяя своему суровому виду на мгновение исчезнуть. Чтобы развеять иллюзию, она сказала себе: “Мне просто немного холодно”. Улыбка тронула уголки его губ, прежде чем он наклонился, чтобы поцеловать ее. Она ответила тем же, хотя и не была уверена, насколько это было искренне, а насколько вызвано многолетней укоренившейся привычкой. Калеб был далеко не самым жестоким любовником, которого она когда-либо имела. На самом деле все как раз наоборот. Он был боевым наркоманом насквозь, но это не отражалось на его личных делах. Это был не первый раз, когда она спала с ним. Каждый раз до этого он был нежен и, осмеливалась думать, даже добр. Это было то, чего она не ожидала от другого ситха, особенно от человека, который родился в Империи, даже если он не был аристократом. Из-за своей слабости она долго не протянет в Академии или даже в галактике без посторонней помощи, и она это знала. Олия была сдерживающим фактором от большинства угроз, поскольку она привлекала их внимание исключительно к себе. Но извращенная женщина присутствовала в академии далеко не всегда. Именно во время первого из ее исчезновений Калиста узнала, что ей нужно искать защиты в другом месте. После принятия глупого решения бродить по залам в одиночку, она была загнана в угол тремя послушниками, они были людьми, и они намеривались убить ее. Даже сейчас она не совсем поняла причину этого. Убить “грязного инопланетянина” или просто доказать себе свою силу. Что - то в этом роде. Она пыталась бороться…с предсказуемыми результатами. В тот момент ее понимание фехтовального искусства ограничивалось знанием того, за какой конец нужно держать меч. Кулак Калеба появился из ниоткуда, чтобы раздробить челюсть главаря. Она воспользовалась возможностью сбежать и не увидела, что произошло дальше, хотя позже услышала, что последовавшая битва разрушила два коридора. Трое послушников оказались в медицинском отделении на две недели, в то время как Калеб вышел оттуда с двумя сломанными пальцами и серьезными рваными ранами на лбу, где он сломал лезвие своим черепом. Никто не умер, но трое других послушников позже погибли от “несчастных случаев” или “пропали без вести” в гробницах. Она не подошла к нему сразу и держалась в течение месяца, все еще слишком потрясенная тем, что чуть не произошло. Кроме того, она не хотела казаться такой отчаявшейся, какой чувствовала себя. К ее облегчению, в конце концов, не потребовалось много убеждения, чтобы установить их нынешнее соглашение. В обмен на ее "компанию" он будет защищать ее от более...общительных послушников всякий раз, когда Олия снова пропадет. Это ничем не отличалось от того, что ее заставляли делать раньше. Калеб переместился, пока не лег на бок, и, обхватив рукой ее стройную фигуру, нежно притянул ее ближе, и его ноги переплелись с ее ногами. Когда он поправил на них одеяло и обнял ее другой рукой, он посмотрел вниз и спросил: “Так лучше?” Уткнувшись носом ему в грудь, Калиста кивнула: “Лучше". Человеку не потребовалось много времени, чтобы снова заснуть. Преимущество усталости и самообучения, предположила она. Калиста ненавидела полагаться на кого-то другого, чтобы выжить...Но она также устала чувствовать только ненависть. В то, что она позже сказала себе, было моментом слабости, она прижалась к груди Калеба так крепко, как только могла, не разбудив его, получая простое утешение от тепла, исходившего от его тела, когда она закрыла глаза и, наконец заснула.