Streets: Damnsin

      Ким Сынмин.

***

The Experiment — Arcane

      Сынмин сидел на крыше Гнезда, устремив взгляд на закат.       После разговора с Джисоном ему особенно хотелось остаться в одиночестве. Альфы были заняты допросом, и никто не смог отвезти его домой. Не желая навязываться, он уже собирался поехать сам, но Хан, вручив ему письма, вызвал для него своего личного водителя. Так Сынмин оказался дома.       Он был искренне благодарен стае за их нежелание тревожить его после истерики. Последние дни бету не покидало острое желание побыть наедине с собой, и сейчас это чувство стало сильнее, чем когда-либо.       Так странно. Побыть с собой. Раньше Сынмин не понимал, что это значит. Мысли были захвачены рутиной: работой, делами, потом стаей и расследованием. Иногда где-то в глубине сознания появлялся тихий шепот, требующий внимания, но Ким всегда находил способ отвлечься или сбежать от него.       Сегодня этот шепот превратился в крик. А теперь — тишина. Чистая, оглушающая. Сынмин чувствовал, как внутренний огонь, который преследовал его все эти месяцы, наконец выгорел, сжигая все лишнее. Оставив только ясность. И правду.       Он опустил взгляд на письма, которые все это время крепко держал в руке.

Body — Mother Mother

Эксперимент номер 325. Син. 01.01.       Кто бы мог подумать, что обычные колокольчики могут обладать такими свойствами.       Я долго пытался найти решение, пробовал различные подходы, но всё было безуспешно. И вот, наконец, я сделал прорыв. Колокольчики.       В лабораторных условиях я модифицировал их так, чтобы они могли синтезировать фитогормоны и алкалоиды.       Я создал несколько ядов на основе экстракта. С их помощью можно воздействовать на вторичный пол (альфа, бета, омега) и даже убивать, ломая организм изнутри.       Но если бы я знал, к чему это приведёт… Если бы я знал, что этот псих станет одержим идеей полного контроля над вторичным полом, я бы никогда не рассказал ему о результатах эксперимента.       Теперь он фанатично мечтает о власти над природой.       Психопат. Син. 05.01.       Ненавижу. Как же я ненавижу этого высокомерного ублюдка. Он думает, что, будучи почти мэром города, может указывать мне, как проводить эксперименты?!       Да если бы не я, он бы никогда не получил яд, которым убили ту журналистку. Проблем она нам доставила, конечно, немало. Страшная женщина.       В общем, да, я чёртов гений, а он смеет так со мной разговаривать. Я что, виноват, что мы до сих пор не можем найти подопытную крысу? Да кто в здравом уме согласится на этот эксперимент?       Сумасшедший политик. Ладно, всё ради науки… и, что важнее, ради моей жизни. Син 09.01.       Это город психов.       Честно говоря, я уже не знаю, что и думать. Мы нашли крысу.       Фанатичные прокуроры… Меня чуть не стошнило, когда я увидел их в слезах перед этим ублюдком. Что они там мямлили? “Спасибо, господин, за возможность служить благой цели”? Что за фарс?       Ладно, хрен с ними. Главное — у нас теперь есть идеальный объект для эксперимента. Крыса (бета) в животе женщины.       Носительница будет принимать мои таблетки каждую неделю. Это гарантированно повлияет на ген зародыша. По прогнозам, вторичный пол беты должен начать изменяться.       Моя цель — превратить его в омегу. Или в альфу.       Ну что ж… удачи мне. Син 25.04.       В крысе нет изменений. Мы смогли определить пол — мальчик. Но это пока ничего не дало.       Может, стоит увеличить дозу? Хотя… эти психи сами начали принимать больше, чем я рекомендовал. Они действуют наобум, как будто знают, что делают.       Ладно. Агуст начал строительство лаборатории. Наверное, стоит сосредоточиться на этом.       Возможно, изменения проявятся, когда крыса наконец родится. Остается ждать. Син 22.09.       С рождением тебя, крыса.       Не ожидал, что женщина окажется настолько настойчивой, отдавая мне своего сына. Ну, тем лучше для меня.       Я смог провести первые исследования. Никаких признаков изменения вторичного пола. Чёрт.       Может, дело во времени? Стоит ли дождаться его взросления, чтобы увидеть возможные изменения?       Проклятье. Ненавижу ждать. Син 30.11.       Крысе уже два года.       И, наконец, прогресс. У него появилось обоняние. Теперь он способен различать альф и омег по феромонам. Можно ли считать это успехом?       Но родители, как и мой господин, явно не довольны. Они ждали полного изменения организма, а получили только это. Как они назвали мои результаты? Позором?       Психи. Они даже не понимают, насколько это сложно. Хотели бы они сами заняться этим экспериментом? Конечно, нет. Зато критиковать мастера своего дела они могут.       Хотя, если честно, этого недостаточно и для меня. Син 06.07.       В лаборатории завелось слишком много крыс. Я проверил препарат на всех: детях, взрослых, стариках. Ничего. Только помутнение рассудка и подавление вторичного пола.       Эти побочные эффекты, как оказалось, привлекли партнеров моего ублюдка-господина. Теперь какие-то секты используют мои разработки для управления детьми, а потом для их продажи.       Джейн, эта сучка, вообще превратила мои труды в бизнес. Она назвала его Спайс — добавила в состав перец, и теперь это не только яд, но и наркотик. Замечательно, не правда ли?       Что насчёт той крысы с обонянием? Никаких дальнейших изменений. Эксперимент оказался провалом.       Иногда я замечаю, как эти психи пытаются добиться результата самостоятельно, вливая в крысу новые препараты. Как будто у них есть хоть капля знаний! Конечно, ничего не работает. Они только превращают крысу в овоща, стирая ему память каждый раз, когда он начинает что-то понимать.       Ну, это уже не моя проблема. Нужно закончить с другими крысами. Правда, кажется, за мной следят. Какая-то банда. Из Пунно, если не ошибаюсь.

