Без названия

Ранняя жаркая резонная фаза купола-артефакта, созданная самим божеством Ларзо над миром, блистала над головами кейвийцев. Обычно это время года у большинства ассоциируется с мелодичным пением птиц за открытым окном из-за слегка жарковатой погоды, благодаря которой в комнату попадает частичка освежающего летнего ветерка, с шуршанием уличных, слегка потрёпанных от драк за блестяшки корнеплодов-тофти, не поделивших очередную такую между собой, и суетливую возню людей, уже проснувшихся намного раньше тебя и старающихся как можно быстрее закончить свои дела на сегодня, опасаясь незапланированно опоздать на свою встречу с кем-либо. Однако это предисловие совсем не для нашего случая. Лаборатория имени Зандары была одним из тех мест, которое находилось вдали от всего этого пения птиц, бродячих животных, не нашедших пока свой дом, и от всех других людей, не принадлежавших к истории этого места. Здесь не было никаких звуков. К тому же большая часть лаборатории была спроектирована и построена под землёй, и лишь её вход можно было созерцать на освещённой солнцем поверхности близ растущих могучих деревьев Луднийского леса. Девочка проснулась не от пения птиц за окном, а от раздражающе громкого гудка по всему зданию, который говорил ей о наступлении резонной фазы купола. Звон обычно подавался ровно три раза, после чего отключался до восстановления единственного светила в мире. Его оглушительный звук сразу же разбудил её, та спала чутко из-за привычной окружающей её тишины, что давило на неокрепший возрастом мозг, но найти силы на то, чтобы банально подняться с тёплой мягкой кровати, в которой та провела столь отчуждённое время от реальности, казалось почти невозможным. Безмолвная фаза была прекрасной, и ощущение от бесконечного мрака сновидения всё никак её не отпускало. Девочка была уставшая, несмотря на то, что только что проснулась. Она не хотела куда-либо идти, не хотела что-либо делать, она желала просто снова почувствовать это ощущение глубокого сна без сновидений, о котором принято говорить «спал как убитый». Спустя несколько неудачных попыток отлепить спину от мятой простыни, слегка покрытой холодным потом, всё же с огромным трудом ей удалось подняться. Мать девочки не любила, когда та опаздывала или действовала вопреки установленным здесь правилам, поэтому именно сейчас она должна была в спешке собираться. На это в обыденное время отдавалось около десяти минут, не так много, как хотелось бы, однако, учитывая тяжёлый подъём, оставалось примерно пять. С молниеносной скоростью девочка накинула на себя слегка не по форме потрёпанный пиджак с вышивкой на спине в виде неказистых цветов, который пусть и был старым, но её любимым, и широкие брюки на своём фирменном поясе, что был дарован ей при рождении. Он был усеян от начала до конца множеством треугольников, что сочетались друг с другом в гармоничные узоры. Весьма неплохой выбор пояса для тех, кто мог позволить себе такой узор деньгами. Её мать более чем могла. Свои светлые волосы она собрала в тугой хвост, а на ноги надела ботинки с невысокой платформой и вышла из комнаты. Этот день был важен для меня, он был важен для всех здесь присутствующих. Собираясь с собственными мыслями, девочка в попытках не нервничать медленно пропускала через себя воздух и также медленно от него избавлялась. Она не могла никого сегодня подвести: ни себя, ни других. Она завернула за угол, тем самым выйдя в кольцевой коридор. Его было принято называть так из-за его формы, похожей на пончик: посередине была колонна, держащая громадные потолочные плиты молочного цвета, а вдоль стены располагались несколько дверей и коридоров, выводящих из него в другие комнаты. Там, в запланированном месте для сегодняшней встречи, её ждала высокая статная женщина в служебной форме, которая тут же с появлением чужих шагов в коридоре скрестила руки за спиной, выпятив вперёд грудную клетку, явно показывая о своём негодовании. У неё были тёмные вьющиеся волосы, пухлые губы, как и остальные черты лица, слегка подкаченное тело, которое закрывала одежда практически такого же фасона, как и у девчушки, но разница между костюмами была лишь в том, что на девочке вещи смотрелись мешковатыми и свободными, а у женщины, стоящей впереди, - приталено. — Ты опоздала, — спокойным, но лишённым каких-либо эмоций голосом сказала женщина, посмотрев многозначительным взглядом на не вовремя пришедшую дочь. О её недовольстве можно было узнать, также посмотрев и на нахмуренные густые брови. — Всего-то на немного, — закатила глаза девочка, взмахнув в воздухе руками и тут же опустив их по швам, показывая, что её недовольство на неё доходит до абсурда. Видя, что дочери было совершенно наплевать на её замечание, женщина с глубоким вздохом громко выдохнула накипевшую злость на безответственность данного поведения и медленно подошла чуть ближе. — Ты знаешь, что сегодня за день, и должна быть более ответственной, как никогда раньше. Впервые за нашу историю у нас есть возможность не просто пользоваться силой артефакта, когда он находится рядом с нами, а внедрить его вовнутрь человека навсегда и получить его способности без всякого вреда для здоровья, — уже расслабив лицевые мышцы, повторила женщина. — Разве ты не хочешь быть одной из первых, у кого будет вся эта сила? Сила, которую