Стабилизирующее безумие [Интерстеллар]

Услышав слова Сюй Циньжаня, лицо отца Сюй покраснело от гнева. Не обращая внимания на многочисленных родственников, друзей и незнакомцев вокруг, он указал на Сюй Циньжаня и яростно закричал: — Ты маленький негодяй, ты сделал это нарочно?! Почти все присутствующие знали, что прекрасная мачеха Сюй Циньжаня недавно упала с верхнего этажа дома. Хотя ее срочно доставили в больницу, ребенка в ее утробе спасти не удалось. А причиной ее падения стала маленькая модель Вольтермана. Никто не знал, как эта игрушка там оказалась. Предполагалось, что она выпала, когда они переносили наверх коробку с игрушками, купленными для ребенка, что и привело к этой трагедии. Это была рука той самой модели, сломанная при падении, которую до сих пор не нашли. Семья Сюй уже была опустошена потерей ребенка, и теперь Сюй Циньжань поднял эту тему в это время. Подарок, который он преподнес, намеренный или нет, был именно тем, что его мачеха меньше всего хотела видеть. Узнав правду, Сюй Циньжань лишь невинно возразил: — Ты не можешь винить меня за это. — Все было хорошо, когда я уехал из дома, и вы все никогда не связываетесь со мной ни по каким вопросам, ни по большому, ни по малому. Никто никогда не говорил мне об этом, так откуда я мог знать?

Он посмотрел на него с искренним сожалением, затем пристально посмотрел в глаза мачехи и сказал: — Тетя, я помню, как давно предупреждал тебя, чтобы ты копила добрые дела для ребенка в своем животе. Иначе грехи прошлого могут вернуться к тебе самой. Его мачеха встретилась взглядом с Сюй Циньжанем, чувствуя страх и вину под тяжестью его глубоких карих глаз. Она вспомнила свои действия много лет назад, но Сюй Циньжань был тогда слишком молод, даже еще не рожденный во времена тех старых секретов! Отец Сюй не выдержал загадочных обвинений Сюй Циньжаня и в гневе воскликнул: — Ты ублюдок, что за чушь ты несешь? В такой радостный день тебе обязательно всех расстраивать? — Папа, — повернулся к нему Сюй Циньжань, его тон был холоден, как у незнакомца, — Я тоже твой ребенок. Почему ты устроил вечеринку в честь академического продвижения только для Цинъаня? — Даже то, что мне его не устроили, это одно, но я даже не получил приглашения. — Что, с новой женой и пасынком ребенок от первого брака — просто расходный материал? Сюй Циньжань улыбался, но от его взгляда по спине пробегали мурашки. Его губы саркастически скривились: — Тем, кто не знает, может показаться, что Сюй Цинъань, твой пасынок, является твоим биологическим ребенком. Окружающие гости на банкете перешептывались между собой, их глаза наполнились удивлением, услышав слова Сюй Циньжаня. Его заявления, по размышлении, действительно казались разумными.

Даже если Сюй Циньжань был мятежником, он все равно был его плотью и кровью. Более того, отец Сюй публично заявлял о своей глубокой любви к своей первой жене в течение многих лет. Если это правда, он должен был любить и ее ребенка. Теперь, наблюдая за напряженными отношениями между ним и Сюй Циньжанем, разное отношение к Сюй Циньжаню и Сюй Цинъаню на протяжении многих лет намекает на скрытую странность. Услышав это, Лу Чэн повернулся к Сюй Цинъаню и спросил: — Разве ты не говорил мне, что это твой брат отклонил твое приглашение? Сюй Цинъань, выглядевший взволнованным, наконец прикусил губу и опустил взгляд, признавшись: — Мои родители беспокоились, что мой брат устроит сцену, как раньше, поэтому они... вини меня, я не настаивал на том, чтобы убедить их изменить свое мнение. Отец Сюй, почувствовав укол в сердце, с трудом сохранил самообладание, гневно переведя разговор на другую тему: — Тебя отвергли в школе, так куда же тебе двигаться дальше? Сюй Циньжань слегка усмехнулся: — Как ты можешь говорить, что его нет? Университет уже зарегистрировал мою информацию. Меры по обеспечению конфиденциальности в военной академии на высшем уровне, до сих пор об этом не было ни одной