***

Бомгю.       Сынмин-а, прости. Миллион раз прости. За всё.       Я понимаю, что мои слова сейчас ничего не значат, но я действительно считал тебя своим другом. И до сих пор считаю.       Мне нельзя было говорить эту информацию, но я пытался давать тебе намёки. Мне жаль, что в прошлый раз я тоже ничего не рассказал. Я просто… не знал, как это сделать.       Эти записи учёного мы смогли выкрасть ещё до того, как я познакомился с тобой. Из-за этих записей мы и поняли, что твои родители работают на Ким Чвехи. Именно из-за этого ты стал нашей целью. Мы не только пытались получить информацию через тебя, но и следили за тобой. Потому что ты… был частью эксперимента.       Мне правда жаль. Я пойму, если ты больше не захочешь видеть меня. Но, прошу, дай мне шанс. Шанс помочь тебе. Шанс защитить тебя.       Я люблю тебя, Сынмин. Ты мой друг. И я хочу быть для тебя таким же другом.

***

Echo — Crusher-P

      Сынмин смотрел на листы в руках, чувствуя, как знакомая пустота вновь накрывает его. Апатия была его щитом, его убежищем, куда он уходил всякий раз, когда реальность становилась невыносимой.       Когда эта привычка появилась в нем?       Он закрыл лицо руками, и его тело затряслось от неожиданного смеха. Но этот смех был болезненным, почти истеричным.       Воспоминания нахлынули волной, вырываясь из давно запертых глубин его памяти.       Он видел себя маленьким мальчиком, сидящим перед телевизором. Родители улыбались, но их глаза были пустыми. Он помнил, как мать или отец спокойно вкалывали что-то в его руку.       Дальше — кабинеты, яркий свет, стерильный запах. Взгляды докторов, полные страха и удивления, пока они изучали его анализы. Он вспоминал, как родители передавали им толстые конверты, чтобы те молчали.       И вот он, ребенок, лежит на кровати. Его тело изнемогает от боли. Простыни пропитаны кровью, рвотой. Живот словно резало ножом изнутри. Он помнил эту боль. Не физическую, а ту, что глубже, ту, что напоминала ему, что он ничто.       Эксперимент.       Он, Сынмин, был экспериментом. С самого детства он был не ребенком, а подопытной крысой, игрушкой в чужих руках.       — Хах… — горький смешок сорвался с его губ, даже когда слезы обжигали щеки.       Может быть, он всегда это знал. Может, голос внутри него, который он так упорно глушил, пытался донести до него правду. Но принять это… это было слишком тяжело.       Его руки опустились, глаза уставились в пустоту. Чувство опустошения и прозрения смешались в невыносимый коктейль. Всё, что он считал собой, теперь оказалось иллюзией.       Почему родители отпустили его? Были ли они уверены, что он всё забудет?       Если это так, то их последующие действия обрели логику. Их желание его смерти больше не казалось бессмысленной жестокостью. Он вышел из-под их контроля, отбился от рук, оборвал с ними связь. Они не могли больше управлять им, не могли наблюдать за ним.       И они боялись этого. Боялись того, что он может узнать, что он может сделать.       И только сейчас, в этот самый момент, ещё одно осознание накрыло Сынмина волной. Стая.       Да, они причиняли ему боль. Они издевались над ним, толкали его на грань. Но…

“Ты замечательный, Сынмин.”

“Держись рядом.”

“Хен. Зови меня хеном.”

“Прости. За всё.”

“Я хотел поцеловать тебя не потому, что хотел использовать. А потому, что ты мне нравишься и я хочу переспать с тобой.”

“Я с самого начала знал, что ты изменишь нас. Что поможешь.”

“Я люблю тебя, Сынмин.”

      Когда он начал чувствовать себя живым?       Здесь. Рядом со стаей.       С ними он не был экспериментом. Не был подопытной крысой.       Здесь он был Ким Сынмином.       И он хотел им оставаться.