My Vacation Romance.

      El ganador se lo lleva todo.       Сегодняшний день, ознаменованный неудачей в виде шторма, во время которого нельзя купаться, проходил скучно до момента, пока я не решился уложить отросшие уже почти до шеи слегка вьющиеся волосы, и это оказалось сложнее, чем было в юности. Да, тогда внешний вид волновал меня гораздо сильнее, но сегодня я снова хотел казаться молодым и перспективным. Свободным же, как и был, так и смотрюсь в зеркало сейчас, застёгивая пуговицы рубашки.       Подростковое ребячество окончательно вернулось в момент первого из пяти стуков в номер семьи Уэй, который отзывался только пугающей тишиной. Я чуть не до хруста сжимал камеру Джерарда в руках до тех пор, пока он не появился в дверях с растрёпанными волосами и заплаканными глазами, возвращая меня в реальность из мечтаний о тайном свидании.       — Извини, я лежал в наушниках и не слышал тебя первые минуты.       — Я хочу пригласить тебя погулять куда-нибудь. Выбери сам, просто пойдём.       — Фрэнк, тебе не идёт быть романтиком.       Кажется, Джерард с минуту поколебался, всматриваясь в разбитый экран камеры, пока я всё больше смущался, смотря на его грустную улыбку. В молодости такие вещи казались сами собой разумеющимися и не такими неловкими, но в остальном я чувствовал себя точно так же. Вызывал ли его удивление мой нарядный вид?       — Господи, неужели сегодня ты будешь выглядеть лучше меня. Ладно, только придётся подождать минут двадцать. Желательно внизу.       Я понял этот намёк внимательных зелёных глаз, осматривающих пустой коридор, и молча отправился к дверям отеля, надеясь, что не встречу тех, кто может сделать этот день ещё более неудачным. Сигарета догорала со слышимым треском, а ноги бесцельно мерили расстояние от ресторана до входа в отель, пока впервые трезвый и якобы меня не замечающий Торо пронёсся мимо с полными руками бинтов и йода.       — Эй, куда ты так уставился, пойдём отсюда скорее.       Нет, всё-таки этот день был удачнее, чем начинался. Как никогда невзрачно одетый Джерард прятался за большими очками, хватая меня под руку и заставляя теперь уставиться на него. Наша дорога была недолгая: минут десять созерцания прибережных домиков и бесконечно тянущейся набережной, и Джерард снова брал моё запястье, затягивая в двери.       — Из всего, что тут есть, ты выбрал именно зоопарк?       — Я ещё прошлым летом хотел посмотреть на этих попугаев. Кстати, ты меня будешь фотографировать.       — Но я ничего в этом не смыслю. Ни в попугаях, ни в фото.       Слишком много людей вокруг для того, чтобы вести себя так искренне, как хотелось сначала. Пока Джерард оглядывал огромный первый этаж с кучей клеток, где копошились крокодилы, обезьяны и змеи, я непринуждённо перехватил его холодные пальцы, встречаясь взглядом с вонючим осликом.       — Ничего страшного, я сам решу, какой кадр нужен.       Парень быстро взглянул на меня, на наши руки, и уверенно повёл вперёд, думая, что я не заметил его мимолётной улыбки. Перетерпев странные крики фламинго, мы вошли в зал, наполненный не только разноцветными птицами, взмывающими к прозрачному куполу, но и шумом детей, что сразу отразилось на моём лице.       — Скажи, ты везде найдёшь, к чему придраться?       — Я не ожидал, что здесь везде будет так много детей.       — Но ты сам доверил мне выбор места!       — Неважно, их почти везде много. Раз ты хочешь так, будет так.       Мне нравилось подмечать, что Джерард наконец-то расслабился, раз мог вернуться к своей прошлой задиристости и уверенности, не стесняясь позировать перед камерой, которую настроил сам, доверяя мне только нажимать на одну кнопку. Момент испортил бесцеремонный рабочий в комбинезоне, который сначала молча стоял над нами, а потом грубоватым движением взял позирующего за локоть, толкая в сторону. Джерард в ошеломлении замер и не смог ответить ему, чуть не упав.       — Красота, подвиньтесь, вы стоите прямо на входе в кормушки, — как бы решил сгладить ситуацию своим прокуренным голосом мужчина.       — Держите свои руки при себе, — я не мог не среагировать на это, метнувшись к Джерарду, чтобы придержать его. — Извинитесь, парень чуть не упал.       Рабочий, уже беззаботно высыпающий корм слетающимся попугаям, обернулся на мой голос своим морщинистым лицом, ставшим ещё неприятнее от злобно сдвинутых бровей.       — Фрэнк, просто пойдём отсюда, — Джерард прижался ко мне ближе, оборачиваясь на зевак за нашими спинами.       — Не собираюсь извиняться перед парочкой голубых, — то ли всё так же злостно, то ли с простой насмешкой через плечо кинул рабочий, снова поворачиваясь к попугаям.       Моё тело уже почти рефлекторно сделало шаг навстречу этому уроду, но Джерард решительно потянул обратно за руку. Тогда ноги вернулись на место, и после глубокого вдоха я повернулся к испуганному парню, качающему головой. Его пальцы снова сжали мои. Я весь цепенел под его взглядом, не в силах перечить.       — Я решаю. Я решаю, что мы пойдём поесть, пойдём отсюда.       Даже когда мы уже сидели перед тарелками с приготовленными морскими тварями, я не мог прийти в себя, слыша, как сердце бьётся в ушах, но руки не могут и двинуться при виде направленных на меня зелёных глаз. Он делал со мной то, что хотел, и это бесповоротно получалось. Я оказался даже не в молодости, а в детстве.       — Фрэнк, поешь и забудь это. Ты же знаешь, что такое когда-то должно было произойти.       — Ты прав, но всё ещё хочется ему врезать. С тобой всё в порядке?       — Всё нормально, нога уже почти и не болит. А на таких я и не обращаю внимания.       За панорамными окнами уже начинало садиться солнце, а платья девушек подлетать на вечернем ветру. Официант лениво ходил в полупустом зале, и я оставил ему чаевые, допивая второй бокал белого вина, последовав когда-то данному совету Джерарда. К счастью, это был хотя бы один вечер без живой музыки, от которой болела голова.       — Я переживаю, что ты везде за меня платишь. Это как-то неловко.       Всё тело обмякло от выпитого, съезжая по скользящей коже дивана, но от этих слов я лениво приоткрыл глаза, сверху вниз скользя взглядом по милейше раздумывающему заказать ещё один коктейль Джерарду. Он замер от моего дикого прищура и медленно закрыл меню, откладывая в сторону.       — Перестань. Я, может, не так богат, как твои родители, но ты можешь заказать всё, что хочешь.       Я сам позвал официанта, но и после этого Джерард даже не смотрел мне в глаза, крутя трубочку из пустого бокала меж пальцев. Спустя пару минут я догадался, в чём дело, вместо вина чувствуя вкус неприятностей.       — Ты не помирился с ними? Мне всё это очень не нравится.       — Я не хотел портить этим вечер, но они даже не хотят, чтобы мы разговаривали. И я не буду идти им на уступки, как видишь.       — А тебе что за это будет?       — Не знаю. Может, блокировка кредитки, может, прямо завтра вернёмся домой, когда они узнают.       Пока официант ставил новые бокалы на стол, Джерард смотрел на меня всё теми же печальными глазами, что и вчера. Надеюсь, тогда он увидел в моих, как сильно я хотел бы помочь и как переживаю. Джерард дрожащей рукой пододвинул коктейль, сделал два больших глотка, поморщившись перед ними, и после короткой паузы спрашивал:       — Можно остаться с тобой сегодня? — чтобы спрятать смущение, он отвернулся, глядя в окно, и ещё тише добавил: — Я очень не хочу возвращаться к ним. Хотя бы одну ночь.       — Вообще-то, я хотел предложить это первым, и не только сегодня, — я не мог отвести глаз от того, как он прикусывает губы, тоже понижая голос. — Ты можешь остаться со мной всегда, когда захочешь, как я и говорил.       В номере я поспешно убирал всю вываленную из шкафа одежду после утренних тщательных сборов, а Джерард присел на край кровати, неловко оглядываясь по сторонам. Вся его уверенность снова пропала, когда я остановился у шкафа в двух шагах напротив. Обстановке не давали разрядиться тикающие часы.       — Фрэнк, ты так резко среагировал сегодня. У тебя что-то такое уже происходило?       — Когда-то в юности да, но тогда я просто не стерпел, чтобы кто-то оскорблял тебя.       — А я не такой смелый, как кажусь. Без тебя просто молча ушёл бы.       Сейчас нас окружала темнота, и только прикроватный светильник позволил мне не удариться об кровать, садясь напротив согнутых ног. Джерард, расслабленно выдохнув, тут же схватил мои руки, кладя себе на колени, и принялся изучать каждый палец.       — Я хочу, чтобы ты был настоящий, как сегодня.       — Как ты мог не заметить, что я всегда был настоящий?       Мы пересеклись взглядами, и я успокаивающе улыбнулся Джерарду, который смотрел на меня безотрывно и не моргая, пока мои руки сами выпадали из его слабеющей хватки. Даже не думая, я обхватил ими его колени. Он тяжело сглотнул ком в горле и не смог ничего ответить.        — Если ты не против, я могу первым показать, чего хочу по-настоящему и почему был готов получить фингал из-за тебя.       