Глава 1. Лазурный лес
7 сентября 2024 г., 19:06
Libertas в переводе с латыни – свобода.
Глава 1. Лазурный лес. В хмуром небе парил одинокий орел. Отточенный взмах его крыла разрезал потоки воздуха, в которые он нырял. Его не пугала высота. Не пугали и электрические копья, бившие в землю. Его мысли чисты и прозрачны. Только он и свобода. Именно таким свободным и возжелал стать Эйден: - Но, Жак, быстрее! Но!- подгонял он вороного массивного жеребца породы Фриз, смотря только вперед. И тот откликался на зов хозяина. Словно чувствуя, что ему грозит опасность, он до боли в копытах ускорился, оставляя преследователей глотать смесь пыли и песка. Вскоре последняя деревня осталась далеко позади. Эйдену пришлось юркнуть в небольшую горную долину с отвесными неприступными склонами, ведь другой дороги не было. Чем дольше длился побег, тем девственнее становилась природа: живописные пейзажи, от самого подножия гор протянулось зеленое полотно. Здесь рука императора еще не гуляла. - Сэр, он уходит! Разрешите открыть огонь!- послышался крик рыцарей позади. - Открыть огонь! По возможности взять живым! Если ситуация не будет нам благоволить, то убейте! - Есть сэр! Всего их было пятеро: два лучника, два мечника и капитан. Не самый лучший расклад для беглеца. Они натянули луки, прицелились и наградили преступника дождем из стрел. Эйден обладал невероятным везением, которое помогало и в этот раз. Но страх, что запасы удачи на исходе, никак не оставлял его, он же был и мотивацией не сдаваться. Один из противников вырвался вперед, пытаясь догнать быстрого, как ветер, Фриза. - Именем солнца империи, остановись!- ему пришлось кричать, чтобы быть услышанным. - И не подумаю! Открой глаза! Ты лишь пешка. - тут же вынул из ножен меч и отбил атаку слева. Брошенный кинжал отскочил от прочной стали и воткнулся в землю позади. Эйден вновь подогнал коня, заставляя унестись прочь. Нужен план. Надежный план. Но на ум ничего не приходило. Он был не в том положении, чтобы сразиться с ними. Сейчас ему нужно выжить ни смотря ни на что, иначе все человечество погибнет, так и не узнав правды. Вера в свои силы не должна ослепить. Безумная идея превратилась в решительность, он дернул поводья и резко развернул скакуна, направляясь прямо к Лазурному лесу, куда вход был запрещен. Несмотря на красивое название, которое лес получил благодаря голубовато–зеленому свечению в ночное время, вокруг этого места клубились дурные разговоры. Первой книгой, которую обязаны прочитать или услышать дети Империи Лао, стало священное писание «Сказания о дьяволе». Люди искренне верили всему, что там написано: племя людоедов, небывалые растения, животные, и много других тайн. Было много смельчаков, кто желал исследовать проклятое место, но ни одна вылазка не увенчалась успехом. Те, кто пытался ступить на запретную территорию, так и не вернулся. "Это должно их остановить! Если мне и суждено умереть, то точно не здесь!" – думал Эйден. Град стрел все не прекращался. Конь утомился, но не собирался сбавлять темп. Жак был умным животным, он все осознавал и чувствовал опасность. Как бы давая себе пощечину, жеребец заржал во всю глотку, расколов гнетущую тишину впереди. Долину и лес разделял огромный провал в земле. Он образовался очень давно из-за сильного землетрясения. Люди верили, что это сами небеса создали условия, сделав место недоступным. Чтобы решиться на такой прыжок, нужно быть либо безумцем, либо отчаявшимся. Эйден же считал себя просто рисковым. Все или ничего. Он четко отдал команду: - Давай! Прыгай! Сейчас они могли доверять только друг другу. Умрет один - погибнет и второй. Фризу крылья были не нужны. Оттолкнувшись копытами от последнего каменистого участка земли, он взмыл ввысь. За спиной - враги, а под ними - пропасть с острыми, как клыки хищника, камнями. Вода, ушедшая из этого русла, обточила их, сделав природной баррикадой для леса. Когда казалось, что финал близок, Эйден едва не вскрикнул и выгнулся от адской боли. Черная стрела, пропитанная ядом пронзила спину. Эйден знал, что солдаты используют это оружие только в экстренные моменты. На белой рваной рубашке расплылось кровавое пятно. Длинные вьющиеся черные волосы стали прилипать к ране и запутывались на стреле. Конь с хрустом собственных костей приземлился на другую сторону, прямо к высокорастущим деревьям с лазурной листвой, издав болезненное ржание и визг. Брюнета откинуло еще дальше. На мокрое от пота смуглое лицо сразу же налипла пыль, оставляя грязевые разводы. На мгновение он почувствовал, что не может дышать, из легких выбило ценный воздух. Перед глазами поплыло. Он начал кряхтеть и задыхаться. "Вставай... Вставай! Борись!" Жеребец