Streets: Damnsin

      Впустить их под кожу.

***

Agape — Nicholas Britell

             Сынмин начал спускаться в гостиную. Он знал, что после поездки в Чильту стая соберётся на обсуждение, и не хотел заставлять остальных ждать. Содержащаяся в письмах информация всё ещё давила на него, но больше не вызывала хаоса или пустоты. В его голове царило удивительное спокойствие.       Он принял всё это.       Принял своё прошлое и настоящее.

***

      Сынмин открыл дверь. Его встретил знакомый запах стаи. Воспоминания о прошлом собрании настойчиво всплывали в памяти, но он отмахнулся. Сейчас это не имело значения.       Когда он вошёл, комната погрузилась в тишину. Все взгляды обратились к нему. Сынмин быстро осмотрел собравшихся. Чан сидел в кресле, а у его ног, прямо на полу, устроился Хан. Рядом с ним расположился Чанбин. Минхо, держа в руках чашку кофе, занял второе кресло. Чонин, Хенджин и Феликс (второй омега сидел на коленях первого) сидели на диване, оставив между собой свободное место. Сынмин молча сел туда.       От Кима не укрылось, как Хан взглянул на листы в его руках. Тот однозначно был в курсе их содержания, и выглядел подавленным.       Ким также обратил внимание, что альфы, за исключением Чонина, смотрели на него с тем же выражением. Видимо, на допросе Марк упомянул об эксперименте.       Сынмин не успел развить мысль, как вдруг его щеки коснулась холодная рука. Бета взглянул в сторону и наткнулся на внимательный взгляд Чонина.       — Ты заболел.       Сынмин опустил глаза. Что он чувствовал сейчас к Чонину? Тепло. И капельку вины за укус на шее. Осталась ли злость? Нет. Нет, не осталась. Вместо нее в груди поселилось слово, произнесенное другими устами.       Любовь.       На мгновение мир пропал, расплылся, когда рука Чонина задержалась на его щеке. Но на то оно и мгновение, что его быстро прервали.       — Сегодня был очень тяжелый день.       Голос Чана наполнил гостиную. Его тяжелый взгляд прошелся по каждому, задержавшись на Сынмине.       — Нам удалось заключить союз с SEVENTEEN, так что теперь у нас есть доступ к более широкой информационной сети в городе. Мингю также согласился помочь с делом Сынмина, так что это вопрос времени, когда эти чёртовы листовки с его лицом исчезнут с улиц.       Сынмин почувствовал взгляд с другой стороны дивана. Это был Феликс. Он выглядел ужасно. Растрепанные волосы, синяки под глазами, слишком бледная кожа. В глазах читалась боль, смешанная с облегчением и чем-то ещё, что привело Сынмина в ступор.       В груди укололо. Бета не думал, что его слова так повлияют на омегу.       — Это всё хорошо, но какого хрена вы все вернулись в таком состоянии, да ещё и с заложником?       Ким быстро перевел взгляд с Феликса на Хенджина. Бета даже забыл, что Ли сидел на коленях Хвана всё это время.       “Помирились?”       Хенджин выглядел холодно, но теперь, проведя с омегой столько времени, Сынмин мог разглядеть волнение. Это было видно в напряженных чертах лица, в прищуренных глазах.       Его волнение передалось всем в комнате, а вопрос повис в воздухе. Чан кивнул:       — По дороге на нас напали люди. С момента вторжения в лабораторию Чильту начали охранять с удвоенной силой. Но, как оказалось, это были не люди Агуста или Джейн. — Чан снова посмотрел на Сынмина. Бета кивнул. — Это были люди прокуроров Кимов.       Единственными, кто не знал этот факт, были Чонин, Феликс и Хенджин, что сидели прямо рядом с Сынмином. Он не мог не почувствовать их запахи, волнением окутавшие его, словно кокон.       Чан продолжил:       — Мы смогли взять в заложники лидера преследователей. На допросе в RedL мы поняли, что прокуроры охраняли территорию только с одной целью — поймать Сынмина.       Комната погрузилась в тишину. Видимо, теперь все ждали объяснений от него. Ким поднял листы и передал Чонину в молчаливой просьбе прочесть самому.       