Я принялся двигать руками по коже, покрывающейся мурашками, только тогда, когда Джерард кивнул, накрывая мои жадные пальцы своей ладонью. Он издал едва слышимый вздох, который окончательно убил остатки моего терпения, и губы сами по себе потянулись оставлять причмокивающие поцелуи по ногам напротив. Спустя три медленных касания я почувствовал, как холодные от волнения руки упираются в мои плечи, притягивая ближе, и эти касания стали быстрее покрывать всё пространство от коленей до линии шорт. Шорты игриво поднялись выше, потому что Джерард не мог усидеть на месте, двигаясь всем телом и сдавленно мыча.       — Фрэнк, это очень щекотно…       Мои глаза горели, и я это знал, поднимая голову выше, чтобы увидеть прекрасно порозовевшие щёки Джерарда, чьи руки сильнее сжались на моей шее. Продолжая сжигать взглядом, я нежно повёл его ноги в стороны, и щёки стали совсем красными, лишив рот дара речи, оставив его приоткрытым.       — Тогда мне остановится сейчас?       Конечно, этот вопрос был не больше, чем блеф, и в ответ Джерард только уселся поудобнее, принимаясь одной рукой перебирать мои уже взъерошенные волосы. Мои губы с опаской добрались до внутренней стороны бедра, заставляя парня мычать уже с открытым ртом и рисовать тазом восьмёрку.       — Не смей останавливаться, когда мы вместе, Айеро.       Слова Джерарда звучали сексуально-хрипло, и его рука чуть задрала ткань шорт, откуда показалось белье. Наверное, именно в этот момент я окончательно сошёл с ума, принимаясь не только целовать, но и кусать его, пока руки до лёгких шипящих звуков боли изо рта, выдавшего такой жест, сжимали горячее тело повсюду, куда доставали.       Когда всё, что я видел перед собой, было усыпано краснеющими поцелуями, я быстро поднялся с колен, запрокидывая бесстыдного парня на кровать и ещё с минуту молча вглядываясь в похотливое личико со слабой улыбкой. Мои руки сжимали его запястья всё сильнее по мере того, как эта улыбочка ширилась.       — Айеро, почему ты не поцелуешь меня? Не надоело смотреть?       — Сейчас лучше помолчи, если хочешь остаться со своими прелестными губами.       В процессе долгого то прерывающегося, то возобновляющегося поцелуя я без застенчивости снимал одежду с нас обоих, не позволяя стонущему мне в губы Джерарду самому расстегнуть свою ширинку.       — Джерард, подожди, ты в этом уверен? — спрашивал я, чьё тело уже горело и изнемогало от близости, которую никто из нас не решался представить до этого момента, когда мои руки замерли на его трусах.       — Пожалуйста, Фрэнк, — хнычущий шепот прошелся по ушам и в самую глубь, — пожалуйста, — только и мог выговорить он, едва удерживая ладони лежащими на моей спине.       Мне хотелось взять его быстро, за пару минут вытрахав всю подростковую дурь, которая сейчас заволокла блаженно закатанные глаза от каждого прикосновения к чувствительной коже бёдер, краснеющей на выступающих косточках. Мне хотелось войти настолько резко, что довольный вскрик Джерарда смешался бы с хрипами боли. Но вместо этого я медленно стянул остатки одежды с тела, поддающегося каждому моему движению, замерев в исступлении. Ничего не соображающий разум не мог сфокусироваться на прекрасной картине передо мной, и глаза блуждали из стороны в сторону, пока глаза Джерарда в смущении были почти закрыты.       — У меня ничего никогда не было, будь помягче, если сможешь.       Джерард, кажется, во всех моих резких движениях считывал эту нетерпеливость, которая заставила меня жёстко вцепиться в его талию, сократив последние сантиметры внизу. Но эти слова окатили как холодная вода, вызывая одновременно и страх, и ещё большее желание скорее стать тем, кому он впервые доверил себя всего.       — Не переживай и тем более не напрягайся, просто доверься мне, если можешь.       Чуть кивнув, Джерард вцепился в смятую простынку, взглянув на меня без прежнего стеснения, но с таким же желанием, приправленным естественной опаской. Мои пальцы дрожали, когда были наспех облизаны и оказались внутри непередаваемо жаркого и узкого Джерарда, который тут же обхватил своими ногами меня, пытаясь найти удобную позу. Заметив смятение во взгляде, я наклонился прямо перед покрывшимся капельками пота лицом, шепча строгим тоном:       — Нет, не надо сжиматься, просто позволь войти в тебя нежно.       