Грешные, но благие

      Как всегда вечер в Питере не предзнаменовал хоть что-то отдаленно похожее на тепло. Не то, чтобы Маша была мерзлявая, но без теплых носков дискомфорт уже ощущался. В тишине просторной (правда, не её) гостиной звучал только стук по клавишам двух ноутбуков. Странное уединение. В нормальном понимании отношений пары проводили время наедине друг с другом иначе. Ну, точно не работая на одной территории. Но когда вы оба закостенелые трудоголики, то по-другому не умеете.       Маша улыбнулась этой мысли. Точнее она думала, что просто улыбнулась. А на самом деле довольно громко хмыкнула.       Август издал вопросительное мычание, не отрывая глаза от своего ноутбука. Как бы спросил: «Ты чего смеёшься?» Маша тоже промычала, но отрицательно. «Не бери в голову.»       Архипова сдвинулась на противоположную сторону дивана, подложив себе подушку, а Августа ногой тюкнула в бедро. Он понял намёк, поднял ноутбук, чтобы Маша положила ноги ему на колени. А потом поставил ноутбук Архиповой на голени. Только теперь ей придётся ими не двигать, чтобы не мешать. От Августа послышалась слабая усмешка. Когда Маша на секунду оторвала взгляд, увидела, что он улыбается. Август тоже посмотрел на неё, не поворачивая головы. И над чем он смеялся? Маша решительно настроилась на то, что если его рассмешило её маленькое проявление внимания, она точно разозлится и обидится. Но Август успокоил не случившуюся предъяву вождением теплой ладонью по голени Архиповой туда-сюда.       Маша успокоилась. Работать стало чуточку комфортней. В те моменты, когда Август задавал очередные команды на ноутбуке и ждал их прогрузки, он освобождал руки и мял ногу Маши у себя на коленях. Или когда он писал бизнес партнёрам по поводу очередной сделки. В какой-то момент и Маша соизволила оторваться от экрана. Подложив под подбородок ладонь, уставилась на Августа.       — Устала?       — Есть немного. Но мне немного спокойней.       — В плане тревоги or…       — …в плане раздражительности. Я менее негативно реагирую на косяки в этой таблице. Ты позитивно на меня воздействуешь.       Август понимающе кивнул, подтянув Машу поближе так, что их ноутбуки слегка соприкасались.       — Я переживал, что can distract you.. Тебя всегда бесят external факторы во время работы. — Он поднял голову, чтобы Маша лбом уткнулась ему в шею. Она незаметно улыбнулась этому незамысловатому положению. Улыбка стала шире, когда Август поставил Маше на макушку подбородок.       — Не отвлекаешь. Правда. — Пауза. Маша подвинулась ещё, подогнув колени. От этого незамысловатого жеста ладонь Августа соскользнула ей на бедро. Так они и сидели пару минут, как два замёрзших воробья. Хотя Август, скорее всего, действительно сильно замёрз. Его имплант иногда трещал, то сбрасывая напряжение, то нагреваясь. Российский климат нехорошо влиял на всех приезжих H&H. На Августа в особенности.       — Тёплая. — Комментирует он, прижимаясь к макушке Маши.       — Это свойственно живым людям.       Август цокнул, щипнув Машу за бок. В отместку она слегка ударила его согнутым коленом. Они почти синхронно, в идиотской манере захихикали.       Как вдруг лампа выключилась. На кухне Августа погас свет. Они вздрогнули, с замешательством поднимая головы. Теперь тёмную комнату слегка освещал только имплант Августа и два ноутбука.       — Это что такое? Verdomd.       — Свет отключили. — Маша замерла и, пусть во мраке номера Августа не видно, побледнела. Она спохватилась, схватившись за ноутбук. Конечно, интернет тоже отключился. Бог знает, сохранится ли теперь таблица, которую Маша делала не в ворде, а на каком-то онлайн-сайте (он международный, отчёты были связаны с компанией Августа в том числе. Чтобы не заморачиваться, Маша решила не скачивать уйму вспомогательных программ и VPNов, а теперь ужасно об этом жалела). — Твою мать.       Маша быстро отодвинулась от Августа и убрала подальше ноутбук, пока он не понял, что его переписка с какими-то важными бизнес партнёрами обрывается как раз в тот момент, когда пришёл ответ.       От Августа отскочила электрическая вспышка. Маша успела отодвинуть от него ноутбук, чтобы техника не пострадала.       — Спасибо.       — Ага.       — Тебя не задело?       — Нет, нет, я в порядке. — Слегка напряженное выражение лица Маши было слабо видно от света механического протеза. Они сидели, смотря в свои ноутбуки так долго, что они погасли. Маша думала, какие более красноречивые маты подобрать для описания всей ситуации и своих чувств особенно. А Август сдерживаться не смог. Он поставил локти на колени и накрыл лицо ладонями, произнося резкие, непонятные слова на голландском языке. Маша не взялась спрашивать перевод.       Она решила не испытывать свою удачу и дожидаться, пока очередная электрическая вспышка не отлетела в её сторону. Но далеко отойти Маша не успела. Августу позвонил один из участников переписки, который заметил его резкую пропажу. Хольт нахмурился, смотря сначала на свои трясущиеся от нагрева импланта руки, потом на телефон. Маша молча приняла вызов и поставила громкую связь, а телефон положила на безопасную дистанцию от Августа.       