My Vacation Romance.

      Dime y lo olvido, enséñame y lo recuerdo, involècrame y lo aprendo.       Мой отель сложно было отличить от сотен других мест прибережных развлечений, называемых отдыхом, на песочных просторах Канарских островов. Самым расслабляющим среди праздности, яркости и суеты вечно выпивших туристов и уличных торговцев было то, что все эти отели, как и редко видимые жилые дома, не превышали пяти этажей, и после вдоль и ширь застроенной уродливыми зданиями, грязной и пыльной Америки, эти чудесные коричнево-соломенные крыши казались дружелюбнее вкупе с обдаваемыми солнцем ухоженными пальмами.       — Эй, Эрика, Эрика, а сегодня завезут банановый ликёр?       — Мистер Уэй, для вас — обязательно.       Красноволосый парень с полотенцем на бёдрах высунулся из номера напротив, заваливая и без того занятую администраторшу кучей вопросов, когда та уже собиралась уходить, проводив меня в номер-люкс на третьем, последнем этаже. Эрика, похоже, была местной, судя по жгучей, даже тропической внешности с удивительно подходящими ей широкими тёмными бровями. В сравнении с ней бледный парень казался совсем белым, как дверь, на которой он повис, напоминая обезьянку.       — Хм, а сюда кто-то новый заселился? — мистер Уэй с любопытством приблизился, заставляя меня отшатнуться. — Только с утра здесь кричал ребёнок, а сейчас так тихо.       — Не мешайте нашему новому гостю, пожалуйста, — чересчур вежливо и спокойно Эрика своими красивыми смуглыми руками отвела пахнущего шампунем обратно. — Сегодня будет не только банановый ликёр, но и этим утром выловленные осьминоги.       Парень ещё пару минут, забавно сдвинув брови, наблюдал, как Эрика объясняет мне правила отеля, рассказывает о меню, ближайшем пляже буквально напротив и бассейне, открытом почти круглые сутки. Он периодически улыбался маленькими белоснежными зубами, ловя мой недоумевающий взгляд и не стесняясь того, что полотенце съехало до косточек бёдер.       Если отбросить это странное происшествие, отпуск, жадно ожидаемый всё холодное время года в душных стенах офиса, начинался хорошо: погода не предвещала шторма, номер с просторной кроватью и панорамными окнами был вылизан до блеска, и только отпечаток долгого перелёта проявлялся на моём лице заспанными глазами и щетинистым недоразумением на щеках и подбородке.       Но к вечеру всё казалось идеальным. Сигарета, как и обычно, возвращала меня в реальность, заставляя своей горькостью вырваться из сферы мыслей и оглядеться вокруг. Ветер приятно пробуждал ото сна на самых мягких хлопковых простынях, которые мне доводилось видеть. Казалось, в любое время на пляже будет слишком много людей, но это не особо мешало ногам греться в песке, а потом охлаждаться океаном. Улыбка не так часто блестела на моём уставшем лице, но это непередаваемое босоногое хождение по разбивающимся о берег волнам её заслуживало.       Стоя по пояс, я уже собирался наконец-то размяться и плыть, пока руки не заболят приятной спортивной усталостью, но на спину тут же обрушился град из брызг. Со вздохом я обернулся, ожидая увидеть там ребёнка, отпущенного загорающей мамочкой, но это был всё тот же красноволосый мистер Уэй, который ещё несколько мгновений оставался под водой, выныривая, чтобы по-актёрски наигранно поправить мокрые волосы.       — Ой, я вас не узнал. Но кто боится брызг, тот не приезжает на острова!       Его короткие купальные шорты, как-то тесно смотрящиеся даже на худых ногах, и правда напомнили мне что-то детское. Но всё равно самым удивляющим в нём была эта бледная кожа, которая просто не может быть у человека, знающего весь отель и пробывшего на пляже больше одного дня. И при этом его внешность напоминала что-то нордическое с добавлением робких, едва заметных веснушек на открытом мне лице. Игривая и чуть тревожная улыбка прибавляла ему загадочности.       — Я Джерард, — парень протягивал маленькую ладонь с удивительно длинными для неё пальцами. — Qué hermoso día para salir! — и его глаза непонятного мне цвета заиграли огоньками.       — Фрэнк, — я нехотя отозвался мокрым рукопожатием. — Я ничего не знаю по-испански, так что можешь не стараться. Ты здесь уже давно?       Не знаю, зачем я решил продолжить это неловкое и нежданное знакомство, но именно этот вопрос мучил больше всех остальных ещё и потому, что его испанский звучал слишком хорошо. Джерард отпустил мою руку с каким-то девчачьим поглаживанием, становясь рядом.       — Мы с семьёй отдыхаем здесь почти всё лето. А мне начинает надоедать, поэтому я знакомлюсь со всеми, кто приезжает.       Я попытался скрыть удивление от первой фразы, сразу прикидывая, что поведение парня объясняется его мажорской вседозволенностью, и его внимательные глаза стали уже не так интересны. Он снова напоминал маленького зверька, пытаясь не поскользнуться и балансировать на высоких волнах.       — И как вам этот отель?       — Такой же, как и все остальные здесь, а значит, хороший. Но самое главное, что Эрика — просто душка!       Эрика произвела на меня неприятное впечатление избалованной вниманием наглых любителей курортных романов. Её оценивающий взгляд и всегда безупречная улыбка объяснялись работой, но в голосе и выражении лица было нечто отталкивающее, как в любом консультанте люксового магазина, считающего себя богом.       Но я не стал делиться этим сравнением, молча отправляясь в своё первое плавание. Парень что-то крикнул мне вслед, но я не пытался разобрать это, охлаждая голову вместе со всеми мыслями под почти прозрачной водой. Кажется, тут невозможно будет заскучать.       — Извините, если Джерард вам помешал, он уже и нас самих измучил. Я Донна, его мать. Не желаете присоединиться к нам на ужин?       И на берегу мне не дала побыть в спокойствии худая седая женщина лет пятидесяти, улыбаясь сухими, но накрашенными губами настолько учтиво, что стало неловко отказывать. Она еле смогла присесть рядом со мной, поправляя летнюю накидку. Вблизи мне показалось, что Джерард — её мужская копия с таким же аккуратным носом.       — Не смотрите, что он такой бледный, мы здесь с первых чисел июня. Просто всё время прячется под зонтиком, и ведь не уговоришь погреться.       Я проследил за взглядом вздыхающей Донны: Джерард танцевал, прямо лёжа на шезлонге. Его ноги, согнутые в коленях, стучали в такт музыке, а руки витали с двух сторон в воздухе, периодически зарываясь в волосы, почти достающие до плеч. Двигался и его плоский живот, с которого ещё изредка слетали последние капли, двигались и губы с только ему понятными движениями языка. Было видно, что ему тяжело не поддаваться какому-то внутреннему порыву, стремящемуся выливаться наружу всеми возможными средствами.       Это зрелище позабавило своей беззаботностью, и я даже улыбнулся, отбросив недовольство: наверное, так и подобает себя вести в таком лёгком возрасте. Минута непроизвольного глазения выдалась тем, что Джерард заметил мою улыбку, поворачиваясь и улыбаясь в ответ. Я тут же отвёл глаза, делая вид, что посвящал её заходящему солнцу, но чувствовал, что тот не перестал смотреть, и это снова начало раздражать.       Чёртова наглая малолетка затеяла со мной какие-то игры.       Осознание опасности пришло сразу, когда я с ещё мокрыми после душа волосами пришёл на запланированный ужин, и Джерард снова не сводил с меня глаз, развалившись в плетёном кресле напротив. Не теряя самообладания, я поспешно заказал какую-то пасту с непонятными морепродуктами и бокал местного красного вина, обещающего быть таким же приторным, как и картинка в меню.       — Фрэнк, а вы?       — Дональд.       