Песнь о нашей свободе

      Может быть, это сказалась забота или хорошее лечение, но через пару дней Эйден встал на ноги. Акиль все это время, утром и вечером, приходил его навестить, проверить состояние и принести питательной еды. Фрукты и овощи отличались, ему не доводилось пробовать нечто подобное. Иногда старика подменял смуглый мужчина с короткими выгоревшими на солнце волосами, но был крайне необщителен. Все попытки завязать разговор и понять, где он находится, оказались провальными.       Вождь запрещал ему покидать хижину, но причины утаивал. Слишком много неизвестностей и тайн вокруг одного человека. - Будешь должен, - так всегда отвечал Акиль на любую любезность со стороны брюнета.       Но, в конце концов, больше он не требовал вернуть ему долг за спасение и лечение. После сытного супа с курицей и домашней лапшой Эйден чувствовал себя намного лучше: - Повтори, как это называется? - Пхакам. Острота убивает в тебе болезнь. Ты-то не пострадаешь, а вот ей в тягость. - добродушно ответил старик. - Пхакам, значит. Не пробовал такого раньше. - Потому что это рецепт моей бабушки. Она чаще всего снадобья создавала. Вот и готовкой увлеклась. Так и родилась традиция больных кормить супом. Часто его есть нельзя. Всего хорошего должно быть в меру. - Скажи, Акиль. Как мне долг вернуть тебе? Что сделать? Проси о чем угодно. Ты спас мне жизнь.       Старик погладил свою бороду, явно задумавшись: - Все, что захочу? Эх ты. Не обещай того, чего выполнить не сможешь. Обещание должно быть нерушимо. Иначе веры тебе нет. - Тогда все, что в моих силах. - Есть у меня к тебе просьба. Живи пока у нас. Я не возражаю. Только вот остальные члены племени вряд ли одобрят тебя. От кабаньи шарахаются, как от огня. Представлю тебя им. Только от тебя все зависит. Понравишься - тебя не тронут, станешь верным братом. - И что же мне сказать, чтобы понравиться? Не думаю, что слово чужака будет иметь какое-то значение. -Не словами, дуралей! - Акиль стукнул собеседника по лбу. - Делами и поступками доверие нужно заслужить. И делай из чистых помыслов, лгунов мы не терпим. - Понял. Я помогу. Тяжелой работой с детства привык заниматься. - Ах да. Запамятовал сказать. Тебя ждет друг. - Что за друг? Мне можно выйти? - Походи, посмотри на жизнь в племени. Найдешь занятие по душе - смело берись. Проявляй к другим уважение. - Спасибо, Акиль. - Ступай. Вечером вернись.       Эйден согласно кивнул. Когда старик ушел, тот обнаружил сверток рядом с кроватью. -Одежда?       Примерка была недолгой. Здешние люди одевались просто, но одежду, как представлял Эйден, шили не из шкур животных. Трудно представить его в набедренной повязке с копьем в руке. Приятная к телу рубашка с длинным рукавом и укороченные широкие штаны. Ничего лишнего. Закатав рукава, Эйден толкнул дверь, подвергаясь нападению яркого света, что больно бил в глаза.       Хижина располагалась на могучем дереве, которому явно не один десяток лет. Спиральная деревянная лестница, обвивавшая ствол, вела вниз. Люди явно имели представления о красоте построек, а главное, умели совмещать ее с простотой и практичностью.       «И это то самое племя кровожадных каннибалов?»       Несмотря на раннее утро, снаружи бурлила жизнь. Местные, как трудолюбивые муравьи, занимались своими обязанностями. Их было куда больше, чем представлял Эйден. Они то и дело глазели на чужака. Кто-то - с безразличием, кто-то - со страхом, а кто-то - с презрением. Ни одного доброго взгляда. Чувствуя себя зверушкой в цирке, Эйден двинулся к окраине деревни, оказавшейся довольно протяженной и богатой постройками.       "О каком друге говорил Акиль?"       Помимо слов вождя, его мысли крутились вокруг самых важных вещей. Эйдену пришлось спасать не только себя, но и свою жену - Лилиан Хеллман. Один из его верных подчиненных тайно вывез ее из поместья Синклеров и доставил в безопасное место. Но смог ли он? Все ли с ней в порядке?       "Должно быть, сейчас она очень зла за то, что я влез в опасное дело. И ругает меня самыми громкими словами. А потом сядет у окна и начнет плакать. Этого я вовсе не хотел. Она никогда не плакала, как бы тяжело ей не было. И пусть мы не любили друг друга, она была моим верным другом. Лиллиан, обещаю, я вернусь за тобой... "       Сам того не замечая, он добрел до окраины деревни. Глаза широко раскрылись, а сам он побелел, словно мраморная стена. - Это... Призрак?       Он настойчиво потер глаза, пытался себя ущипнуть, даже ткнул в заживающую рану. Он чувствовал боль! А значит, это не сон. -Жак. Это ты, дружок?       Вороной фриз стоял под раскидистой глицинией с лазурной листвой, у корней поселилось озеро цветов. Именно в такие он рухнул и думал, что умер. Конь сразу же отреагировал на голос хозяина и радостно заржал, начиная подходить. -Жак, ты живой. Но как? Неужели мне все причудилось? Я думал, что потерял тебя!       Уткнувшись мордой в плечо, жеребец слегка укусил его за одежду и потянул на себя. В больших карих глазах читалась благодарность. -Эй, приятель. Где твое седло? - Эйден вновь оглядел животное, но ничто не намекало на следы ранений.       Идиллию воссоединения нарушил цокающий звук. Из-за дерева вышла белоснежная, как только выпавший снег, лошадь дивной красоты. Длинная блестящая грива и хвост до самой земли, в которую вплели несколько аквамариновых цветов, нежно обрамляла ее стройную мордочку. Изящные тонкие ноги, лебединая шея. Эйден прежде не видел столь великолепного животного, ведь белые лошади- явление очень редкое. Такую экзотику могли позволить себе лишь богатые и знатные особы. Но даже так, ее не с чем сравнить. -Жак, это что, твоя подружка?       "Должно быть, лошадей разводят местные. Но я не видел загоны или конюшни".       Нежно-розовый носик такой дивы быстро смыкался и размыкался: она принюхивалась. Почти прозрачные копыта продолжили бесшумно покидать цветочный водопад.       Жак тут же гордо задрал морду, стал выплясывать и рыхлить землю, показываю свою силу и превосходство.       Но, казалось, партнершу не очень интересовало происходящее. Белоснежка подошла к Эйдену и завораживающе разглядывала черными, как темный звёздчатый сапфир, глазами, которые украшали длинные светлые ресницы. - Да ты у нас альбинос? Никогда не встречал полностью белую кобылу.       Лошадь фыркнула и сделала шаг назад, прижав уши к голове, когда человек попытался подойти ближе. Жак почуял недоверие кобылы и подошел к ней, подталкивая к своему хозяину. - Ну же. Все хорошо.- успокаивал ее Эйден, протягивая руку.       Лошадь вскоре привыкла и уткнулась в раскрытую ладонь, позволяя себя погладить. Она была заметно ниже жеребца, на его фоне казалась миниатюрной и хрупкой. Пожалуй, создана для любования, нежели для езды. Прикосновения, словно электрический ток, прошлись по телу Эйдена, тот даже отдернул руку. А посмотрев в глаза необычной кобылы, заметил, как ее взгляд очеловечился. Словно и не зверь перед ним, а человек. Эйдену стало неловко от ощущения, что каждое его слово понимает животное. - Кто же ты...- не успел он спросить, как из кустов вышел высокий юноша со спортивным телосложением. От незнакомца сквозило злобой так, что это стало осязаемо. - Эй ты! Что ты делаешь? - поймав на себе испытывающий взгляд черных глаз кобылы, тот вытянулся по струнке смирно. - Хранитель леса...! - Что? Хранитель...- повторил Эйден.       Лошадь наблюдала за реакцией, отошла в сторону явившегося и поскребла копытом землю, мотнув головой в сторону мужчины. - Аль-Сууна! Я вас понял. Будем ждать вас.       Именно на этом моменте Эйден и вовсе потерял логику и всякое объяснение происходящему. -Жак, здесь либо все с ума сошли, раз разговаривают с лошадью, либо я странный, потому что не понимаю как такое может быть.       Жеребец спокойно фыркнул и положил тяжелую морду на его плечо, говоря: "ты и сам со мной общаешься..." - Идем со мной! - прикрикнул мужчина, показывая свое нежелание иметь дело с чужаком. - Пора решить твою судьбу.