Он кивнул ей. Хоть он и был зол, не посмотреть на Машу с нежностью он не мог. Пока Август на повышенных тонах общался с коллегой, Маша хотела взять кабель и зарядить ноутбук. А потом её осенило. Без света этого не сделать. Телефон, которым она освещала коридор, тоже не проработал бы долго с двадцатью процентами. Маша даже проверять не стала другую доступную технику поблизости. У Августа ноутбук скорее всего тоже разряжался. Они автоматически оставались без источников света. У Маши с Августом на двоих была плохая привычка: разряжать технику до нуля и замечать это в последний момент.       Маша быстренько накинула ветровку и спустилась из номера Августа на ресепшен, чтобы попросить зажигалку и свечи.       Август сидел в той же позе, когда Маша вернулась. Он всё ещё был на линии с коллегой с напряженным и очень раздраженным выражением лица. Трогать его сейчас не стоило. К сожалению Маши, этого холерика успокоит только чудо, когда он бесится. Так что она мудро поступила, удаляясь к стойке с электрическим чайником. К её счастью, он всё ещё был горячим. Огоньки на импланте угрожающе мигали. Жужжание заполняло всю комнату, а потом к этому звуку добавилось потрескивание.       — Ваш интернет работает безобразно. Мобильный. Почему в России communication настолько плоха?! Боже. — Прорычал Август, отбросив телефон. — Dit is pesten.       Маша не особо хотела над ним издеваться, но слушать сразу три языка в перемешку было даже слегка забавно. Но всё ещё тяжело для восприятия. Август уже говорил, что на русском ему говорить тяжелее, чем на многих других языках. Тяжёлая грамматика, много нюансов. Но полностью по-английски Маша вряд ли бы понимала его всегда. Так что непроизвольно Август наедине с ней стал говорить как попало. Она понимала, а ему проще. Тем более он как-то признавал, что делает это, потому что сомневается в каких-то словах по любым причинам.       — Это в отеле плохо ловит всё, кроме их вай-фая. — Маша бросила взгляд на позвоночник Августа. — Может позвать…?       — Нет, нет, никого не зови. Нормально.       Маша угукнула. Она поставила Августу мультифруктовый сок с трубочкой (чтобы он не трогал стекло), а себе чай.       — Спасибо, Маш. — Август наклонился, отпил. — А свечи зачем?       — Чтобы проценты на телефоне и ноуте не тратить. — Маша чиркнула зажигалкой и зажгла одну свечу. С ароматизаторами, кстати. Маша специально взяла две. Вторую с запахом шампанского и клубники она протянула Августу.       — Middeleeuwen. — Август осторожно взял свечу и принюхался к запаху. — Клубника и ещё что-то.       — А что ты первое сказал?       — Middeleeuwen. — Отозвался немного притихшим голосом Август. Он всё ещё держал вкусно пахнущую свечу. Огоньки на его импланте стали слегка гаснуть. Маша аккуратно поводила рукой по воздуху, проверяя, всё еще ли он горячий. Но уже нет. Тогда она подсела ближе.       — Я услышала. Я имею в виду перевод. — Она посмотрела на свечу. — Тут еще ароматизатор шампанского.       — А-а, шампанское. Точно. — Он прикрыл глаза, приходя в чувство после вспышки. — Ну, middeleeuwen. I dunno…       — На английском хотя бы?       — Да не помню я, как это на английском. На японском знаю.       — Вообще не легче.       Август неловко улыбнулся. Он отложил свечу и тоже зажёг её. Вид маленького языка пламени отвлёк его от негативного события в виду отключения света.       — Знаешь, ведьмы, burning at the stake, замки́?.. За́мки!       — Тьфу ты, средневековье! — Маша широко улыбнулась, прислонившись к плечу Августа виском. Она любовалась его успокоившимся лицом. Между бровей пропала эта напряженная складка, а руки перестали трястись.       — Да, средневековье. Средневековье, потому что мы дожили до века патрульных беспилотников, но когда отключают свет, сидим как идиоты со свечами.       Маша закатила глаза и выразительно цокнула. Август был иногда даже большей занудой, чем она.       — Боже, ну они же пахнут вкусно. Да и что ты ещё предлагаешь? Может…       — Всё, всё, всё. — Прервал злобную тираду Август, целуя Машу в лоб. — Ты специально взяла с ароматизаторами?       — Да.       — Для меня?       — Да.       Поцелуй стал чуть дольше. В конце-концов Август прижался к её макушке губами так трепетно, будто боялся наседать слишком сильно. Он смелее обнял Машу за поясницу, когда понял, что потенциальная опасность от него больше не несёт угрозы. По крайней мере сейчас.       Маша просто наблюдала за Августом с первого дня их знакомства. Она заметила, что его физический дискомфорт от нагрева механизма очень похож симптомами на паническую атаку. Август никогда не говорил, но и не отрицал, что ему страшно от этих сбоев и перегревов. Маша это подчеркнула и пыталась путём проб и ошибок проверить, какие методы вернут Августа к реальности, успокоят его не только телом, но и головой. Он сильно недооценивал влияние психосоматики на свой имплант. Эти рассуждения привели Машу к решению принести что-то с приятным и сложным запахом. Ароматические свечи успокаивают панические атаки, как бы странно это ни было. Да и не только они. Главное, чтобы запах был вкусным и не раздражающим.       — Спасибо. — Август отпустил Машу, но почти сразу провел по её лбу носом и спустился к губам. — Ik waardeer het echt van je. Merci, ma chérie.       Сегодня беда миновала.