утечки. Отец Сюй, думая, что он сдался и наугад подал документы в какой-то непримечательный университет, презрительно сказал: — Университет, куда собирается поступать Цинъань — это престижная медицинская школа Университета Грантиса. Как это может быть тем же самым?! Когда Сюй Циньжань посетил военную академию вместе с Шэнь Тинюй, им напомнили, что детали приема являются конфиденциальными до начала семестра. Поэтому он не стал раскрывать эту новость, просто сказав: — Академические успехи Цинъаня действительно являются поводом для празднования. — Поэтому, чтобы поздравить моего сводного брата с успешным продвижением по службе, я потрудился приготовить для него особый подарок-сюрприз. Как только он закончил говорить, на его телефон пришло уведомление. Сюй Циньжань приподнял бровь: — Какое совпадение, оно пришло как раз тогда, когда я об этом сказал. Семья Сюй, услышав слово «сюрприз», внезапно почувствовала дурное предчувствие. И действительно, когда Сюй Циньжань повел группу людей с подарками и цветами в банкетный зал, и семья Сюй, и сам Цинъань побледнели. Из лифта выносили партию за партией бледных букетов, вскоре заполнив пространство снаружи зала. Вошла труппа актеров в праздничных красных одеждах, неся гонги и барабаны, улыбаясь и громко звеня в гонги. В день помолвки. Сюй Цинъань отправил похоронный венок от имени Сюй Циньжаня; теперь Сюй Циньжань заказал грузовик белых цветов, поместив среди них черно-белую фотографию Сюй Цинъаня, превзойдя предыдущую сцену. Он заметил: — Я подумал, что чистый белый цвет, как белый лотос, исключительно хорошо тебе подходит.

Сюй Цинъань нанял людей, чтобы они плакались на его помолвке от имени Сюй Циньжаня; сегодня он пригласил профессиональную оперную труппу. Он попросил их сохранять радостное выражение лица и тон, а темой выступления была «Провал Императорского экзамена». Он также нанял каллиграфа, чтобы тот лично написал двустишие в подарок Сюй Цинъаню. Носители даров, одетые в изысканные одежды Тан, каждый из которых держал свиток, прекрасно управляли своими выражениями, приближаясь к Сюй Цинъаню. Затем они поднесли свитки, повернув их лицом к Сюй Циньаню, и развернули их одновременно. Первая строка двустишия, «Как можно исцелиться состраданием, имея испорченный характер?» Вторая строка двустишия: «Как можно исцелить мир без добродетели и хороших манер?» Горизонтальная надпись: «Желаю тебе провалиться на выпускном, пусть твои мечты никогда не сбудутся». В комнате воцарилась полная тишина. Родственники семьи Сюй были не менее ошеломлены. Только оперные артисты и музыканты, все еще оживленные, словно празднующие Новый год, нарушали тишину своим шумом. У главного героя дня, центра событий, глаза покраснели от ярости, кулаки сжались, дыхание стало все более затрудненным. Сюй Циньжань посмотрел на него, слегка изогнув глаза. Его обвиняют в том, что он устраивает сцены, не так ли? Сегодня он покажет своему сводному брату, как выглядит настоящая сцена. — В прошлый раз ты обвинил меня в том, что я отправил Лу Чэну предсмертную записку, устроив сцену на вашей помолвке, верно? Пока Сюй Циньжань говорил, он подошел к одному из нанятых артистов, взяв из его рук новенький железный прут. Он осмотрел его, постучал по нему, чтобы проверить его прочность, а затем медленно пошел к Сюй Цинъаню, волоча прут. Когда он снова поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Сюй Цинъань, в его глазах не было и намека на улыбку: — Тебе так нравится устраивать и зажигать сцены? Хочешь испытать это? Сегодня я дам тебе более чем достаточно. Без предупреждения он замахнулся прутом в сторону живота Сюй Цинъаня. От сильного удара у наблюдателей зашевелились скальпы. Гости, не ожидавшие, что он действительно ударит, ахнули и прикрыли рты от шока. Некоторые, испугавшись, инстинктивно попытались скрыться с места происшествия, но снова вздрогнули от звука, когда Сюй Циньжань разбил стол, когда он обернулся.

