Streets: Damnsin

family [fæmli] noun life’s greatest blessing. a group that dreams, laughs, plays and loves together. those whom you can always count on. always present not only in the good times. the most precious gift.

***

Exit Music (For A Film) — Radiohead

      Тёплый свет заливал кухню, мягко освещая раскиданные по столу бумаги. Красные пометки, перечёркивания, новые записи и лица – всё это создавало хаотичную картину напряжённой работы. Между бумагами стояло несколько пустых кружек, по краям которых остались тёмные следы от остывшего кофе.       Сынмин сидел за столом, сосредоточенно изучая план по остановке поставки Спайса. Тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, но в его взгляде горел огонь – слишком многое было поставлено на кон, чтобы остановиться.       Уже несколько дней он оттачивал каждый шаг плана, добавляя новые варианты на случай, если что-то пойдёт не так. Желание держать всё под контролем не давало ему покоя, и он вновь и вновь проверял детали, доводя стратегию до совершенства.       Конечно, он был не один.       Члены стаи тоже были на взводе. Их банда отвечала за боевую поддержку, и они отправили своих людей под командованием Минхо на помощь другим группировкам.       Но их действия этим не ограничивались.       Джисон несколько раз встречался с ATEEZ и Хит, продолжая изучать Спайс. В последние дни омега становился всё активнее. Он уверял, что обнаружил что-то важное и должен продолжить исследования. Стая не вмешивалась – они доверяли его инстинктам.       Хенджин полностью погрузился в статьи. Он тесно работал с Чанбином и SEVENTEEN, чтобы его показания были подкреплены доказательствами и соответствовали законам. Было видно, что он все ещё боялся возвращаться к этой деятельности, но обстоятельства вынуждали его, а яркий блеск в глазах выдавал его желание помочь.       Феликс же занялся медиа. Волна хейта после интервью обрушилась на него с новой силой – он был моделью, и его имидж пострадал сильнее остальных. Но он держался достойно: спокойно реагировал на обвинения, но твёрдо отстаивал свою позицию. Жертву насилия никто не имел права винить в случившемся.       Чонин заперся в своей комнате, выходя лишь тогда, когда нужно было отчитаться или сделать перерыв. На его плечи легла одна из самых сложных задач — управление и распространение информации. Раньше он занимался исключительно хакерством, но теперь его навыки должны были работать в другом направлении. К счастью, SEVENTEEN охотно помогали ему освоить новую сферу.       Чан же уставал больше всех. Всё, что происходило, так или иначе проходило через него. Он контролировал почти каждый аспект операции и, даже если чего-то не понимал, не хотел оставлять членов стаи в одиночку. Он сопровождал Минхо, помогал Хенджину и Чанбину с документами, ездил с Ханом к бандам, поддерживал Феликса, оставлял еду, напитки и сладости у двери Чонина. При этом он умудрялся следить за теми группировками, которые не участвовали в большой игре, но согласились помогать из тени.       Сейчас Чан сидел на кухне вместе с Сынмином, выглядя не менее уставшим, чем он. Ким на мгновение отвёл взгляд от бумаг, чтобы посмотреть на старшего. У него появилось смутное подозрение: Чан помогал стае не только как лидер, но и как человек, который пытался загладить свою вину за долгое отсутствие.       И Сынмин был… польщён. Польщён тем, что оказался в числе тех, кому Чан хотел помочь и с кем хотел быть рядом.       Альфа, почувствовав на себе взгляд, оторвался от бумаг и улыбнулся Сынмину, слегка наклонив голову.       — Ещё кофе?       Сынмин покачал головой. Вместо ответа он протянул руку к разбросанным бумагам и начал аккуратно складывать их в стопку.       — На сегодня хватит, — тихо сказал он, откладывая бумаги подальше.       Если бы он работал один, то задержался бы ещё на несколько часов, но тогда Чану пришлось бы сидеть с ним. А этого Ким допустить не мог. Ему было невыносимо видеть, как сильный и выносливый альфа постепенно превращается в тень самого себя под тяжестью перегрузки.       