Волчонок

"Выпей, может, выйдет толк Был волчонок – станет волк"

— Мельница, "Оборотень"

Неуютно.       Телемах непроизвольно ёрзает на своём месте, пытаясь найти удобную позу. Но едва ли это получится сделать, когда на тебя обращена добрая сотня пар любопытных глаз. Да ему и самому было дико "любопытно" узнать, что за игру затеял Антиной. С чего вдруг ему потребовалось… заступаться? ‒ ну, по-другому это никак не назовёшь – за Телемаха? Ему же лучше, если мальчишку пришьют на пару годочков раньше, разве нет?       Всё замяли, драчунов растащили по их местам, пир продолжили. Но размах, конечно, уменьшился: больше никаких тупых шуток и подколов, никаких диалогов «ни о чём», никаких забавных тостов. Все молча сидели и пытались запихнуть в желудок как можно больше, периодически поглядывая то на мужчину во главе стола, то на ёрзающего рядом мальчишку.       Однако, Телемаху относительно повезло, ибо скоро пришёл аэд и переключил всё внимание с него на себя. Женихи вновь оживились, ободрились, и вернулись к пьяным разговорам да улюлюканьям. Кажется, про наследника Одиссея за столом вообще все забыли… Не забыл Антиной.       Телемах вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал несколько подталкивающих хлопков по спине. Они не переходили черту болезненности, однако, были весьма ощутимы. Дёргаться и поднимать шум – себе дороже; женихи могут только усугубить ситуацию. Поэтому юноша завис, не зная, как реагировать на такую… Фамильярность?       Антиной второй рукой подхватил какой-то стакан с чем-то явно алкогольным, и буквально всучил его Телемаху. — Выпей с нами, Волчонок, — это прозвучало достаточно громко, чтобы несколько человек перевели на них удивлённый взгляд, но, слава олимпийцам, всеобщее внимание не привлекло. Да и те, кто обернулся, быстро потеряли интерес к этой сцене, вспомнив, возможно, угрозу Антиноя.       Телемах не сильно горел желанием пить в компании мужчин, которые грезили обесчестить его маму. Тем более, вино (если это оно, конечно) в стакане было явно не разбавленным. А дары Диониса без воды он раньше никогда не пил, и реакцию организма на них не знал. Так что, пробовать не особо хотелось…       Кажется, замешкавшееся поведение было замечено, потому что Антиной как-то странно улыбнулся (скорее, даже оскалился), а после пригнулся к Телемаху и шепнул ему прямо на ухо: — Ты не встанешь из-за стола, пока не выпьешь всё до последней капли, Волчонок, — у юноши перехватило дыхание от глубоко тембра, прозвучавшего так близко, — Ну, или пока все твои гости не разойдутся. Невежливо же будет просто так уходить хозяину пира, бросив нас. Согласен?       Телемаха покорёжили эти слова. Телемаха корёжит этот спокойный голос. Телемаха корёжила в принципе вся ситуация.       Он просто устал… Устал беспокоиться о том, что кто-то может ночью вломиться в спальню матери или в его комнату, чтоб сломать ему шею. Устал от постоянных пирушек и унижений. Устал притворяться сильным и стойким… Устал. — Что ты задумал? — также тихо, не поворачиваясь к мужчине, уставившись на стакан и тёмную жидкость в нём, промолвил юноша. — Не думай об этом много, Волчонок… А то голова будет болеть, — Антиной кинул на стакан особенно выразительный взгляд, подталкивая выпить уже его содержимое.       Телемах нахмурился, непроизвольно повёл плечами, пытаясь скинуть всё накопившееся внутреннее напряжение.       Почему-то дальнейшие попытки препирательств казались бесполезными. Они всегда были такими, но Телемах вновь и вновь на них натыкался. А сейчас…       Неразбавленное вино на вкус было… Неприятным. Жгучим. Огонь прокатился по всему горлу и остановился в области груди, обжигая там всё. Чувство прошло буквально за секунд десять, но осадок остался.       Телемах сделал один глоток, а после отставил стакан. Над ухом послышался смех. В этот раз не злой. Похоже, Антиною искренне было забавно наблюдать за реакцией юноши. — Судя по всему, ты впервые пробуешь его таким. Не понравилось, Волчонок?       