нельзя будет украсть, как простой предмет? Возможно, даже бессмертие?! — Я и так ответственно отношусь ко всем делам почти всегда! — взорвалась от возмущения девочка. — Просто ты любишь придираться к мелочам, которые иногда даже не так на самом деле важны, и упускать главные проблемы из виду, словно так ты от них избавишься навсегда! — Так покажи мне это на своём примере, а не разбрасывайся словами на ветер, говоря, что ответственная, но опаздывая, — тактически проигнорировав последние высказывания дочери, наклонив голову набок, проворчала женщина, явно желающая доказать той, что сейчас неправа здесь она. Она выдержала паузу и с серьёзным видом ждала, пока яркий всплеск столь бурной агрессии в глазах дочери пройдёт, и они наконец смогут идти на место предстоящих событий. — Пойдём, нам пора. Мы должны быть на месте вовремя. Ты же не хочешь, чтобы мы туда опоздали? — выразительно посмотрев на рядом стоящую дочь, мать сделала акцент на последнем слове. Но девочка уже не обращала на неё внимания. Мать одобрительно цокнула её тишине. — Завтракать тебе сегодня нельзя, это сильно может повлиять на предстоящую процедуру, — уточнила для дочери женщина, чтобы та даже не думала о еде в ближайшее время. — Да, мама, — понурив голову, без препирательств ответили ей. Девочка с женщиной стояли напротив санитарной комнаты лаборатории, которую от них отделяло лишь толстое защитное стекло и несколько метров вниз по лестнице. Через прозрачную стену можно было прекрасно видеть, как все готовятся к процедуре: одна санитарка избавлялась от ненужных для эксперимента материалов, перетаскивая те в другую комнату, чтобы они не отвлекали врачей своим безмолвным присутствием. Главный врач проверял аппаратуру, закреплённую на кресле, в которое обычно садилась девочка, и о чём-то переговаривался с коллегой напротив, третий доставал лекарства из прозрачных шкафов, которыми была заполнена почти вся комната. Другой был около артефакта. К сожалению, отсюда его невозможно было разглядеть. Девочка всегда знала, что у неё он есть, но как он выглядел никогда. Какая форма? Какая способность? Цвет? Запах? - неизвестно. — Мам, а что будет со мной, когда в меня введут силу дарованного мне божества Ларзо артефакта? — в порыве нарастающего любопытства спросила девочка. — Пока неизвестно. Не было ни одного удачного раза вселения его в тело человека без каких-либо дурных последствий, — не повернув к ней головы, задумчиво ответила на вопрос мать. Она с сосредоточенным видом наблюдала за процессом, словно джугер, поджидающий очередной не туда заплывший корабль, чтобы захватить его своими громадными щупальцами, перепутав с очередным вкусным моллюском, и утащить глубоко под воду. — Но мы предполагаем два исхода: либо ты выдерживаешь и принимаешь его силу, либо умираешь от его могущества: постепенно или же сразу. — А что ты будешь делать, если я не справлюсь? — ради интереса или из последней надежды спросила её девочка, надеясь услышать тот страх в голосе женщины, который обычно звучит из уст напуганной за своего ребёнка матери, когда тому угрожает опасность. Женщина повернулась к задающей ей вопросы дочери, и огоньки в её глазах угрожающе загорелись. Девочка прекрасно знала это выражение лица и что обычно за ним следовало, поэтому тут же опустила взгляд в ноги. — Столько времени, столько работы, и всё впустую?! - негодующе прорычала женщина, схватив девочку за плечо и резким движением повернув ту лицом к себе так, чтобы их взгляды были прикованы друг к другу. - Ты обязана справиться, ты меня слышишь?! — Да, мам, — покорно ответила девочка, вынужденно смотря в глаза агрессору, пытаясь скрыть намёки на слёзы нарастающего огорчения на лице, после чего до боли прикусила губу и снова отвернулась в сторону. После этих слов пот с её лба покатился ещё больше. Безусловно, это те слова, которые ей нужно было услышать в этот момент... Однако дикая ярость на мать, которая втайне не верила в её способности и никогда не признавала, избавляли девочку от страха. В глазах был лишь дикий огонь азарта. Она никогда не проигрывала и сейчас не проиграет. Не важно, что за задача была у неё на пути, она готова была её превосходно выполнить без особых на то усилий! Комната была готова, и девочку пригласили вовнутрь. Недалеко от неё стоял тот самый заветный артефакт, но даже сейчас она не могла его разглядеть как следует из-за ремешков вокруг её головы. А ведь это, возможно, был её последний раз, когда она здесь находится. Тело, по традиции, также закрепили кожаными ремешками, как и голову, после чего попросили испытуемую расслабиться и не нервничать. Это были пустые слова на ветер, ведь никто после них не перестаёт нервничать, она это понимала. Теперь, скованная в движениях, девочка уже не в состоянии была понять, какие эмоции переполняли её больше всего. Это печаль от не воссоздавшихся планов или счастье, что они уже не сбудутся? — Начинаем через три, — провозгласил звонко и твёрдо голос женщины, вставшей напротив напуганной, но решительной пациентки, несмотря на то, что на той была туго натянута медицинская маска, заглушающая звук. — Два... Девочка в последний раз подняла глаза наверх, для того чтобы взглянуть на возвышавшуюся над ней мать, стоявшую за защитным стеклом и пристально наблюдающую за всем процессом. — Один...