Чан, похоже, хотел возразить, но, кажется, думал о том же самом. Если даже Сынмин — трудоголик, не умеющий останавливаться, говорил об отдыхе, значит, он действительно был необходим.       Они оба перебрались в зал, устало развалившись на диване. Сынмин прикрыл глаза, но упрямство не позволяло ему провалиться в сон. Чан, заметив это, тихо усмехнулся.       — Только не говори, что ждёшь, когда я засну, чтобы вернуться к работе.       Сынмин закатил глаза. Его слишком легко раскусили. Чан снова усмехнулся.       — Ты и так сегодня сделал достаточно, хен. Тебе нужно отдохнуть, — сказал Сынмин.       — Как и тебе. Хочешь устроить соревнование? Только учти, у меня многолетний опыт — я не засну.       — Я знаю, что ты старый.       Сынмин злорадно улыбнулся, заметив оскорблённое выражение на лице альфы. Каким бы грозным Чан ни казался вначале, с ним было легко, особенно когда дело касалось подшучивания над ним. И Сынмин быстро понял, что у него это получается отлично.       — Вот именно, щенок. Я старше тебя, так что ты должен меня слушаться. А значит, тебе пора спать.       — «Поэтому ты должен меня слушаться», — передразнил альфу Сынмин, спародировав его голос.       Чан протянул руку и безжалостно взъерошил ему волосы.       — Вечеринка, и без меня?       Со стороны входа раздался излишне драматичный голос Хана. Видимо, он наконец выбрался из своей комнаты, решив тоже немного передохнуть. Подойдя к дивану, он бесцеремонно плюхнулся между ними, обнимая Сынмина и фактически заслоняя его от Чана.       — Не трогай мою прелесть, хен. Он должен сохранить свою лидерскую девственность до свидания.       Сынмин тут же закашлялся и начал активно отбиваться от Джисона, а Чан громко расхохотался.       — О чём ты вообще, Хан-а?       — Этот парень уже перецеловался со всеми, кроме Чанбина и тебя, — невозмутимо пояснил Хан. — А раз уж мы решили устроить ему свидания, перед вами у него должна остаться хоть какая-то девственность.       — Я убью тебя, Хан Джисон, — прорычал Сынмин, успешно оттолкнув омегу от себя.       Джисон уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но внезапно почувствовал, как чья-то рука обхватывает его шею. Это был Чонин, который незаметно подкрался к нему сзади. Хан широко распахнул глаза, а Чонин лишь сладко улыбнулся, глядя на Сынмина.       — Минни, хочешь, чтобы я позаботился об этом?       Хан театрально прижал руку к сердцу.       — Ты собираешься убить своего дорогого хена?       Сынмин раздражённо покачал головой, и Чонин, вздохнув, отпустил старшего.       — Прости, Джисон-хен.       Затем он бесшумно опустился рядом с Сынмином, наклонился ближе и тёплым носом коснулся точки за его ухом.       — Как ты? — хриплый голос младшего заставил по телу Сынмина пробежать мурашки. Он повернулся, встречаясь с его взглядом.       — Нормально, — ответил он после короткой паузы, а затем, чуть тише, добавил: — Скучал.       Чонин улыбнулся и мягко коснулся его губ в коротком поцелуе. Сынмин вздрогнул. Они ведь были не одни. Он тут же отпрянул и посмотрел на старших, ожидая чего угодно — но точно не этого.       Джисон, прикрыв рот рукой, с воодушевлением хлопал Чана по руке, а тот смотрел на них с тёплой, чуть лукавой улыбкой.       Сынмин тут же отвёл взгляд и спрятался в плече Чонина. Тот бесшумно рассмеялся, крепче прижимая его к себе.       После этого Сынмин уже не слушал разговоры. Он просто вдыхал тёплый, родной запах, погружаясь в приятное оцепенение. Сквозь эту дымку он улавливал голоса — в зале постепенно собиралась вся стая. Они говорили громко, моментами шикали друг на друга, указывая на засыпающего Сынмина.       Иногда он ощущал тёплые руки в своих волосах, реже — на шее. И он бы соврал, если бы сказал, что не тянулся к этим прикосновениям. Было тепло.

***

      Сынмин резко открыл глаза. В горле жгло, и он закашлялся, чувствуя, как что-то тёплое скатывается по губам. Кровь капнула на его грязную, изорванную одежду.       Ах… Это был всего лишь сон.       Он тяжело выдохнул, опустив голову. Запоздалая волна отчаяния накрыла его, когда он дёрнул связанные руки, но верёвки лишь болезненно впились в запястья.       Он хотел домой.