Streets: Damnsin

      Я готов.

***

family and friends — Oklou

      Дом детства встретил Сынмина привычной холодностью. Глядя на стены, он вдруг осознал, как мало помнит о своём прошлом. Всё было размыто, будто его воспоминания прошли через мясорубку. А ведь так оно и было — родители годами травили его, раз за разом обрывая нити памяти.       Единственное, что осталось отчётливым — телевизор. Тот самый, перед которым он сидел сейчас, связанный, вынужденный смотреть на экран. В этот момент там шла речь Ким Чвехи.       — Не смей отводить взгляд, Сынмин.       Ха… Знакомая сцена. Сколько раз он видел её в своих снах?       Мать сидела перед ним на коленях, ласково поглаживая его руку. Отец нависал позади, словно тень.       Можно ли назвать это счастливым воссоединением семьи?

***

      Нападение произошло неожиданно.       План по уничтожению демонов шёл без заминок. До завершения оставалось всего несколько шагов, и перед решающим этапом все решили взять небольшой перерыв.       Сынмин воспользовался этим временем, чтобы потренироваться с Минхо. На самом деле, он мог бы остаться дома — и даже был бы рад этому. Но… он скучал по тренировкам. Чанбин заслуженно отсыпался в своей постели, а Минхо как раз оказался свободен.       Старший наносил безжалостные удары, но Сынмин, значительно улучшив свои навыки, ловко уклонялся и контратаковал. За месяцы тренировок он понял, что его сила — не в грубой мощи, а в скорости и точности. Ему было проще позволить противнику раскрыть свои слабости, прежде чем провести анализ и нанести точный, выверенный удар.       Минхо несколько раз одобрительно улыбался, его глаза блестели азартом. Периодически он облизывал губы, когда Сынмину удавалось его перехитрить.       — Молодец.       Сынмин старался не заострять внимание на такой стороне альфы. Иначе его щёки начинали пылать не только от физической нагрузки.       — Перерыв? — спросил Минхо, убирая мокрые волосы со лба.       Сынмин кивнул и опустился на ринг. По телу разлилась приятная усталость, и он невольно улыбнулся.       — Сколько раз говорил — не садись тут. Для чего, по-твоему, скамейки установили?       Минхо недовольно подошёл ближе. Сынмин протянул руку, и старший, легко перехватив его запястье, без усилий поднял парня с пола.       Ким поднял взгляд — и замер. Его глаза скользнули по открытым рукам альфы, по бледной коже на ключицах, по сильной линии шеи. От Минхо исходило жаркое, почти обжигающее тепло.       Минхо хмыкнул — так, как умел только он. Тихо, со снисхождением и лёгкой издёвкой.       — Мои глаза здесь.       С этими словами он подцепил подбородок Сынмина указательным пальцем, заставляя поднять взгляд. Младший не сопротивлялся, но это вовсе не означало, что он не собирался отвечать.       — Тогда и ты… смотри мне в глаза.       Альфа, который секунду назад прожигал его губы взглядом, лениво скользнул глазами по лицу Сынмина.       Кто знает, что могло бы случиться дальше, если бы их грубо не прервал резкий вой сирены.       Они замерли, глядя друг на друга в недоумении.       Что случилось?

***

      Дальше всё происходило, как в тумане. Оказалось, что на клуб напали люди Кимов. Это был отчаянный шаг — прокуроры, вероятно, понимали, что следующими будут они. Возможно, всё это время они сидели в тишине лишь потому, что направили все ресурсы на выслеживание банды. Даже сам Агуст Ди не смог этого сделать.       Это было отчаяние. Оно читалось в каждом их движении — солдаты бросались в бой без страха, жертвуя собой. Но Stray Kids сработали оперативно, быстро подавив нападение.       Минхо и Сынмин выбрались через чёрный ход, но, как оказалось, это была ошибка.       Последнее, что запомнил Сынмин, — Марк, высвободившийся из плена, и несколько солдат, держащих нож у горла Минхо, который лежал без сознания.       — Либо ты идёшь с нами, либо мы его убьём.       Так Сынмин оказался здесь. Марк забрал его, и, судя по тому, что в просторном минивэне находились только они вдвоём, остальных людей Кимов убили в клубе.