Отец наглеца смотрел на меня укоризненно и ответил кратко, опустив глаза в тарелку, а жена бросила на него недовольный взгляд. Казалось, она запланировала этот вечер идеальным и боялась, что тот может разрушить его своим угрюмым настроением. Донна оживилась и во все старушечьи сточившиеся зубы улыбнулась мне. Казалось, что вся эта семья ела очень мало, но, судя по почти полному столу, у них всё было замечательно. Худоба в генах — настоящий дар.       — Мистер Айеро, не обращайте внимания, профессия моего мужа не позволяет ему расслабиться даже в отпуске.       Я не решился спросить, что это за профессия такая, но даже напрягся. Конечно, соглашению прийти сюда и наблюдать, как Донна режет пересушенный стейк, способствовал именно интерес к семье, которая может себе позволить так долго жить в пятизвёздочном отеле. И я никогда не скрывал от других и себя, что тянулся к властным и богатым, сам пытаясь стать таким. Очередная дурацкая сценка вежливости. Я неумело накручивал спагетти с помощью вилки и ложки.       — Понимаю вас. Хоть я и не имею высокой должности, но даже так чувствую…       — Да уж, сейчас эти банковские компании никого не щадят.       Мою реплику, пытающуюся заново завести разговор, прервало ворчливое замечание Дональда, который уже собирался уходить. Удивительно проницательный старик без слов понял, где я работаю. Он оставил на столе карту жене, и та, казалось, была только рада такому безмолвному соглашению. Наверное, он политик с плохо развитой дипломатией и тонкой чуйкой.       Джерард тем временем состроил наигранно грустное лицо, провожая отца взглядом и лениво подтягивая тарелку с какой-то удивительной формы рыбой. Но потом снова принялся смотреть на меня, играя в молчанку. Его щёки краснели с каждой минутой.       — Вы прежде не бывали на Тенерифе?       — Нет, это моё первое путешествие так далеко от штатов. Хотелось чего-то экзотического.       После моих слов Джерард беззвучно ухмыльнулся, принимая от официанта ещё один бокал коктейля, видимо, с тем самым ликёром. Донна же казалась почти испуганной тем, что наш ужин не задаётся, поэтому её вопрос и был таким скучным.       Из другого конца заведения заиграла живая музыка, сравнимая с джазом, давая нам возможность без стеснения побыть в тишине. Джерард достал из кармана пачку дорогих сигарет — таких же, как у меня, — прикуривая одну массивной железной зажигалкой. Он затянулся и, закрыв глаза, медленно выдыхал дым. Пока я следил за выходящими изо рта кольцами, не заметил, как нога Джерарда прикоснулась к моим под столом, и, не успев её отдёрнуть, почувствовал, как тот лишь поднимает её выше, скользя своей ступней прямо до колена. Малолетка впилась в меня бесстыдным взглядом, наблюдая, как я скрываю смятение глотком приторного.       — Джерард, я же просила тебя не курить в моём присутствии, — Донна отмахивалась руками от плотного дыма, как будто ещё могла влиять на своего сына, который давно её не слушался. — Вы только посмотрите: едва восемнадцать исполнилось, а уже сигарету изо рта не достаёт!       Восемнадцать. Я облегчённо выдохнул, продолжая делать вид, что ничего не замечаю, и даже не глядя на парня, чья нога застряла где-то между моих. Я пытался занять женщину своей долгой речью про то, как впервые в двенадцать лет попробовал сигарету, и отвлекал до того момента, пока ступня Джерарда не поднялась до уровня паха, заставляя и речь сбиваться. Мне хотелось убить его на месте, но пришлось медленно опустить руку под скатерть, быстрым движением стряхнуть с себя наглую ногу, владелец которой даже бровью не повёл.       — Я всё же считаю, что сигареты надо вообще запретить, здесь это такая же проблема, как у нас в Америке, — махала рукой недовольная Донна, облокачиваясь на плечо сына, возможно, только делая вид, что ничего кроме дыма не замечает. — Дональд связан со сферой образования и точно знает, что даже дети этим балуются! Разве вы этим гордитесь, Фрэнк?       — Mamá, может, стоит поговорить о чём-то более приятном? Например, о прекрасных распустившихся flores в отеле, — впервые открыл рот Джерард, отрывая губы от искусанной трубочки и всё ещё не спеша тушить сигарету. — Вряд ли нашему новому гостю понравятся такие избитые темы. Bebemos, cantamos y amamos.       — Что-то я уже устала, слишком долго сегодня были на пляже, — Донна начала поспешно вытирать губы салфеткой, как-то застеснявшись слов Джерарда. — Увидимся с вами завтра на пляже, а ты оплати нашу еду, hijo.       После этих слов женщина быстро удалилась обратно в отель, прихрамывая на левую ногу, а её сын теперь полностью распластался в кресле, не в силах надышаться полной ночной свободой от родителей, которые в десять вечера уже спали. Я молча доедал свою рыбу, обновив бокал вина, а Джерард продолжал улыбаться, крутя меж двух пальцев карточку, на которую мог, пожалуй, купить весь этот ресторан. Музыка уже стала совсем тихой, чтобы не мешать расходящимся по номерам людям, так что даже бьющиеся о берег волны были хорошо слышны.       — И зачем ты весь день ко мне пристаёшь, мальчишка? — проглатывая последний кусок, спросил я, презрительно глядя в томные после алкоголя глаза напротив.       — Потому что хочу, — Джерард встал с места и потянулся через весь стол, пытаясь дотронуться до моего лица, и я тут же толкнул его в плечи, опрокидывая бокал вина. — Не делай вид, что тебе не нравится, — он не обратил внимания на красные пятна на своей белоснежной блузке, продолжая упираться в стол руками. — Чем же ты так ошарашен? Или я обознался, и парни не в твоём вкусе, Айеро? — Джерард мерзко протянул мою фамилию по слогам.       — Уж точно не с тобой разговаривать о вкусах, — опомнился я, не придумав ответа ещё тупее. — Чего же ты не такой смелый при родителях? Может, пойдём и расскажем им о твоём поведении? — мои руки снова оттолкнули нависшее тело, не позволяя дотронуться.       — Я думаю, ты им понравился, значит, всё неплохо складывается, — Джерард медленно вернулся на место, закончив свои попытки снова меня облапать. — Вот только отец явно не оценил твои манеры: к блюдам с морепродуктами употребляют белое вино, а красное для мяса, — он самодовольно улыбнулся, вытирая одежду салфеткой. — И лучше бы ты спросил о чём-то другом, guapo y nerdy.       — Всё, детское время кончилось, тебе пора спать и перестать нести этот бред, — я решительно прекращал этот бессмысленный и неловкий разговор, видя, что красноволосый ещё и пьян.       Всю медленную от едва передвигающихся ног дорогу Джерард что-то пел, смеясь себе под нос, а потом укладывая голову на моё плечо, пытаясь заставить нести на руках, на что я резко отвечал отрицательно. Эрика на ресепшене пыталась отдохнуть и немного поспать, но при виде такой парочки тут же вскочила, предлагая помощь, но и тут я отказался, лишь крепче прихватив взвизгнувшего Джерарда за талию так, чтобы тот перестал шататься. Я чувствовал только сладкие духи и невнятное ласковое бормотание. Эрика с открытым ртом смотрела на эту сцену.       — Спасибо, Айеро. Ты настоящий джентльмен.       — К взрослым обычно обращаются на «вы».       Джерард пытался прошептать свои слова мне в волосы, но я резко отпрянул, всё ещё не отпуская шатающееся тело. Его глаза оказались зелёными, и смотрели так, словно я спас их от пожара или наводнения. Наглость накатывала на него новой волной.       — Сколько дней ты ещё здесь будешь?       — К счастью, всего восемь.       Беспризорник сделал акцент на «ты», выглядывая из-за своей двери, когда я уже отошёл назад. Он усмехнулся моему ответу, слишком сильно хлопая дверью. Ещё пару мгновений я не сводил с неё глаз, пытаясь напоследок уловить сладкие духи. В голове неприятно пульсировало.