все ещё ревел и содрогался в конвульсиях. Эйден понял, что его не спасти. Осознание неизбежной смерти привело его в чувства. Ему удалось подняться и подойти к скакуну. Мужчина хотел хотя бы облегчить его смерть и извиниться за то, что они не уйдут вместе, как уходили всегда. Но преследователи были рядом. Стало понятно, что стрелял капитан. Он не промахивается. Еще одной стрелы не пережить: - Жак, прости. Спасибо за все, мой... Кхх... Друг. Мужчина прислонился лбом к морде животного, надеясь, что он не слишком страдал, и бросился наутек. Ноги дрожали, но все же вели его к деревьям, которые могли стать его укрытием. Рыцарям на той стороне пришлось спешиться. Они в неверии округлили глаза, поражаясь проделанной работе бывшего командира первого дивизиона. Лошади под ними нервно заржали, словно чувствовали что-то до ужаса страшное в этом лесу. Животные склонны ощущать вещи, которые человеку неподвластны. К их чутью лучше прислушиваться. Солдаты не стали пренебрегать этими знаками. - Черт! - выругался командир. - Я тебя все равно достану! Слышишь?! Достану! - Капитан, ему все равно не жить. - Мы останемся здесь, отправим несколько человек на север, юг и восток. Они оцепят лес и будут следить за тем, чтобы ни одна живая душа не покинула и не вошла в это место. Эйден сам выбрал себе могилу. Здесь он останется навечно. - Капитан, неужели вы думаете, что у него может быть шанс на дальнейший побег? Если ему все же удастся избежать мучительной смерти от яда черной стрелы, в лесу его ждет ад. Можно считать, что он покойник. Мужчина седоватыми волосами хитро прищурился, но вопрос оставил без ответа.***
В ушах играл монотонный шум, переходящий в непонятный писк. Из головы сочилась кровь, текла по рассеченной брови, спускалась прямо к глазу, заставляя его закрыться. Сколько времени он брел по заросшей тропе? Может быть - час, может и больше. Мягкая земля в больших листьях соблазняла прилечь. Сознание полностью покинуло тело, которое шло почти на рефлексах - их Эйден отточил благодаря немалому боевому опыту. Крючковатые ветки царапали кожу и цеплялись за влажную одежду, замедляя еще больше. Он не мог не заметить, что шафт стрелы обломился, лишая возможности самостоятельно вынуть ее из плоти. "Это конец... Так я и... Умру...? Молю, я хочу... Хочу жить! Моя последняя воля – выжить и... Сказать всем..." Аквамариновые цветы, до которых он успел добрести, позволили широкоплечему мужчине смягчить падение. В янтарных глазах отразилось сияние этих необыкновенных цветов, подобно звёздам в ночном небе. Вокруг было совсем темно, отчего казалось, что наступила ночь. Но время не ушло далеко за полдень. Кроны деревьев создавали плотный купол, куда лишь изредка пробивались солнечные лучи, превращаясь в рассеянный божественный свет. Подозрительная тишина. -Я попал... В рай...- на выдохе зашептал он.- Прошу... Пусть восторжествует справедливость... Пусть люди будут свободны... Одинокая слеза медленно скользнула по грязному лицу, опустилась на лепесток пышного цветка, нежного цвета аквамарина. В голове всплыл образ строгого отца, что вечно упрекал его. Вот и сейчас он четко слышал: "Мужчины не плачут". - Холодно... - выдавил он, прежде чем закрыть веки и погрузиться в темноту. Темнота... Пугающая, манящая, грациозная... Она таила в себе спокойствие и умиротворение. Здесь ничего не происходило. Тьма плавно опускалась на плечи, обвивала тело, боясь, что единственный житель ее обители сбежит. Его потеря означала полное одиночество. Даже самое страшное и черное в мире боится этого слова. Он слышал мелодию, которая звала его. Сначала хотелось закрыть уши и уйти. Но зов усиливался, а вместе с ним и желание понять этот загадочный голос.***
Женская хрупкая фигура с длинными богатыми волосами. Сияние, исходившее от нее, посмело разрушить его покой. Как единственный зажжённый в зимней ночи фонарь надежды для заплутавшего путника. Он разрастался, пока не перерос в раздражающий яркий свет, просачивающийся под веки. Она плавно приближалась, а темнота начала ломаться, скорлупой распадаясь на маленькие кусочки. Глаза постепенно прорисовывали четкую картинку потолка. Он попытался подняться, но не смог. "Кто это был? Это ангел?" Одеревенелые ноги и руки не слушались, тело пронзала боль разного происхождения, а на голове, смачивая темные пряди, лежало мокрое полотенце. Пахло горькими травами и спиртом так, что в горле уже давно расцвела пустыня. Жажда - лучшее, что он мог почувствовать, когда открыл глаза. Эйден никогда бы не подумал, что сможет искренне обрадоваться ей, ведь это означало, что он жив. -Что я здесь... Делаю? Где я?