My Vacation Romance.

      Tu decides cuando es tu amanecer y cuando tu ocaso.       Уже примерно час я прохлаждался на пустом побережье, встречая бледный и невзрачный рассвет, потому что спать совсем не получалось, а духота номера не могла сравниться с прохладным бризом, иногда задувающим песок в уставшие глаза. Чайки несколько раз садились недалеко от меня, разговаривая на своём, а потом кричали ещё громче, летя над усилившимися волнами.       — Фрэнк, эй, Фрэнк, что ты тут делаешь?       Проснуться от знакомого касания к рукам было успокоительно на фоне всех тёмных мыслей, с которыми я сам не заметил, как заснул, распластавшись на постепенно нагревающемся от первых лучей солнца песке. Я тут же вскочил, перехватывая руку сонного Джерарда, который вышел на улицу в пижаме и со спутанными волосами, всё ещё потирая глаза. На пляже уже собрались несколько желающих искупаться в восемь утра, но вдали от нас.       — Джерард, как ты, как твоя нога? Почему ты не спишь?       — Успокойся, всё нормально, это был просто ушиб, но ходить ещё больно. Проснулся, когда кто-то начал шуметь душем в соседнем номере, и не мог уснуть, а потом посмотрел в окно.       — Ты правда вчера не хотел, чтобы я навестил тебя? Тебя так быстро отпустили?       — Что ты заваливаешь меня такими глупыми вопросами с самого утра? Конечно, хотел, но моя мама… Кажется, она сошла с ума.       Джерард присел рядом на песок, не обращая внимания на стоимость своих шёлковых шорт, а я испуганно разглядывал его колено, заклеенное какой-то повязкой и пластырями, и руки в царапинах, как-то неловко лёгшие сверху, пытаясь прикрыться.       — Я сказал, что им не о чем переживать, что упал по своей глупости, но мама как будто искала повод рассказать, какой ты плохой. А вот папа тебя поддержал, и они снова поссорились.       — А ты сам считаешь меня виноватым? В любом случае, прости.       Зелёные глаза перевели печальный взгляд с дальних берегов прямо в мои карие, заставляя поёжиться от какой-то голубоватой тоски, намёка на которую в них прежде не было, и Джерард даже не усмехнулся, как делал раньше, просто безразлично покачав головой.       — Мне стоит с ней поговорить? Всё-таки портить отношения такой глупостью я не хотел. Тем более когда сделал всё, чтобы привезти тебя быстрее сюда.       — Я думаю, что это бессмысленно. Мама либо сама успокоится уже сегодня, либо её мнение уже ничего и никто не изменит.       Я потянулся за объятьем, видя, как напрягается тело рядом, как холодно звучит голос, но парень перехватил руку, обхватывая своими тёплыми ладонями и начиная нежно водить по ладони пальцами. Его лица не было видно за лохматыми волосами, но мне хотелось верить: хотя бы сейчас на нём улыбка.       — Извини, что так по-дурацки себя вёл, эта привычка привлекать внимание наконец-то наказала меня. А ты ни в чём не виноват, и про родителей тоже не переживай.       — Может, пойдём окунёмся? Нужно отвлечься.       Солнце уже стремительно поднималось вверх, и в его лучах повернувшееся лицо Джерарда казалось после всех этих слов взрослее. Не наблюдалось задорного маленького мальчика, а явился всё такой же красивый парень, едва-едва улыбающийся уголками губ и неуверенно кивающий в ответ.       Я придерживал хромающего за руку, когда наша одежда осталась на берегу, а ноги ступили в прохладную воду, окончательно пробуждающую ото сна. Джерард маленькими шагами продвигался в глубину, морщась от перепадов температуры и боли в ноге, поэтому я придерживал его второй рукой за талию, радуясь тому, что могу это делать, и тому, как тот в ответ неуверенно скользит пальцами по моей спине.       — Если честно, я хоть и умею плавать, но до сих пор почему-то этого боюсь, а ещё всяких морских тварей, но в первый день решился дальше поплыть за тобой. Тебя когда-то кусала медуза?       — К счастью, нет, но я об этом никогда и не думал, просто плаваю на автомате с детства.       — Фрэнки, не отплывай от меня далеко.       В тихом голосе не было кокетства, только по-настоящему искренняя просьба, поэтому я, не задумываясь, старался не разгоняться, хотя купание долго и не продлилось, потому что Джерард поплыл назад, чувствуя, что больше не может двигать ногой. Мы остановились, когда вода была где-то по пояс.       — Sé quien quieres ser, y no lo que otros quieren ver.       — Теперь задумываюсь, что мне нужен личный переводчик. Ты же знаешь, что я ничего не понимаю.       — Да, поэтому так и говорю. Ты правда обо мне переживал?       Джерард снова задал вопрос, ответ на который не нужно было озвучивать, поэтому я только поправил красные мокрые пряди, убирая их за уши, но Джерард тут же разлохматил причёску обратно, недовольно хмыкая.       — Они же тебе мешаются на лице, ещё и мокрые.       — Нет, тем более так, как ты сделал, мне не идёт. Когда всё лицо открыто.       — Будь я на твоём месте, точно не прятал бы такую красоту.       Прошло несколько мгновений тишины без единого движения, когда я осознал, что сказал это вслух, но пытался сделать вид, что не смущаюсь самого себя, разглядывая людей на берегу, в то время как рука Джерарда сильнее сжалась на моём локте, а рот так и остался приоткрытым в удивлении.       — Я что-то не расслышал?       — Я сказал, что ты очень красивый. Твоё лицо — последнее, что стоит от меня так нагло прятать.       Стараясь сохранить невозмутимость, я переборол себя, чтобы снова забрать прядки у действительно очаровательного лица, на котором как будто после вчерашнего дня ещё ярче стали веснушки. В зелёных глазах хоть и слабо, но снова заиграл огонёк.       — Можно тебя поцеловать, искатель приключений? Я уже соскучился.       Я не обращал внимания на людей, которых вокруг становилось всё больше, на брызги, летящие от кричащих детей в их сторону, на солнце, которое мешало разглядеть ответ в Джерарде, позволяя нашим телам соприкоснуться в холоде солёных капель.       — Я думал, что тогда, когда мы танцевали, ты просто был пьян, и это всё неправда.       — Тогда ты очень наивен. Или, может, тебе подарить зеркало? Большое, в пол.       Мои уже чуть загоревшие руки почти до боли сжали выпирающие на бёдрах кости, а их обладатель только тяжело выдохнул в губы, зная, что перешёл все границы и отрицать происходящее — бессмысленно.       — Айеро, разве ты готов…       Джерард не договорил, отрываясь от моего ожидающего лица и поворачиваясь в сторону, а потом всё его тело сжалось, руки бессильно опустились вниз, вырвалось какое-то ругательство на испанском. Через силу переводя взгляд, я увидел на берегу старших семьи Уэй, остановившихся по щиколотки в воде и молча смотрящих на эту сцену. Было ли мне всё равно? Абсолютно, но насильно удерживать уже шагающего в их сторону парня, крепко сжимающего кулаки, я бы точно не стал.       — Джерард, разве ты не понял, что врач сказал остаться дома хотя бы на день? И вы, мистер Айеро, должны понимать, что больным нужен покой, а не вот эти…       — Mamá!       — Миссис Уэй, я всё-таки думаю, что ваш сын достаточно взрослый, и сам решает, может ли он выйти на улицу и с кем.       Безмолвная перепалка взглядами: Донна чуть ли не дрожала от злости, заставляя воду вокруг идти волнами; я с вызовом смотрел на неё в ответ, по инерции чуть сжимая кулаки, но заставляя свой голос звучать непоколебимо уверенно; Джерард стоял между нами, метая взгляд то в одну, то в другую сторону, и не зная, что ожидать дальше; Дональд же громко вздохнул и безразлично зашёл дальше в океан, указывая сыну головой в сторону двери.       — Ну папа! Если я хочу, почему не могу побыть с Фрэнком, что вам всем сделал такой прекрасный человек? Оставьте меня хоть раз в покое!       — Джерард Уэй, разве тебе не хватило прошлого раза, чтобы…       — Не было и нет никакого прошлого раза! Делайте, что хотите, а я хочу быть с Фрэнком!       