Стол, покрытый розово-белой шелковой скатертью, мгновенно разлетелся на куски. Когда столовая посуда рухнула на пол, хаотичное бегство гостей удалось остановить. Сюй Циньжань с привычной непринужденностью оперся на верхушку, лениво перенеся на него свой вес: — Сегодня, прежде чем я скажу, что вы можете уйти, никто не посмеет пошевелиться. Его тон был холодным и равнодушным, с безрассудным пренебрежением к жизни каждого, как будто он угрожал взорвать их вместе со всем зданием, если они осмелятся уйти. Все застыли на месте, хотя знали, что он всего лишь пользователь уровня F, не обладающий никакой реальной силой. Лу Чэн, увидев, как Сюй Цинъань схватился за талию и сильно кашляет от боли, бросился ему на помощь. Затем он пристально посмотрел на высокомерную фигуру, держащую в руках оружие: — Сюй Циньжань! — Я знал, что ты всегда был своенравным, но я никогда не думал, что ты станешь таким устрашающим! Цинъань — твой брат, как ты мог причинить ему боль?! Сюй Цинжань усмехнулся: — Действительно, мне следовало действовать раньше. — Я должен был сломать тебе все три ноги в тот момент, когда узнал, что вы двое переспали у меня за спиной в мой день рождения. Его голос, холодный и отстраненный, звучал властно. Обеспокоенная толпа постепенно начала наслаждаться разворачивающейся драмой. Лу Чэн, не готовый к тому, что Сюй Циньжань раскроет это перед столькими людьми, не смог скрыть румянец стыда и гнева на своем лице. Окруженный младшими, старшими и знакомыми учителями, он почувствовал, как его лицо горит. Прежде чем он успел ответить, Сюй Циньжань повернулся к Сюй Цинъаню и заметил вспышку ненависти в его глазах. Он рассмеялся: — Ты прислал мне фотографии, на которых ты и Лу Чэн в постели в день вашей помолвки, сфотографировал меня в Южном 13-м округе, пока меня не было, отправила Лу Чэну письмо от моего имени и устроил всю эту драму. Разве ты не хотел этого хаоса? — Как тебе эта сцена? Разве она не намного более изощренная, чем твои предыдущие маленькие интриги? Лу Чэн, опешив, глубоко нахмурил брови: — О чем ты говоришь? Глаза Сюй Циьнжаня слегка сместились, и он искоса взглянул на него: — Ты действительно считаешь себя, Лу Чэн, кем-то значительным? — Такая использованная, грязная вещь, как ты, неужели мне действительно нужно было плакать, устраивать сцены и пытаться покончить с собой в день твоей помолвки? — И подумать только, что ты — старший полковник Корпуса Серебряного Дракона, и при этом тебе не хватает даже элементарных суждений. — Его губы безмолвно изогнулись, когда он пристально посмотрел в глаза Лу Чэна, намеренно задев его больное место. — Тебя даже нельзя сравнить с Шэнь Тинъюем из Корпуса Золотого Крыла. Как и ожидалось, губы Лу Чэна стали чуть бледнее при этих словах. Но больше всего его ранил презрительный и незнакомый взгляд Сюй Циньжаня, молчаливо пронзивший его сердце. Именно тогда он по-настоящему осознал, какая глубокая пропасть образовалась между ними и, казалось бы, непреодолимая. Сюй Циньжань заявил: — Позвольте мне сегодня прояснить это: я не имею никакого отношения к событиям на помолвке. — Но отныне, какой бы банкет ты, Сюй Цинъань, ни организовал, я буду участвовать в нем до конца. Сказав это, он снова повернулся к Сюй Цинъаню, который выпрямился, схватив за челюсть, чтобы заставить его посмотреть ему в глаза: — Все те позоры, которые ты заставил меня вынести, я теперь должен полностью принять, чтобы почувствовать себя оправданным, верно? Его хватка была такой сильной, что казалось, он вот-вот вывихнет ему челюсть. Несмотря на свой сильный гнев, Сюй Цинъань невольно содрогнулся под этими бездонными глазами. Прежде чем он успел начать сопротивляться, Сюй Циньжань первым отпустил его.

