Волчонок

Телемах сидел на берегу.       Периодически ноги в сандалиях лизали волны. Начинался прилив. Солнца не было видно из-за накативших туч. Кажется, их принесли ветра: Нот и Эвр.       Внутреннее состояние было таким же разрозненным, как и погода. Где-то глубоко в груди всегда тянуло, когда он приходил на этот берег. Ещё маленьким ребёнком, около пяти лет, они часто с мамой гуляли по этому пустынному клочку песка.       Мама всегда показывала куда-то далеко-далеко за линию горизонта и говорила, что там сейчас отец; под Троей, под Илионом. Она так смотрела каждый раз, будто действительно видела эту несокрушимую крепость перед собой. Но когда туда же смотрел Телемах – он видел только бесконечное море. Широкое, многошумное, безграничное… Однако, никогда не многомедное…       Прилив усиливался: волны уже доходили до колен, когда Телемах поднялся и отряхнулся. Последний брошенный взгляд на горизонт, уже без всякой надежды увидеть красноносый корабль; разворот и долгий путь вверх по склону. *** Ему восемь.       Он сидит в пиршественном зале на полу рядом с камином. За плотно закрытыми ставнями завывает ужасный ураган. По всему дворцу гуляют ветра. Этот зал и комната матери – единственные места, постоянно отапливаемые.       Но на женской стороне дома он бывает довольно редко, ведь он – будущий царь Итаки. Ему не совсем понятно, как это связано, и что точно это значит, однако, маму огорчать он тоже не хочет. Она говорит, что слуги слишком много болтают, когда он там появляется. Хотя, он ни разу не слышал их разговоров, маме он верит.       На скамеечке неподалёку сидит слепой старец с формингой в руках. Напротив него мама. Мама часто в последнее время выглядит уставшей, но, когда приходят гости из далёких земель, она оживляется. Вот как сейчас, например. Этот старик сказал, что он прибыл из-под Илиона.       Телемах знает, что Илион – очень далеко. Наверняка этому старику пришлось не сладко во время его путешествия. И наверняка он видел много разных полисов, потому что Итака чуть ли не на самом краю мира. До них не так и просто добраться…       Телемаху было бы интересно послушать, где ещё побывал старик, какие народы знает. Потому что Телемах знает только гористую Итаку. Мама рассказывала о своём прежнем доме – Лакедемоне. И он точно не был похож на Итаку. А какие ещё есть полисы?       Однако, мама спрашивает старика совсем не о том, в каких землях он побывал. Она расспрашивает его только об Илионе. Только о городе-крепости близ реки Скамандр. Только о героях, которые поплыли со всех уголков Эллады, даже из такого далёкого, как Итака, чтоб сокрушить этот самый Илион.       Много разных имён, которые Телемах уже слышал от других таких же стариков с такой же формингой. Много историй подвигов и сражений. Много военных тактик… Гектор, Эней, Троил, Приам, Ахилл, Агамемнон, Менелай, Диомед… и Одиссей.       Про Одиссея он знает больше остальных. Потому что Одиссей – нынешний царь Итаки. Потому что Телемах – Одиссеид. Его сын.       При том, что Телемах знает про Одиссея больше всего, кажется, он не знает про него почти ничего. Множество историй его хитростей, военных тактик, ораторских выступлений слились в одну большую непрекращающуюся песню ожидания. Множество людей ему рассказывали об его отце. Множество… Просто множество всего связано с Одиссеем.       Но Телемах совершенно не может представить себе, как царь Итаки выглядит. Он похож на него в отражении воды, только с бородой и повыше? Или он похож на деда Лаэрта, спину которого согнули вечные ветра гористой Итаки? Или он как бабушка Антиклея, светлый и тихий? Хотя нет, вряд ли он тихий...       Телемах совершенно не может себе представить, как царь Итаки говорит. Каждый приезжий путешественник, цитируя Одиссея, говорит по-разному.       Телемах совершенно не может себе представить, как царь Итаки орудует своим оружием. Мама говорила, что он лучший лучник, какого она только встречала. Но ведь свой лук он оставил на Итаке… Под Илион он взял только меч, копьё и щит. Почему не лук?       Телемах был любопытным ребёнком, и часто задавал вопросы обо всём на свете: о богах, о других полисах, о далёких родственниках. Но самым большим вопросом, самой большой загадкой в жизни Телемаха был Одиссей. И сколько бы он ни спрашивал, ответ получить ни от кого не получалось.       Мама внимала старику, который повторял те истории, которые уже рассказывали другие. Но мама всё равно слушала, хваталась за мелкие детальки, расспрашивала обо всём... Всегда так делала...       А он тихо сидел на полу около камина… И ему было восемь… *** Интересно иногда сбегать из дворца ближе к обычным людям.       Телемах сегодня поднялся даже раньше, чем вышла из тьмы розоперстая Эос; собрался и покинул дом, спустившись к свинопасу Евмею.       Евмей был одним из немногих, кому можно было безоговорочно доверять. Он рассказывал ему обо всём, что происходило во дворце, а взамен получал любую интересующую его информацию о жителях, приезжих торговцах и так далее. Евмей приглядывал за свиньями Одиссея; Евмей жил вместе с другими пастухами; Евмей был хорошим и добрым парнем, который научил его простым, но важным вещам. Сбегать от всей суеты к свиньям и Евмею иногда было необходимо для ментального спокойствия.       Телемах любил эти вылазки. Не очень долгие, зато насыщенные. Сегодняшняя не стала исключением.       Он позавтракал уже с другими пастухами сыром и молоком. Потом немного прошёлся с Евмеем и узнал, кого он недавно видел на причале.       Какой-то очередной богатый корабль, возможно, ещё один жених. Несколько торговых судёнышек… В порту объявился новый аэд; Телемах сделал мысленную пометку о том, что нужно будет потом его отыскать и позвать во дворец, мама явно захочет послушать его истории.       Ближе к вечеру Телемах просто ходил в одиночестве недалеко от стад, прислушиваясь к отдалённым песням пастухов на свирели.       Когда на границе моря и неба появился мягкий закат, пришлось возвращаться домой.