***

      Уже стемнело. На небе показались тусклые звезды. Всю дорогу до хижины вождя Эйден молчал, лишь изредка посматривал на своего коня, идущего позади. Аль-Сууна не появлялась.       Полностью сбившись с толку, мужчина решил, что копания для поиска ответов ничем не помогут. Их попросту не было. Но он точно знал, что сможет разузнать хотя бы часть у Акиля.       Здешние люди, заслышав чьи-то шаги, любопытно выглядывали в окна. Все нехотя собрались возле кабаньи вождя. Она стояла на небольшом холме, возвышаясь над поселением. Дорога закончилась прежде, чем Эйдена посетила ужасная догадка.       "Может ли такое быть, что..."       Все это время, что он провел в этом лесу, он вел себя довольно тихо. Не нарушал правил, которых было не так уж много. Причин для паники, казалось, нет. Единственное, что не приносило покоя - осознание того, что он почти не помнил, как тут оказался. Иногда воспоминания внезапно проскальзывали в голове, больно разрезая ее на части. Вот и сейчас он, уже привыкший к боли, слегка нахмурил брови и приложил пальцы к виску. - Мы пришли. Стой здесь,- буркнул юнец, притащивший его, прежде чем скрыться в доме вождя.       Народ продолжал глазеть на чужака, медленно шепот перерастал в роптание. Голоса смешались, превращаясь в рой нетерпеливых пчел.       Как опытному пчеловоду, появившемуся Акилю, удалось остановить их лишь одним простым жестом. Он примирительно поднял руку вверх, ладонь обратил к лицам своего народа. На ней красовалась черная татуировка в виде существа, отдаленно напоминающего дракона из сказок.       «Неужели прятал ее от меня?» - или же брюнет не был настолько внимателен к деталям, забыв, что уже видел ее. - Слушайте меня, братья и сестры,- заговорил старик. - Все вы обеспокоены. Я знаю.       Но хочу заверить, что вам ничего не грозит. Незнакомец, что проник в священный лес, не причинит нам вреда, напротив... - Простите дерзость, мой вождь!- выкрикнула женщина.- Почему вы так уверены? Чужаки по ту сторону всегда сеяли в нас смрад и черноту. - Да!- поддержала толпа. - И сейчас будет не лучше! Если мы оставим его тут, нас точно ждут несчастья. Я не хочу потерять второго сына! - зарыдала та.       Дав ей высказаться, старик погладил бороду: - Вы правы. Нас притесняли, гоняли, убивали. Но мы всем на зло выжили и укрылись в лесу! Но это не главное! - А что же главное? - вопрошали люди. - Ваш разум, ваше сердце и ваша вера. Когда мы думаем - мы избегаем опасности. "Ведь это хищник" – беспокоимся мы. Потому и не бросаемся на зверя с голыми руками. Для этого разум подарил нам оружие, чтобы выжить. - голос Акиля повышался, подбадривая племя. - Наши сердца пылают огнем. У каждого огонь свой. В ком-то пылает ненависть, а в ком-то страсть. Какой огонь раздувать - решаем мы! Он поддерживает в нас силы сражаться. Но как страшен огонь, так он и великодушен. Он способен даровать нам тепло. Тепло дарите и вы: любите, создаете семьи, заботитесь о друзьях, о племени и обо мне. - Да!- народ одобрительно шумел, вскидывая руки вверх. - И самое главное... У нас есть вера: в спасение, в лучшее будущее. И эту веру нам принес чужак! - когда народ смолк, Акиль взглянул на Эйдена.       Все это время он стоял почти неподвижно, внимательно слушал речи вождя. Ему и самому было интересно, что движет этими людьми. Какими ценностями они подпитаны.       "Я? Я даже себя защитить не в состоянии..." - Подойди ко мне, Эйден. - Хорошо.- мужчина подчинился.       Вокруг Акиля, пусть он и вождь, не было никого, кто бы смог спасти в случае попытки напасть. В отличие императора, которому служил Эйден, тот был открыт народу и не считал себя особенным. Взамен уважали и его. Как и гласила старая цитата из книги:       "Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе..." Ее придумал мудрец. - Я, вождь народа Эрид, единственный сын Гази, вождя-завоевателя, отец Басиля, будущего вождя - преемника! В моих силах вершить правосудие! - все замерли. – А справедливостью будет позволить Эйдену, сыну рыцаря из иноземья, остаться здесь!       