На этот раз Лу Чэн не поддержал его сразу, а вместо этого тихо спросил: — ...Цинъань, что именно происходит? Ногти Сюй Цинъаня глубоко впились в его плоть, но быстро отпустили, на его лице отразилась смесь хрупкости и невинности: — Я не знаю, я не делал того, в чем он меня обвиняет... Услышав это, Сюй Циньжань вытащил из кармана стопку проявленных фотографий и подбросил их в воздух, разбросав их, словно лепестки. Те, кто стоял достаточно близко, могли ясно видеть на фотографиях Сюй Цинъаня и Лу Чэна, сидевших вместе на кровати. Не надев ни единого предмета одежды. На последней фотографии в руке Сюй Циньжаня были видны часы на тумбочке, на которых отчетливо видна дата той ночи. Это действительно было в день рождения Сюй Циньжаня! — О? То есть вы утверждаете, что во время вашего свидания в комнате был третий человек, который выступал в роли вашего оператора? Иначе откуда взялись эти фотографии? При виде их зрачки Сюй Цинъаня сузились. Фотографии, которые он анонимно отправил Сюй Циньжаню, должны были самоуничтожиться после просмотра. Как ему удалось их распечатать?! Система объявила эту задачу в пределах своих возможностей. Декодирование любой неинтеллектуальной системы было для него незначительной проблемой! — Ложь, сплошная ложь, — Сюй Циньжань выговаривал каждое слово, его взгляд был беспокойным и жаждал продолжить препирательство. Но его остановил Лу Чэн. Боль неизвестного происхождения мелькнула в глазах Лу Чэна: — …Прекрати, если ты станешь причиной смерти, тебя отправят обратно в Башню Зла. Больше походило на то, что он заботился о благополучии Сюй Циньжаня. Однако Сюй Циньжань холодно усмехнулся, не оценив чувства: — Забудь о нем, если ты действительно меня раздражаешь, я тебя тоже уничтожу. Лу Чэн, поджав губы, ответил: — Ты не сможешь меня победить. Хотя он так сказал, потрясение в его сердце не утихло. Когда он заслонил Сюй Цинъаня от атаки, он почувствовал резонанс психической энергии от оружия Сюй Циньжаня. Из его опыта в бою и тренировок такая сила указывала на психический пул между классом B и A. ...Но это же Сюй Циньжань. Он знал его слабость лучше, чем кто-либо другой, поэтому он всегда чувствовал необходимость защитить его. Лу Чэн покачал головой, словно пытаясь прояснить ее. Внезапно его осенило, что всего за несколько коротких месяцев Сюй Циньжань, который раньше следовал за ним, нуждаясь в защите, молча вырос. Он больше не смотрел на него восхищенными, любящими глазами. Эти прекрасные глаза теперь хранили только беспощадное презрение. — Разве мне важно, смогу я победить тебя или нет? — Сюй Циньжань вдруг улыбнулся ему. На мгновение ему показалось, что они вернулись в былые времена. Но затем его следующие слова жестоко столкнули его в ледяную пропасть: — Пока я могу откусить от тебя кусочек, мне все равно, умру ли я. В своей прошлой жизни Сюй Циньжань сталкивался со всевозможными безжалостными противниками. Будь то бой один на один или групповой, был ли противник слабее или сильнее его, в его словаре никогда не было слова «отступление». Либо идти к победе, минуя кровопролитие, либо сражаться до последнего мгновения жизни. В разгар напряженного противостояния мачеха, которая находилась в состоянии психологического потрясения после появления Сюй Циньжаня, внезапно бросилась к нему. Стоя перед Сюй Циньжанем, она разрыдалась: — Перестаньте спорить и ссориться! — Это не вина Циньжаня, это все моя вина! В свои сорок лет она выглядела как красивая женщина двадцати или тридцати лет, жалобно плакала, и ее плачущий вид вызывал всеобщее сочувствие. Сложив руки на груди, с печальным выражением лица она сказала: — Это была моя вина, что я привела Цинъаня в семью Сюй и разрушила ее. Циньжань только что потерял свою мать, и я не должна была безрассудно соглашаться на просьбу его отца жениться и войти в семью.