***

Transgender — Crystal Castles

      Кажется, ему что-то вкололи. Иначе почему эмоции притупились, а сознание затянуло густой дымкой?       — Сынмин… — Мать нежно провела ладонью по его щеке. — Мы так скучали по тебе.       Она улыбалась, но если присмотреться… Её внешний вид был потрёпан. Глаза лихорадочно блестели, губы потрескались от частых покусываний.       Сквозь пелену апатии что-то глубинное, почти инстинктивное, шепнуло:       “Нравится? Это из-за тебя. Они начали терять силу.”       Он усмехнулся. Голос звучал так похоже на Хана…       Похоже, его реакция не пришлась родителям по душе. Мать с отвращением поморщилась и резко отпрянула, а отец, наоборот, схватил его за челюсть, с силой заставляя посмотреть ему в глаза.       — Ничтожество. Тебя не стоило отпускать на свободу.       Сынмин ухмыльнулся шире. Апатия всё ещё окутывала его, но одно чувство, которого он когда-то боялся, теперь стало единственным, что заставляло его хоть что-то ощущать.       Злость.       — Вам не подошёл подопытный кролик в моём лице, и после стольких лет вы просто решили выбросить меня. — Его голос был холодным, с тенью насмешки. — Что, не думали, что этот кролик может обернуться вашей проблемой?       Тяжёлая рука со всей силы ударила по щеке Сынмина. Но ему этого было достаточно. Этот удар — лучшее подтверждение его правоты.       Родители поняли, что он больше не нужен Чвехи, что он — неудачный эксперимент. И просто отказались от него. Но этим самым они дали ему свободу.       Они думали, что Сынмин так и останется блуждать в тенях, утопая в апатии. Но всё пошло иначе. В его послушную, выверенную систему ворвался Бомгю, а затем и вирус в лице Чонина, который затянул его в мир, где существовала настоящая свобода.       Свобода во всех её проявлениях. С болью, со злостью и недоверием, со страстью и ненавистью. С любовью.       И теперь… вкусив запретный плод, Сынмин не позволит себе вернуться обратно во тьму.       Родителям нужна информация о банде? Пошли они к черту.

***

      Возможно, прошёл час. Час непрерывных избиений.       Сынмин терял сознание, его мысли путались, унося его в воспоминания о стае. Вся его жизнь за последние месяцы мелькала перед глазами, вспыхивая картинками, которые согревали и успокаивали перед каждым новым ударом. Он улыбался окровавленными губами.       Возможно, он умрёт.       Но в этом не было сожалений. Он оставил свой план стае — они справятся без него, смогут довести всё до конца.       Сожаления…       Стая. Они так и не успели стать его. Их ждало время вместе, свидания…       Но Сынмин был рад. Рад, что перед своей смертью сможет защитить их.

***

      Сынмин чувствовал, что удары прекратились. Лениво приоткрыв глаза, он медленно вернулся в реальность — боль отзывалась в каждом уголке его тела.       Он осмотрелся.       Мать выглядела ещё более тревожной — её руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались в нервном жесте. Отец же стоял с телефоном в руках, напряжённо вглядываясь в экран телевизора.       Телевизор…       Сынмин заметил сбои в трансляции — на экране возникли ошибки, картинка искажалась, речь Чвехи внезапно оборвалась.       “Это, скорее всего, SEVENTEEN.”       Рассеянная мысль пронеслась в его голове. Они должны были проникнуть в телевизионную башню и запустить свою трансляцию во время выборов. Банды поймали Джейн, Агуст Ди и Сина, и каждый из них должен был дать показания против прокуроров и против Ким Чвехи. Этого было достаточно, чтобы разрушить фасад власти, показать людям, каких демонов они защищают. Чтобы отправить их на гильотину.       Но сейчас что-то пошло не так.       Сынмин не понимал, что именно происходит.       Отец продолжал говорить по телефону, его лицо становилось всё мрачнее. Мать, не отрываясь, смотрела на экран, будто ожидая удара, который вот-вот должен был настигнуть их.       Сынмин медленно поднял взгляд, пытаясь осознать, какая новая переменная вошла в игру.       Внезапно дверь с грохотом распахнулась.       Сынмин повернул голову и увидел Минхо.       Тот стоял в дверном проёме, тяжело дыша, весь перепачканный в крови — чужой или своей, Сынмин не мог сказать. За его спиной раздавались выстрелы, отголоски хаоса, что бушевал снаружи.       Сынмин рассмеялся. Хрипло, с болью. Кровь и слезы стекали по губам, но он всё равно смеялся. От абсурдности происходящего. От того, что даже сейчас он не мог поверить, что Минхо здесь.       Альфа смотрел на него с ужасом.       А потом, медленно переведя взгляд на его родителей, его лицо исказилось в мрачной, зловещей тени. Глаза потемнели, наполнившись холодной яростью.       И тут Сынмин уловил звук.       Знакомый голос из динамика телефона отца. Чонин.       Он звучал тепло, почти весело. Но те, кто знали его по-настоящему, могли уловить нечто большее. Тонкую, безжалостную сталь, скрытую под этой обманчивой нежностью.       —Вам конец.