Телемах проигнорировал шутливый вопрос, только фыркнул, пытаясь избавиться от кислого послевкусия. Лёгкое раздражение вдруг добавило сил и смелости, так что юноша откинул голову назад и посмотрел прямо в глаза мужчине: — Спрашиваю ещё раз: что за игры, Антиной? — Ух ты! Вино так быстро и в таких малых количествах развязало язык тебе? — рука, которая ранее похлопала по спине, вдруг поднялась и схватилась за опрокинутую голову. Антиной впутал пальцы в чужие пряди, сжал их, дождался, когда Телемах скривит лицо от боли и тихо шикнет, а после запрокинул его голову назад, заставив смотреть чётко вперёд на остальных женихов, — Тоже спрошу тебя: Ты когда-нибудь изучал своих врагов в лицо? — Что..? — Телемах на автомате попытался повернуться лицом к Антиною, но вышло так себе из-за оставшейся в волосах хватки. — Дам тебе совет, Волчонок. Проводи больше времени на пирах в собственном доме, а не сбегай при первой же возможности плакаться матери в юбку. — голову неприятно толкнули вперёд, а после отпустили.       Телемах чуть ли не задохнулся от возмущения, повернул голову к мужчине и уже открыл рот, чтоб высказать всё, что о нём думает… Но тут же закрыл, как только встретился с этим взглядом…       Что-то было в блеске чужих глаз не так. Что-то очень тёмное, глубокое и пугающее. Что-то, что Телемах никогда не замечал. Возможно, потому что не смотрел так близко и пристально, или… В любом случае, что бы это не было, он не хотел этого знать. А потому, просто отвернулся и уставился на мужчин за столом, как и было велено.       Все они были Телемаху отвратительны. Смотреть на то, как они набивают себе брюхо их иссекаемыми запасами? Слушать дурацкие сплетни? Зачем? Хотелось, наоборот, поскорее уйти и хоть на время забыть об этом страшном кошмаре, тянущемся много лет. — Попробуй отринуть весь свой юношеский максимализм; ненависть, отвращение, — вновь шёпот над ухом, однако нотки издевательского веселья не было больше и в помине, — Изучи их внимательно, подчеркни какие-нибудь мелочи. Любые мелочи. Телемах завис.       Сначала его взгляд автоматом пал на тех, кто часто бывал у них «в гостях», или тех, кто достаточно отличился, или был из семьи аристократов. Их лица он примерно неплохо знал.       Вот Евримах, сын знаменитого Полиба, отправившегося вместе с Одиссеем на Троянскую войну, заигрывает с какой-то очередной служанкой. Лапает её за ноги, тянет и сажает на себя, что-то шепчет на ухо, после чего она начинает наигранно смеяться и обнимать его за шею. Слишком пошло.       Вот Леодей, жертвогадатель, развлекающий иногда женихов, пока никто не видит, пытается спрятать в складках одежды как можно больше еды, чтоб после унести домой.       Вот Писандр и Евридамант спорят, кто из них преподнёс лучше подарок для Пенелопы, и кого она, вероятнее всего, выберет, как только отчается ждать муженька.       Вот Еврином просто заталкивает в себя как можно больше еды, пока она буквально не начинает вываливаться из его рта. Телемах удивлён, как его ещё не вырвало.       Ктесипп упивается своей силой; хвастается очередной вылазкой и грабежом.       Амфином, единственный нормальный, кажется, из всех женихов, тихо сидит и смотрит в окно, игнорируя вообще весь этот ужас вокруг.       После этого взгляд юноши начал цепляться вообще за всех подряд. Какие-то лица были малость знакомы, кого-то он точно видел впервые…       Одежды некоторых выглядели варварскими. У других – слишком простые. Здесь собрались вообще все, кому было не лень подняться чуть вверх по склонам от пристани: путешественники, рыбаки, пастухи… По кому-то было сразу понятно, в чём их промысел, а кто-то оставался загадкой… Но рабочих людей, «просто заскочивших мимо проходя» было легко отличить от «завсегдатаев» дворца. Более скромные, более худые, более жилистые…       Телемах за своим занятием совершенно потерял нить времени, да и в принципе забыл, что находится в стане врагов. Очнулся он лишь тогда, когда его неожиданно больно тыкнули локтем под дых. — Темнеет. Пора провожать гостей, Волчонок.