Ты мое солнце

Любовь творящая есть свет,

И свет любви есть созиданье.

От чтения его отвлекает недовольный возглас, — Лань Чжань, — вынуждая обратить внимание на мужчину, которому явно было скучно в тишине. Через секунду книга была забрана из рук Ванцзы, а сам Вей Ин залез к нему на колени. — Лань Чжаааааань— тянет он нараспев и обвивает шею заклинателя. Кто-нибудь назвал подобные действия Вей Ина глупым ребячеством, а его самого испорченным в край наглецом, что смеет отвлекать от важного занятия Второго Нефрита. Ванцзы пару лет назад тоже был недоволен подобным поведением, и в порыве чувств всегда прогонял этого человека, а потом тринадцать лет отчаянно пытался вернуть это "крайнее убожество", без которого весь его мир терял краски. И ему до сих пор страшно представить, что было бы, если бы Вей Ин ушел безвозвратно. Но в данный момент тот смотрит прямо на него насупившись, явно желая что-то сказать, и Лань Чжань с большим удовольствием готов его выслушать. — Лань Чжань, у меня есть одна идея. Мы просто обязаны посмотреть сегодняшний закат вместе. Ты согласен? Конечно правила ордена Гусу Лань запрещают поздние прогулки, но глядя в эти глаза, в которых явно читалось, что эту затею просто жизненно необходимо осуществить, Ванцзы понимает, что не готов из-за них жертвовать возможностью провести время со свои любимым. Короткое "мгм" и поцелуй в лоб— его молчаливое согласие. Согласие на то, чтобы вместе с Вей Ином вечером перелезть через стены Облачных Глубин и слепо следовать за ним. Неважно куда его ведут, с этим улыбающимся и смеющимся человеком, что крепко держит за руку, он готов идти хоть на край света. Они бегут через поля и леса, пока не выходят на берег какой-то реки. Вся водная гладь была залита лучами заходящего солнца, представляя собой удивительную по красоте картину. — Отсюда лучше всего смотреть закат— говорит Вей Ин, и Лань Чжань полностью согласен с ним. Река, словно красная ковровая дорожка, придавала величественности и значимости уходящему за горизонт светилу, которое провожала вся природа. Он закрывает глаза и прислушивается к шуму водного потока, шелесту деревьев, трели птиц, вдыхает сладковатый запах цветущих трав. Вечерний ветерок сдувает остатки дневного зноя, даря телу долгожданную прохладу. Так хорошо... Из расслабленного состояния выводит шелест падающей одежды. Ванцзы удивлённо распахивает глаза и смотрит на мужчину, который без зазрения совести оголяет себя. — Водичка сегодня— просто прелесть, грех не искупаться — заявляет этот бесстыдник с лисьей улыбкой. Лань Чжань нервно сглатывает, и чувствует, как за секунду стало невыносимо жарко. Хоть вместе с Вей Ином они уже долгое время, тот умудряется всякий раз поражать своими выходками, разжигая порочное желание в груди. Он тем временем грациозно, словно императорская наложница, снимает с себя ханьфу, одаривает застывшего заклинателя лучезарной улыбкой, разворачивается спиной и идёт к реке, плавно покачивая бедрами, зная, что Ванцзы смотрит. Смотрит так, что кажется прожжёт его. Смотрит пристально, подмечая каждую мелочь. Долгое время Вей Ин не понимал, почему Лань Чжань ведётся на все его пошлые заигрывания так наивно, словно неискушенный юноша, которого смущает даже поцелуй, но узнав этого человека поближе, осознал, что подобная реакция связана с сильно развитым воображением Второго Нефрита. Вей Ин снова улыбается, представляя, какие мысли роятся в светлой головушке его муженька, и погружается в водную пучину, задерживает дыхание, опускаясь до самого дна, а после резко выныривает и идёт обратно к берегу. Капли воды стекают по стройному, закалённому тренировками телу, и Ванцзы ловит себя на мысли, что хочет слизать их. Вей Ин подходит вплотную, плавным движением убирая со лба прилипшие мокрые волосы, и говорит — Лань Чжааань, неужели тебе не жарко. Не хочешь со мной поплавать. Несколько минут они молча смотрят друг на друга, оба знают чего хотят в этот момент, но не говорят, поскольку это и так очевидно. Хочу тебя...