- спросил он скрипучим голосом, а в ответ - тишина. Потребовалась пара минут, чтобы разглядеть убранство странной хлипкой постройки, которая напоминала старый склад зерна, но никак не жилую комнату. На удивление было чисто. Переплетенные прутья формировали невысокие стены. Единственное окно без стекла покрывала старая холщовая ткань. Пальмовые листья вместо привычного потолка не внушали в брюнета надежду на то, что они смогут спасти от дождя или снега. И все же, наличие кровати заставляло думать, что здесь действительно кто-то спит и, самое главное, живет. -Странно... Изнутри похоже на каба́нью... (Кабанья (кабана) - небольшая хижина, каркас которой плетут из лозы, частично обмазывают глиной и кроют соломой.) Внутри веяло прохладой, которую тот принял радушно, ведь все тело буквально кипело и жгло огнем. На лбу вновь проступил пот. Ему ничего не оставалась, как успокоиться и прислушаться к звукам снаружи. Явно недалеко текла бурная река, о чем-то щебетали маленькие прозорливые птахи. Признаться, таких мелодичных песен он прежде не слышал. Лай собак, который отличался от гавканья обычного пса: звучал более низко и устрашающе, а иногда перерастал в протяжный вой. От незнакомого звучания струнного инструмента, будто на нем играл странствующий бард, веяло чем-то родным. Хлипкая деревянная дверь резко распахнулась. Эйден тут же закрыл глаза, притворяясь спящим. Некто прошел в комнату, сел на пол возле кровати, и больно надавил на бровь брюнета пальцем. - Ауч!- прошипел он, раскрывая злющие глаза. Напротив сидел самодовольный седовласый старик с большими глазами и длинной бородой. Светлая длинная одежда в несколько слоев, подвязанная поясом, создавала впечатление доброжелательного человека. - А вот нечего обманывать старика. Совсем совести нет у тебя. Вот какой здоровяк, а такого милого человека как я испугался, - усмехнулся он, - Осторожничаешь. Но это не плохо. Да вот только тебя глаза выдали. Уж больно бегают и дрожат. Учись прятать такие вещи. Если хочешь притворяться, то делай это как следует. - Это вы меня спасли? - недоверчиво прошептал беглец. - Кто вы? -Тьфу. Нужен ты мне. Тебя спас не я. А коль захочешь узнать, так спаситель сам явится. – старик принес с собой таз с синеватой водой и окунул туда полотенце, выжал и плюхнул обратно на лоб мужчины. - Акиль. Я вождь народа Эрид. Сын Гази, вождя-завоевателя, отец Басиля, будущего вождя - преемника. - Так вы...- в глазах мелькнула пугающая догадка. - Отрекшиеся. Старик удивился и кивнул, но ничего не ответил, словно ему было неприятно слышать это слово. Продолжил обрабатывать раны: -А ну-ка, повернись. Твоя спина черна как ночь. Эйден не спорил, размышляя о своем будущем: "Даже если мне удалось выжить, теперь я в еще большей опасности. Нужно бежать..." - Слишком много думаешь. Кто такой будешь? Откуда знаешь об отрекшихся? - Эйден Синклер. Простой солдат. - Вот как. Эйден значит. Хорошее имя. По-нашему - Яфас, что значит свободный. - Ты знаешь наш язык. Неужели ты... - В племени знают не меньше двух языков. - перебил он. - Люди все равно говорят на одном и об одном, их несложно понять. А вот животные и растения - на другом. Эйден нахмурился, пытаясь переварить сказанное. Он привык к четкой и ясной формулировке приказа, а не мутным намекам. - Что со мной будет? - Кто знает? Может быть, ты выживешь. Может быть - умрешь. Все зависит от тебя. Мое дело - помочь. - Зачем ты мне помогаешь? - Нельзя вредить на территории священного леса. Ты у нас дома. Дом - не место для вражды. - Ваш лес священный? - горько усмехнулся он.- Он же проклят. - Тот, кто хочет видеть добро, и сам добрый, - собеседник покачал головой.- А если твоя душа черна, то ко всему ты будешь относиться со злобой. Иногда нам не нужны глаза, чтобы видеть. - Это слишком наивно. А если я пришёл сюда, чтобы навредить вам? - Тогда бы Она не впустила тебя в этот лес. - Кто "Она"?- спросил тот, но старик будто и не слышал, продолжал говорить о своем. - Нас ты можешь обмануть, но вот хранительницу леса - нет. Раз жив, значит, для чего-то нужен. Душа у тебя светлая, а значит, рука не поднимется. "У меня? От моей руки полегло много людей. Я по шею в чужой крови. А ты говоришь, что я невинный..." - хотелось сказать вслух. - Вот и все. Рана серьезная, но ты сильный, справишься с ней. - Спасибо, - поблагодарил он уходящего старика. - Не за что. Будь полезен. Последние слова остались для него загадкой. Что он имел ввиду? Для чего он может быть полезен пожилому вождю? "О каком хранителе идет речь? Не пойму. Может, старик свихнулся? Нет. Уж больно взгляд ясный, словно и не старел никогда..." Ответов все не было, а вот вопросов становилось только больше.