Через некоторое мгновение альфа выронил бумаги и издал стон боли. Феликс сразу подхватил листы и тоже начал читать. Хенджин выглянул из за его спины.       — Какого… — старший омега в шоке повернулся к Сынмину. Это был первый раз со дня истерики, когда омега смотрел на него так прямо.       Ким пожал плечами.       Его равнодушие к содержанию писем никак не могло сравниться с реакцией остальных. Феликс заплакал, ледяными глазами смотря на строчки. Хенджин злился. Джисон смотрел на ковер, сжимая кулаки. Чанбин рядом с ним делал тоже самое, но в более агрессивной манере. Минхо выглядел так, будто вся эта ситуация не его дело, но белые костяшки руки от сильно сжимаемого стакана невозможно было не заметить. Чан смотрел прямо на Сынмина, в глазах горел огонь.       И последний…       Чонин сжал руку Кима. Он внимательно изучал лицо беты, пытаясь найти что-то. И, видимо найдя, кивнул, отвернувшись.       “Нету смысла переживать за мое состояние, когда я в порядке. Когда я действительно в порядке.”       Сынмин вздохнул и впервые за время собрание подал голос:       — Я был экспериментом. Ещё в утробе матери на мне тестировали препарат, который должен был изменить мой вторичный пол. — Ким остановил свой взгляд на Хане. — Поменять пол не получилось, но зато у меня появились рецепторы, благодаря которым я стал более чувствителен к запахам, чем остальные беты.       — Я знаю, что этот препарат использовался не только на мне. Им отравили мать Джисона, разрушив её вторичный пол, а так же использовали в школе Чонина, чтобы детьми было легче управлять и продавать.       — Они изобрели наркотик Спайс на его основе, да? — неожиданно подал голос Чанбин.       Ким удивленно кивнул.       — Марк рассказал?       — И да, и нет. — Чанбин странно посмотрел на свои руки. Увидев его состояние, Чан тихо сказал:       — Если не хочешь, не нужно рассказывать, Бинни.       Чанбин покачал головой.       — Нет. Он, — альфа поднял взгляд на Сынмина, — он должен знать.       Лидер нахмурился, но кивнул.       Чанбин слегка приподнял уголки губ в слабой улыбке.       — В прошлом, когда ещё не было стаи, а были только я, Чан и Уджин, я погряз в наркоте. Мы были сиротами, и каждый находил свой способ справляться с ситуацией. Вот я и нашел свой.       Сынмин посмотрел на руки альфы, что были покрыты татуировками. Что если… до этого они были покрыты синяками от уколов?       — Я продолжал срываться даже когда мы начали спасать район. Спайс стал моим фаворитом. От него в голове становилось так пусто. — Альфа сжал кулак и кинул взгляд на Хенджина. — В один день я принимал Спайс, как вдруг на мою голову свалился кое-кто.       Хенджин нахмурился и отвернулся. Чанбин хмыкнул.       — Этот кое-кто всю дурь из меня выбил. Его угрозы были сильнее моей зависимости. “Как ты смеешь, отброс общества, губить свою жизнь ещё сильнее?!” — последние слова альфа произнес писклявым голосом, а потом рассмеялся.       — Заткнись, — прорычал Хенджин. Он был красным.       “Видимо после этого Чанбин стал альфой Хенджина. Но не для того, чтобы защищать омегу, а наоборот. Хван вытаскивал Чанбина из дыры наркоты.”       — В общем, с наркоты я слез, но остались побочки в плане роста.       — Нет, хен, ты сам по себе просто низкий, — промычал Чонин.       — Ещё слово, мелкий, и я опущу тебя до своего уровня.       — Так. Давайте вернемся к теме, — сказал Чан. Все сразу замолчали, а Чанбин продолжил:       — Вот так вот всё и сложилось.       “Этот альфа казался мне самым сильным в плане духа. Теперь понятно, откуда эта сила взялась. Он преодолел свою зависимость.”       — Мы все в какой-то мере столкнулись с этой херней, поэтому борьба против демонов города для нас имеет личный характер, — Хан наконец поднял взгляд.       Собрание продолжилось.       Они успели обсудить дальнейшие планы. Теперь банда не будет действовать из тени, а начнет принимать более решительные шаги. Сынмин сделал пометки у себя в голове.       Следующие события обещают быть интересными.