— так и остаётся не озвученным. А после все расстояние между ними сокращается до нуля, губы соприкасаются, а в голове становится волшебно пусто... Конечно трудновато стаскивать одежду с другого человека, когда ты занят поцелуем, а твои бедра бесстыже лапают, но Старейшина Илин был весьма умел. Белоснежные одеяния летят в сторону, и теперь ничто не мешает максимально чувствовать друг друга. Лань Чжань первый разрывает поцелуй, одаривает горячим взглядом своего возлюбленного, довольно хмыкает— Мокрый... — а после утыкается носом в шею и, исполняя свое недавнее желание, проводит по ней языком, собирая капли. Вей Ин весь покрывается мурашками от ощущения соприкосновения горячего тела к его собственному, влажному после купания, а чужой язык и вовсе заставляет застонать. Так хорошо... Тем временем Ванцзы спускается поцелуями к груди, захватывая в горячий плен рта розовую бусинку, на что получает реакцию в виде множества стонов. —Лань Чжааааань— едва дыша, произносит Вей Ин —Слишком.... Но того подобные речи не останавливают. Он спускается ещё ниже, легко касаясь губами головки члена и, не давая времени что-либо сообразить, накрывает ртом чужой возбуждённый орган, тем самым заставляя другого человека видеть звёзды. Надо признать орудовал языком Второй Нефрит так же умело, как и мечом, поэтому Вей Ин прекрасно понял, что долго не продержится и, прикладывая все свои оставшиеся силы, заставляет Лань Чжаня оторваться от увлекательного занятия. —Хочу ... Лань Чжань, хочу...Хочу вместе... Вей Ин хочет все вместе с ним: и сражаться плечом к плечу, и лечить раны, и делить горе и радость, и плотское удовольствие делить пополам. Ванцзы быстро соображает, что хочет его дражайший супруг, и сжимает в руке два органа, наращивая темп движений. Это то, что надо. Не прошло минуты как оба с тяжёлым дыханием достигают пика. Сил хватает лишь на то, чтобы дотянуться до ханьфу и накрыть им обнаженные тела. Следующие минут десять они просто лежат в обнимку, пытаясь восстановить дыхание, при этом чувствуя себя обессиленными и безумно счастливыми. — Лань Чжань, — Вей Ин оставляет лёгкий поцелуй на виске— тебе понравилась наша вечерняя прогулка? — Конечно, — отвечает Ванцзы, целуя своего любимого — Вей Ин лучший. Мужчина радостно улыбается, услышав комплимент в свой адрес, и, глядя на него, Второй Нефрит думает, что эта улыбка способна уничтожить весь его мир. Вокруг вновь воцаряется тишина, поскольку оба заклинателя заняты разглядыванием друг друга. В теплых, по цвету похожих на мед глаза читается нежность, бесконечная любовь и восхищение. В темно серых же глазах читается молчаливая благодарность за все, не менее сильная любовь, чем у первого, и несколько не высказанных фраз, которые несут в себе что-то важное. Ванцзы всё это прекрасно видит и поэтому задаёт вопрос— Вей Ин хочет что-то сказать? — зная, что его возлюбленный просто умрет, если не выскажет все, что вертится на языке — Да, хочу рассказать про одну традицию в Юньмэне. Там особо выделяли день летнего солнцестояния. Считалось, что в это день на закате лучше всего признаться в чувствах своей половинке. Солнце олицетворяет любовь, которая согревает сердце и дарит свет — заклинатель замолкает и окидывает взглядом своего супруга — по календарю наступил именно этот день и поэтому хочу сказать прямо сейчас, что ты мое солнце, Лань Чжань, которое своим светом отгоняет тьму из моей жизни, которое согревает меня своей любовью и без которого я не могу представить свою жизнь и я люблю тебя, Лань Чжань... Ванцзы смотрит на Вей Ина с удивлением, в груди бушует просто океан чувств, и их безумно хочется выразить в сию минуту — Люблю тебя, ты приносишь краски в мою жизнь, ты заставляешь видеть красоту окружающего мира, я многому научился у тебя, ты такой яркий, что с уверенностью могу назвать тебя солнцем. Ты мое солнце, Вей Ин... Страстный поцелуй кажется абсолютным естественным после таких чувственных признаний. Он словно подтверждение тем словам, что были только что произнесены, и именно он позволяет прочувствовать глубину чувств друг к другу. — Лань Чжань, — смеётся Вей Ин, когда двое мужчин вновь оказываются запыхавшимися на траве, ласково поглаживая чужие волосы— думаю мы достаточно полюбовались закатом и теперь можем продолжить эту ночь у нас в спальне...