Пока мать набросилась на сына, краснея не столько от его слов, сколько от собравшихся вокруг зевак, пытаясь выгнать его из воды, я с замиранием слышал эхо этого надорванного крика в голове, поражаясь тому, что парень был готов вот так обойтись с родителями, чтобы продолжать твёрдо стоять на месте, молящими глазами ища спасение вокруг. Джерард сильно мотал головой, ослепляя родительницу брызгами, повторяя только «нет, нет, нет», и его состояние было настоящей истерикой, снова возвращающей в глаза и печаль, и ярость.       — Прекрати, Джерард, мы уже всё обсудили и решили!       И когда я уже сделал шаг навстречу, меня схватила крепкая рука Дональда, заставляя остаться на месте: обездвиженный, я видел, как моё очарование брыкается в чужих руках, всё больше отдаляясь. Джерард выглядел настолько разъярённым, что Донна едва удерживала его, но, видимо, это был не первый раз для уже привыкшей матери, так что та только уверенно шагала к отелю, и было непонятно, откуда в старом теле столько сил.       Моё маленькое путешествие превратилось в нескончаемую череду нервных срывов и непонятных обрывков фраз, которые не укладывались в картину мира до приезда на острова. Сейчас всё понимание жизни рухнуло: больше невозможно сопротивляться неприемлемым желаниям, исполнение которых кажется даже заманчивее повышения в должности.       «Мистер Айеро, вы же понимаете, что происходящее уже просто несерьёзно? Вы не должны вот так брать и идти на поводу желаний ничего не понимающего мальчика».       Да, всё же интересными были испанцы в своих предпочтениях. Толпа вокруг — смуглые мужчины в ярких летних костюмах почему-то выбирали, как мне казалось, не самых симпатичных женщин, а только тех, кто отвечал на их первые порывы страсти, оставляя скромных и самых милых скучать в одиночестве.       «Мы с женой ничего не имели против вас, но, по-моему, плохо переходить границы, когда вас так любезно приняла наша семья. A tropezones мы ещё могли принять то, что было до, но это уже никуда не годится».       Это снова танцы. Те самые танцы, с которых началось безумие, не отпускающее до сих пор, заставляющее нервно рыскать глазами вокруг так, будто я не знал, что любитель приключений сидит «под домашним арестом». Разве приятно было смотреть на всю эту садомию вокруг? Даже если отбросить её, что с этих перекрашенных девушек? Вот она сидит, подкрашивая губы красным, вот она встаёт, несуразно двигая ногами и руками. Я лениво переводил взгляд, останавливаясь на почти полной луне.       «Джерард ничего не понимает, он не должен был вести себя так… Но наши разговоры мало повлияли на него, так что мы просим посодействовать правильному решению».       Когда глаза уже устали гадать, сколько на этой серой поверхности кратеров, они совершенно случайно обратились с одного спутника на другой: прилично выпивший Рэй Торо едва лавировал меж пар, разлучившись с дамой, оставившей ему пощечину, которая почти не выделялась на и так покрасневшем лице. Днём приличный опытный доктор, а ночью разбойник местных баров уселся за свободный столик, принимаясь непринуждённо допивать оставленный кем-то коктейль и расстёгивать душащую пуговицу полупрозрачной зелёной рубашки.       Недолго думая, улыбающийся этому зрелищу, я заказал для Рэя чересчур сладкое вино, которое всё же быстро влияло на весь организм, принося долгожданное расслабление.       — Какая неудачная ночь! Querido amigo, но как удачно ты появился в этом странном месте! Даже не знаю, что бы я делал тут один, когда какая-то tonta решила, что мои рассказы слишком скучные. Как может быть скучной жизнь человека с островов?       Не успев даже начать разговор, я только молча отвечал кивками, перед этим смутившись чересчур долгого и крепкого рукопожатия под каким-то пристальным взглядом, уже ожидая кучу вопросов.       — Да, тебе точно не понять, как блаженен человек, проводящий все свои дни здесь. Что стряслось у моего amigo, неужели просиживать вечера в нашем баре приятнее, чем довольствоваться всеми возможностями туризма сразу?       — Я не фанат активного отдыха, да и сегодня с самого утра день не задался.       — Aún hay cartuchos en las cartucheras! Самое время попробовать то, что не получилось у меня, amigo. Осмотрись: разве можно вот так тухнуть со мной за столиком, когда вокруг столько разгорячённых тел!       Бокалы опустошались как-то слишком быстро, а лёд уже вовсе растаял, не сопротивляясь жаре даже в отсутствие солнца, как и делал Торо, не сопротивляясь ни одному своему порыву, всё ещё пытаясь заговорить с проходящими мимо, вываливаясь из-за удобного дивана.       — Конечно, дамы странные существа, но никто и не говорит, что нужно их сполна понимать! Или тебя настолько впечатлили прошлые танцы, что других не хочется?       Эмпатичный собеседник поглаживал свои отрастающие усы, которые были темнее рыжих волос, без стыда заглядывая в мои, наверное, слегка ошарашенные глаза.       — Amigo, все здесь присутствующие согласятся, что красноволосый мальчишка — чудо, в которое нельзя не влюбиться спустя один вечер вместе. Но, чтобы он сам обратил на тебя должное внимание, нужно a velas tendidas изо дня в день играть по его правилам.       — Да, всё так и произошло, но его родители — те ещё звери. Да и я знаю, как глупо всё это выглядит со стороны, ведь я точно…       — Ну что ты в самом деле! Родители его не такие уж плохие, они всегда то побесятся, то успокоятся из года в год. Но я давно не помню, чтобы Джерард первый приглашал кого-то танцевать, да и ещё заканчивая это поцелуем. Это что-то новенькое!       Щёки на краткое мгновение начали издавать кипящий жар, ведь тогда мне казалось, что вокруг никого не было, а этот слишком болтливый Торо ещё и наблюдал за всем сокровенным действием, сейчас делая вид, что всё в порядке вещей.       — Хватит так улыбаться и смотреть, будто я тот ещё непонимающий идиот! Разве лезть в душу людям — это тоже врачебная этика?       — Нет-нет, между мной и этим niño encantador ничего никогда не могло быть, это совсем не то, я ведь стараюсь помочь! Но если ты ещё хочешь хоть когда-нибудь увидеть его, то следует остановить родителей, которые в такие моменты могут принять самые жестокие вещи.       Глаза Рэя заметно забегали от таких громких во всех смыслах обвинений, поэтому и его слова звучали не совсем убедительно, но я всё-таки подскочил с места, понимая, что слышу либо полный пьяный бред, либо правду, которую можно только проверить лично. Но ещё более крепкие, чем мои, руки оперирующего врача остановили, заставив сесть обратно, и одна из них снова потянулась к усам, теперь дёргая их нервно, а не вальяжно.       — Amigo, доверьтесь мне, и я попытаюсь помочь, но в таком состоянии направляться к объекту своего желания точно не стоит. Я давно знаком с этой семьей, и только a trancas y barrancas получилось сблизиться. Наберитесь терпения, если он вам правда нужен.       Я только опустил болящую голову на согнутые в локтях руки, предпочитая навсегда остаться бездвижным телом за этим столом с пустыми бокалами. Впрочем, разве едва понятные мне сплетни Торо смогут усугубить эту ситуацию?       — Да, он правда мне нужен. Любыми способами забрать от этих стариков. Его.       — В таком случае лучше действовать быстро, но так, чтобы Джерард перестал чувствовать себя раздираемым всеми вокруг ребёнком. Да, какой же pobre niño.       Интуитивное понимание иностранных слов мне было знакомо, но от этого голова шла кругом только больше. Как я могу что-то предпринять, толком ничего о нём не зная? Как можно быть настолько одурманенным, чтобы не поговорить о самом важном?       Танцы кончились, оставляя бар почти пустым. Больше всего мне хотелось предстать обвиняемым во всех грехах и поцеловать нашего pobre niño снова.