Падение

      Эрен был слегка пьян, когда это случилось впервые. Было немного за полночь, он только вернулся из церкви — период Пасхи был одним из самых тяжелых в году, и за четыре года, что Эрен служил в церкви, этот раз был просто невыносим. В целом, хуже только Рождество, но сейчас Эрен даже не хотел думать о нем. Он вымотался за эту неделю и решил выпить оставшееся после службы вино, когда уже никто не мог сунуться в церковь. К его счастью прохожих на улице их крошечного городка уже не было, и он смог вернуться домой не заподозренным в алкоголизме — из-за усталости вино ударило в голову сильней, чем Эрен ожидал.       Он успел только разуться, когда в его дверь позвонили. Он никого не ждал, тем более в такое время, но и не мог не открыть: во-первых, включенный свет был виден из окна у входной двери, во-вторых, он буквально только зашел в дом — его явно видели, в-третьих, даже ночью он оставался в первую очередь местным священником.       Эрен устало вздохнул, проверил наличие колоратки в воротнике и постарался вернуть лицу выражение радушия, прежде чем открыть дверь. И он не смог скрыть удивления, когда увидел за ней Леви Аккермана. Эрен, конечно, был с ним знаком: Аккерман жил напротив со своим бойфрендом, они приветствовали друг друга, если встречались — на улице или в местном супермаркете, но не больше. Ни Леви, ни его бойфренд в церкви не бывали — в одну из встреч между рядов с продуктами Леви без прикрас высказался на тему религии, хотя Эрен не собирался ничего ему навязывать, а пытался просто поддержать вежливую беседу. Для Аккермана религия была злом, которое владело умами людей и делало их тупыми, не склонными к анализу, доверчивыми и бесхребетными, и, из того, что понял Эрен, такая оценка сложилась из-за негативного отношения большинства религий к гомосексуальности. Эрен не был против подискутировать на эту тему и привести примеры того, насколько Церковь продвинулась в этом смысле, но Леви не выглядел так, будто был готов слушать, и Эрен сдался, даже не начав. Зла друг на друга они не держали и продолжали по-соседски вежливо здороваться при встрече, но дальше знакомство не заходило, и поэтому Эрен не мог признаться ему, что был геем и не чувствовал противоречий в сердце, потому что грех — это то, что отдаляет тебя от Бога. Любовь не может этого сделать, даже любовь одного мужчины к другому. Иногда, находясь в кругу близких друзей или родственников, Эрен шутил, что в мире нет никого гомосексуальнее Папы Римского, ведь его любовь обращена к Иисусу.       – Доброй ночи, Леви. Что-то случилось? Я могу чем-то помочь? – Эрен смотрел на него и не мог понять, что было не так: в его лице или взгляде было что-то, чего прежде Эрен там не замечал, что пробуждало волнение, заставляло насторожиться. А, может быть, это была игра света и тени, или сам неожиданный визит, который предполагал неотложность и серьезность ситуации, с которой пришел Леви.       Он ничего не ответил, просто положил ладонь на грудь Эрена и вошел внутрь, отталкивая его от двери и закрывая за ними.       – Леви? Вы в порядке? – Эрен был совершенно растерян, все еще пытаясь понять, что происходило и что такого было в бледном лице напротив, что не давало покоя.       Леви прижал Эрена к стене и накрыл рот ладонью, второй рукой скользнув поверх брюк по члену — Эрен даже не успел мысленно возмутиться и тем более что-то предпринять: его голову заволокло густым красным туманом, в котором дрейфовали обрывки мыслей о том, как же он устал, как же давно к нему никто не прикасался, как же он хотел, чтобы Леви продолжал просто гладить его через брюки. Неважно, какое у всего происходящего было объяснение, Эрен хотел и дальше чувствовать эту ласку и на пару мгновений просто забыться.       Горячая ладонь исчезла со рта, и Эрен шумно выдохнул, прикрывая веки и полностью отдаваясь моменту, потому только где-то на периферии сознания зафиксировал звук расстегивающейся молнии, но все же открыл глаза, когда почувствовал прикосновение к уже твердому члену чужой ладони — без слоев ткани между ними. Леви под его расфокусированным взглядом опустился на колени, облизнул губы и принял головку в рот, не разрывая зрительный контакт. В его лице все еще было что-то не то, но ощущения от горячего и влажного рта прогнали всколыхнувшуюся настороженность, и Эрен вновь погрузился в жаркие объятия красного тумана в своей голове, умоляя Леви продолжить — возможно, даже вслух, потому что Леви будто услышал его: раскрыл рот пошире и сомкнул губы на середине ствола, втягивая щеки и сдвигаясь к головке, смачивая слюной нежную кожу. У Эрена подкосились ноги, он оперся ладонью на тумбу у двери и с восхищением проследил за тем, как Леви повторил движение, но в этот раз взяв еще больше — головка уперлась в горло, и Эрен простонал, поджимая пальцы на ногах. Леви массировал яйца ладонью, продолжал вбирать член каждый раз все глубже, позволяя головке то и дело проскальзывать в узкое напряженное горло, и следил за каждой реакцией Эрена на свои действия, будто ему было важно видеть лицо Эрена — даже когда его нос стал упираться в лобок при движении по члену.       Эрен — для того, у кого давно не было секса — продержался на удивление довольно долго. Или ему так показалось, потому что он полностью погрузился в момент и как будто застыл в нем, вновь и вновь переживая ощущение от скользящего в узком горле члена. Он определенно не должен был устоять на ногах от оргазма, но понял, что все же стоит — даже самостоятельно, когда открыл глаза, сквозь шум в ушах услышав движения Леви. Тот стоял напротив и будто ждал, когда Эрен придет в себя, и как только он раскрыл веки, Леви шагнул вплотную и вдруг вытянул шею, приблизившись к лицу Эрена, но вместо объяснений, угроз или, может быть, даже поцелуя, он, под скошенным взглядом Эрена, схватил зубами колоратку и отступил назад, ухмыляясь на одну сторону и держа белоснежную вставку между зубов.       Эрен уставился на него в немом ошеломлении, и Леви, так ничего не сказав, развернулся к двери и вышел, закрыв за собой.       Эрену потребовалось время, чтобы прийти в себя и попытаться понять, что вообще произошло. Он посмотрел на свой опавший, но все еще мокрый член, провел ладонью по волосам, стягивая резинку с пучка на затылке, и вновь уставился на входную дверь.       Что это было?..       Он наспех натянул брюки и подскочил к двери, чтобы выглянуть в окошко рядом. На крыльце никого не было. В окнах дома напротив было темно, никакого движения Эрен не разглядел. Он еще какое-то время пытался увидеть хоть что-то в темноте, но улица была пустынна, как и каждую предыдущую ночь.       Эрен прислонился спиной к двери и шумно выдохнул, глядя вглубь пустого коридора.       Что это было?       Леви стало скучно в его отношениях? Или это такой способ самоутвердиться — соблазнить священника? Он хотел что-то доказать? Но они почти не знали друг друга, что можно было доказывать? И как все это выглядело для Джека, бойфренда Леви?       Что вообще произошло за последние пятнадцать минут?..