— Не вините этого ребенка, который потерял все. Вина лежит на мне! Сказав это, она опустилась на колени, дрожа, вызвав ахи у толпы. Некоторые из старших зрителей посмотрели на Сюй Циньжаня критическими глазами. Увидев это, отец Сюй быстро подошел, чтобы помочь ей подняться: — Ах, Айлин, как ты можешь так говорить! Это также моя вина, что я не учел чувства Циньжань и настоял на том, чтобы ты присоединилась к семье Сюй пораньше, чтобы помогать присматривать за этим ребенком! Пара, казалось, действовала согласованно, явно пытаясь спасти свой собственный имидж и имидж семьи Сюй, отвлекая на себя внимание. Сюй Циньжань, наблюдавший за парой, почти преклонившей колени, не только не выказывал никаких признаков вины или паники, но и держался праведно и непоколебимо, его взгляд был холодным и отстраненным, как у божества, судящего грешников. Через мгновение он заговорил с легким смешком: — Тетя, ты уверена, что именно за это хочешь передо мной извиниться? — Или за то, что залезла в постель к моему отцу, когда моя мать была беременна мной, а годы спустя нагло вошла в семью Сюй с ребенком от моего отца? Или за то, что ты накачала мою мать наркотиками во время ее беременности, что привело к врожденному нарушению моей психической силы и ухудшению ее здоровья, в результате чего она потеряла работу? — Или, может быть, за то, что ты организовал вторжение в наш дом и убийство моей матери, пока ты была с моим отцом? Мачеха внезапно подняла голову, и мимолетное выражение ужаса на ее лице выдало ее истинные чувства. Сюй Циньжань слабо улыбнулся, глядя вниз, словно наблюдая за незначительным насекомым: — Дай подумать, тебе есть за что извиняться, но ни одно из этого не то, что ты только что упомянул, не так ли? В этот момент даже на лице отца Сюй отразилось чувство вины, а другие члены семьи Сюй, слушавшие разговор, были явно потрясены. Непонятно, что их больше потрясло — темные тайны семьи или репутация семьи Сюй. Лу Чэн, не менее ошеломленный, взглянул на Сюй Цинъаня, который тупо смотрел на Сюй Циньжаня и его родителей, не выказывая ни малейшего удивления. Как будто он всегда знал правду. Лу Чэн, глядя на невыразимые фотографии у своих ног, почувствовал облегчение от того, что его занятые родители не смогли присутствовать на сегодняшнем банкете, но также почувствовал себя потерянным. Он начал сомневаться в своих чувствах, в своем решении расстаться с Сюй Циньжанем и в том, была ли его невеста, Сюй Цинъань, такой идеальной, как он думал. С другой стороны голос мачехи, обычно нежный и мягкий, теперь дрожал: — Циньжань, я знаю, ты расстроен из-за того, что я и Цинъань вошли в твой мир, но ты не можешь несправедливо обвинять нас в этом... — А как насчет ДНК-теста прямо здесь? — усмехнулся Сюй Циньжань, когда девушка с ящиком для инструментов, следовавшая за нанятой толпой, тихо приблизилась. Это была Линь Сяо, медсестра из больницы Silver Dragon United, с которой Сюй Циньжань уже встречался раньше. Под многочисленными взглядами Линь Сяо, напрягая нервы, заявила: — Все необходимое оборудование здесь, мы можем получить результаты немедленно. Она была человеком с социальной тревожностью, сожалела, что была на дежурстве во время консультации Сюй Циньжаня в тот день, и еще больше сожалела о том, что вручила ему перчатки, которые заставили его вспомнить ее. Теперь, к ее ужасу, он специально попросил ее присутствия. Единственным положительным моментом, пожалуй, была возможность стать свидетелем и участником этой разворачивающейся драмы вживую. Тогда отец Сюй и остальные поняли, что Сюй Циньжань пришел полностью подготовленным. Он был полон решимости полностью разрушить эту схему, не оставив им возможности манипулировать или придумывать оправдания. — Ну, как насчет этого? Осмелитесь пройти тест? — спросил их Сюй Циньжань с улыбкой. Отец и мачеха Сюй хранили молчание. Это молчание больше походило на признание, заставившее наблюдателей ахнуть от шока. Он добавил: — А что касается наркотиков, которые ты давала моей матери, и подстрекательства к ее убийству, то в чьих-то руках есть доказательства. — Тетя, отправить тебя в суд займет всего минуту. Услышав это, его мачеха, ложный белый лотос, упала в обморок, ее глаза закатились. Возможно, она не выдержала давления, а может быть, это была попытка сбежать. Гости, поначалу радостные участники банкета по случаю награждения, теперь были полностью поглощены драмой. Какой грандиозный семейный скандал! Близкие родственники семьи Сюй были в ярости, их