Люди, собравшиеся у подножия холма, опустились на колени, складывая руки перед собой в молитве. - Если есть тот, кто не согласен, пусть выйдет сюда. -никто не смел подняться. - Раз так, то пусть молчит вовеки.       В воздухе раздался крик хищной птицы. Из-за макушек деревьев лился приятный голубоватый свет. - Аль - Сууна! - Это она! - Они вернулись!       "Я слышал это имя, когда пришел тот юнец. Аль-Сууна... Не может быть, что всем животным здесь дают одну и ту же кличку. Может, это обобщенное название животных, которых они приручили? Как все запутанно...» - размышлял Эйден.       Приковав внимание всех, прекрасная белоснежная птица, напоминающая сокола, приземлилась на плечо Акиля. И мужчины, и женщины выражали свою благодарность птице, слегка кланяясь. Дети же не скрывали своего восторга и смеялись.       "Возможно, что для местных животные являются священными..."       По тропе шел высокий мужчина, внушающий страх. Каждый шаг заставлял лежащие на пути камни содрогаться. На ветру развивались длинные огненно-рыжие волосы, похожее на пламя, что сжигает своих врагов на поле битвы. Наполненные мощью глаза напоминали шипастые алые розы. В зависимости от того, с каким намерениям ты подобрался к такому цветку, зависит исход. Захочешь сорвать - она пустит кровь из твоих рук, ведь на то есть шипы.       На плечах он нес две огромных туши диких кабанов. Казалось, что они нечего не весят. В сравнении с габаритами самого мужчины, выглядели маленькими и хилыми. Эйден не сразу разглядел парочку местных, что сопровождали его, держа в руках копья и мечи. В сравнении с остальными, шедший впереди всех мужчина выглядел по-другому: плечи покрывала темная звериная шкура, в волосы вплетены перья различной окраски, на шее красовалось колье из когтей и зубов хищных существ. За спиной виднелись ножны и рукоять меча.       Рыжеволосый мужчина остановился перед самым носом Акиля. Запахло потом и кровью. - Басиль, ты вернулся. - улыбнулся старик, впервые показывая нежность. - Да, отец. - собеседник вождя упал на колено и склонил голову. - Я дома. - Я рад, что ты вернулся невредимым. Еще и улов такой. Вставай, негоже стоять на коленях.       Скинув с себя тела кабанов, он встал рядом с отцом, который в силу возраста был намного ниже сына.       Птица гордо перебралась на плечо Басиля и хлопнула крыльями, издав пронзительный возглас. - Мой сын, должно быть до тебя дошло известие. - Да, отец. - Я вверяю в твои руки Эйдена. Отныне он должен приносить пользу Эридам. - Вас понял, отец.       Презрительный взгляд, направленный на брюнета, говорил о его нежелании возиться с чужаком вроде него. После слов Акиля мало что изменилось. Людям можно приказать, но искренность нужно заслужить. Насильно мил не будешь. Эйден понимал, что это его обязанность: - Вождь, позволь мне сказать. - Говори, коль есть что.       Мужчина вышел чуть вперёд, подвергаясь испытывающему взгляду со стороны Эрид: - Меня зовут Эйден. Я попал в этот лес случайно. Я знаю, что поверить мне - очень сложно. Но я постараюсь заслужить ваше доверие. - он поклонился. - И выражаю вам свою благодарность. Я не забуду, что вождь спас мою жизнь.       Птица, сидевшая рядом с Басилем, вспорхнула и подлетела к Эйдену. Она схватила его за волосы, собранные в хвост, взъерошивая их. А после опустилась на его плечо. Среди людей прошелся гомон. Возможно, его слова достигли сердец Эрид, или же это благодаря благословению Аль-Сууны, но обстановка располагала к радушию. На лицах людей отразились улыбки.       Эйдена же продолжал мучать вопрос: кто она - Аль-Сууна?