Кажется, любые мои слова смущали и без того едва дышащего парня ещё сильнее. Опустив бёдра на кровать, Джерард боязливо схватил мою руку, которую я не позволил двигать, ожидая, пока тот отдышится и расслабится. Джерард немного похныкал, но потом уставился в мои полные спокойствия глаза, наконец приходя в себя тоже. И, не разрывая зрительный контакт, я двинул два пальца дальше, из последних сил принимаясь двигаться медленно.       — Умничка. Ты мой умничка.       — Фрэнк…       — Тсс, оставь свои приятные стоны только для меня, не кричи громко.       Я уже совсем терял себя от этих ласкающих слух звуков, и даже напряжение во всём теле от неудобной позы не мешало свободно двигать рукой чуть быстрее. Как и подобает настоящему умничке, Джерард глубоко дышал, выражая своё напряжение на моих волосах. Второй рукой я гладил его по голове в ответ, пытаясь помочь расслабиться.       — Фрэнк, ты просто грёбаный истязатель!       Сдавленный крик прозвучал перед моими губами, заставляя их улыбнуться. Я сделал ещё несколько быстрых движений, достав свою руку под оглушающе быстрое сердцебиение тела снизу, пока вторая рука в спешке искала презервативы в тумбочке. Слава всем богам, что я продолжал носить их с собой везде.       — Тебе сейчас не было больно? Уверен?       — Перестань разговаривать и продолжай, Айеро.       Я оставил последний кусающий поцелуй на выставленной напоказ шее, молясь, чтобы там не осталось следа, и удобно устроился перед раздвинутыми только для меня ногами. Глаза разбегались, пока тело подалось вперёд, и от первого движения я сам почти раздался криком, запрокидывая голову от ярких искр перед глазами. Никогда первый толчок не был так приятен, никогда и никто не мурчал от него, как делал это Джерард, не позволяя мне двинуться назад.       Упираясь руками во всё ещё дрожащие колени, я начал с плавных движений, подолгу задерживаясь внутри Джерарда, который был вынужден почти до крови закусывать губы, лишь бы не разбудить весь отель. Его вдохи и выдохи сразу же подстроились под меня, и мы действовали синхронно, контролируя друг друга.       — Джерард, ты просто невыносимый засранец. Я не могу себя контролировать.       От жадных решительных толчков Джерард почти подскакивал на чуть скрипящей кровати, а его волосы красиво разлетались по лицу, прикрывая бесстыдно открытый рот. Я больше не сдерживал себя, не стесняясь входить в него полностью так быстро, как только мог, едва удерживаясь на коленях, а податливое тело не высказывало мне ни единого противоречия в течение долго тянущихся минут, в итоге ощущаемых как мгновение.       — Фрэнк, подожди, я…       Джерард не смог договорить то, что хотел, и привстал на локтях, смотря на меня чересчур жалобно, и я покорно замер, одной рукой притягивая его ближе.       — Что такое, тебе больно?       — Да, Фрэнк, я не хочу всё портить, я…       Его слова снова оборвались, но мне было этого достаточно. Я убрал красные волосы со лба, оставляя на нём заботливый поцелуй, и прижал уставшее тело к себе, пока мы оба размеренно глубоко дышали. Джерарда явно это не устраивало, и его нерешительная рука прикоснулась к моему члену, делая такие же нерешительные движении вверх-вниз. Глаза автоматически закрывались, но я пытался держать их открытыми, чтобы не упускать его горящее восторгом и жаром лицом.       — Если ты устал, тебе необязательно продолжать. Ложись спать.       — Нет! Ни за что, нет.       Я не стал сопротивляться поднятым на меня горящим глазам, которые уже почти не выражали смущения, когда я начал повторять его действия, прижимая так близко, что наши руки едва могли двигаться. Мне очень нравилось ощущать и видеть, как Джерард снова закидывает свои ноги за мою спину, при этом бесстыже прогибаясь в спине. Его полуплачущий голос заставлял меня всё быстрее водить рукой, получая в ответ то же самое, и эта гонка могла бы длиться вечность, если бы наши тела и так не оставались на пределе. Мы остановились почти одновременно, и Джерард боязливо убрал свою руку первый, будто бы всё ещё боялся что-то испортить, а я продолжал совсем медленные движения, не в силах оторваться от него, даже несмотря на липкость спермы.       — Фрэнк, почему ты не останавливаешься?       — Разве тебе неприятно, стесняшка?       После всего этого Джерард не мог взглянуть мне в глаза, положив голову на плечо и вздрагивая от каждого моего движения. А я всё ещё не мог отдышаться, но и не хотел отпускать его, хотел трогать вечно, хотел, чтобы его руки так и остались на моих плечах. Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем закрыть глаза и отдышаться, прежде чем уснуть. Джерард в полусне повторял только «Фрэнк, Фрэнк», крепко сжимая мою руку.