лица были темны, как дно горшка, они были разочарованы тем, что не могли немедленно сделать выговор отцу и мачехе Сюй, и возмущались тем, что Сюй Циньжань вынес на свет такое грязное белье перед таким количеством посторонних. Сюй Циньжань, достигнув своей цели, не беспокоился об их мыслях. Он напомнил отцу: — Кстати, папа, через пару лет я достигну возраста, указанного в завещании моей матери. Чтобы раздел имущества прошел гладко, предлагаю тебе начать готовиться уже сейчас. — Я думаю, что я смогу жить достаточно хорошо, чтобы получить наследство, верно? — Он намеренно подчеркнул слово «достаточно хорошо», произведя впечатление на аудиторию. Теперь семье Сюй придется за ним внимательно присматривать. Если с ним что-то случится, на них посыпятся различные теории заговора и обвинения. Сделав все это, Сюй Циньжань небрежно бросил жезл в руку и спокойно объявил всем: — Это все мои благословения. Я не буду участвовать в трапезе. Если я буду есть с этими людьми, мне станет плохо. С этими словами он повернулся и вышел из банкетного зала. За его спиной шум становился громче. Старейшина семьи Сюй, чья голова поседела от старости, был так зол, что почувствовал боль в сердце, и все бросились его проверять. Гости были в недоумении, обсуждая разворачивающуюся драму, не зная, продолжится ли вечерний банкет. Сюй Циньжань вышел из отеля в ночь, украшенную высоко висящим полумесяцем. Во дворе неторопливо прогуливались гости отеля, а внутри ярко освещенной старинной беседки в западном стиле несколько элегантных дам болтали и смеялись, что резко контрастировало с хаотичной атмосферой в банкетном зале наверху. Он направился прямо к своему автомобилю и, сев в него, не стал сразу его заводить, а сидел, погруженный в свои мысли, на водительском сиденье. Эта сцена почти совпала с тем днем, когда он впервые прибыл сюда благодаря путешествию в пространстве. Он наконец вытащил на свет все эти скрытые проблемы. Подумал про себя Сюй Циньжань. Он готовился много дней, и сегодняшнее выражение лица семьи Сюй его удовлетворило. Их тщеславие заставило их пригласить как можно больше гостей. Теперь, действительно, чем больше, тем веселее — тем больше тех, кто знает о сегодняшней драме. Семья Сюй, довольно известная семья в районе Серебряного Дракона, которая много сотрудничала с официальными строительными группами Серебряного Дракона, несомненно, имела опытных специалистов, способных справиться с последствиями. Но он никогда не намеревался уничтожить их одним этим шагом сегодня вечером. Его главной целью было вызвать отвращение у своего отца, мачехи и сводного брата Сюй Цинъаня. Даже если им удастся выкрутиться на этот раз, он посеял семена сомнения в глазах общественности, особенно у Лу Чэна, который им был дорог. В панике они начали совершать еще больше ошибок. Чем больше они ошибались, тем легче ему было отплатить им их же монетой. Сюй Циньжань некоторое время отдыхал в машине. Только когда группа элегантно одетых людей, на лицах которых отражались горе и негодование от неудовлетворенной трапезы, начала выходить из отеля, он запустил листовку и скрылся в уголке ночного неба. Путь обратно домой Шэнь Тинъюя из серии «Феи» охватывал несколько звездных систем и многочисленные контрольно-пропускные пункты. Сюй Циньжаню потребовалось около двух дней, чтобы наконец достичь территории системы Тяньлан. Когда он проходил через контрольно-пропускной пункт на одной планете, готовясь найти место для отдыха и еды, снизу внезапно раздалась атака, похожая на выстрел. Ударив точно в двигатель его летательного аппарата, он сбил его с ног, словно птицу, подстреленную в небе. К счастью, он летел на низкой высоте, чтобы сберечь психическую энергию. В сочетании с автоматической защитой внутри кабины, столкновение повредило транспортное средство, но оставило его относительно невредимым. Место посадки находилось в уединенном месте за пределами города, окруженном нетронутыми лесами и землями. Транспортное средство потерпело крушение на вершине небольшого холма в этом регионе. Когда он мрачно вышел из каюты, к его шее внезапно прижался холодный клинок. Лунный свет высветил периферийным зрением психическую энергию, текущую по краю клинка. Знакомая аура жажды крови и запах крови, казалось, перенесли его в тот день некоторое время назад. Сюй Циньжань остановился, и сзади раздался слегка влажный голос. Голос, насмешливый и игривый, спросил его: — Ты ведь заметил это в тот день, не так ли? — На мне остался запах крови.