***

Life Beyond Theme (Stripped) — Melodysheep

             Под конец собрания Хан попросил остаться Сынмина в гостиной. На удивление, в комнате также остались остальные омеги и Чонин.       Хан быстро подошел к дивану и попросил Сынмина и Чонина снять свои повязки.       Киму было неловко открывать свою рану Хенджину. В день истерики он сделал это на эмоциях, но сейчас… Странное чувство и пристальный взгляд омеги заставляли щеки беты гореть.       Сынмин бы продолжил чувствовать неловкость, если бы не увидел рану Чонина.       Она… не гноилась.       — Она не заживает… — тихо сказал Чонин, открывая шею. Хан промычал что-то, нанеся мазь на укус.       — Останется шрам? — непонимающе спросил Сынмин. Почему его рана гноилась, а рана Чонина нет?       — Останется метка, — Хан снова промычал. Он надавил на укус и пристально посмотрел на младшего. — Что ты чувствуешь?       Чонин вздрогнул и сжал руку Сынмина сильнее. Отчего-то Сынмину стало жарко.       — Приятно, — дрожаще произнес Ян и откинулся на спинку дивана.       Сынмин округлил глаза. Он смотрел на Хана и Чонина, требуя объяснений. Так как альфа выглядел слишком потерянным в своих ощущениях, омеге пришлось объяснить самому.       — Укус, что ты оставил Лису, превращается в метку. Ты ведь знаешь, что это такое?       — Да… Знак принадлежности.       — Почти. Это связь. У каждого в нашей стае есть метки друг друга. Мы обычно не оставляем их на видных местах.       Хан поднял рукав своей толстовки и показал бицепс, на котором были два укуса.       Сынмин коснулся своей раны.       — Так значит у меня тоже…       — Нет.       Сынмин вздрогнул и повернулся к старшему омеге. Тот продолжал смотреть на укус горящими глазами.       — Что Джинни имеет в виду, — вклинился Джисон, — так это то, что твой организм отвергает укус. Чтобы рана зажила и превратилась в метку, получатель должен чувствовать себя спокойно на её счет, иначе кортизол — гормон страха — начнет атаковать рану, заставляя её гноиться. Для её полного заживления уйдут месяцы, но после от нее даже следа не останется.       — Значит, в моем случае рана не превратится в метку?       — Да, не превратится. Но если ты на подсознательном уровне примешь её…       Образуется метка. Метка Хенджина.       Сынмин не знал, что и думать. Он принял стаю, принял то, что ему придется быть с ней долгое время, но чтобы впустить её себе под кожу…       — Вы… вы уже сталкивались с таким? — Ким перевел разговор в другое русло, чтобы отвлечь себя. Хан прикусил губу и с весельем сказал:       — О да. Хенджин, не хочешь рассказать?       Омега закатил глаза и промолчал. Джисон цокнул и продолжил сам:       — Я был вторым омегой в стае, а этот ревнивый придурок не мог это принять. Мы ругались почти год.       Хенджин возмущенно вздохнул.       — Я не был ревнивым! Это ты продолжал лезть ко мне, требуя внимание.       — Кому-то из нас нужно было сделать первый шаг, чтобы сблизиться.       — Крадя чужие вещи? Ты так и не вернул мою одежду!       — Мне она нужна была для гнезда!       Ким услышал тихий смешок. Это были Чонин и Феликс. Уловив на себе взгляд Сынмина, Феликс тут же спрятал улыбку, уткнувшись в плечо Хенджина.       “Надо с ним поговорить.” — решительно про себя подумал Ким.       — Вы не ладили? — тихо спросил Сынмин. Было сложно в это поверить. С самого начала эти двое казались самыми близкими.       Хан саркастично воскликнул:       — Ох, мы ненавидели друг друга! Я даже песню про это написал. Потом покажу тебе.       — Хватит, Хан, — в ответ прорычал Хенджин. — Может объяснишь на счет укуса?       — А, точно. Так вот, мы ругались очень часто, а потом занялись горячим…       — Хан!       — Горячим разговором, в процессе которого покусали друг друга. Наши раны долго гноились, пока у нас не случился примирительный, — Хан поймал взгляд Хенджина и улыбнулся, — разговор номер два.       Так странно… Сынмину только казалось, или члены стаи действительно начали открываться ему? Еще месяц назад никто из них не стал бы так легко говорить о своем прошлом, даже в таком тоне.       — Рана заживет через несколько месяцев? — уточнил бета.       — А ты этого хочешь?       Чонин вышел из своего оцепенения, теперь выглядя более собранным. Его светлые волосы спадали на слегка прикрытые глаза, а на щеках проступил румянец. Грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Сынмин сглотнул и перевел взгляд на остальных омег. Даже Феликс осторожно выглянул из-за плеча Хенджина.       — Нет. Не хочу.