My Vacation Romance.

      Aunque miro al otro lado, mi corazón sàlo te ve a ti.       Вчерашние слова Джерарда вертелись в голове всю ночь вплоть до того, как я выходил из номера утром, не собираясь сидеть сложа руки. Ни тени понимания того, что мой отпуск почти кончился, и только железная уверенность в том, как мне стоит поступить, если Джерард решит остаться один в такой момент. Уже по привычке я стоял у двери в номер Уэев, только теперь не напротив, а рядом, надеясь, что её не придётся выламывать. Снова долгое и такое же привычное ожидание.       Передо мной появилась Донна в празднично-траурном тёмном одеянии, артистично вытирая глаза кружевным платком. Кажется, Джерард научился всем своим фишкам от неё.       — Мистер Айеро, не знаю, что ещё произошло вчера, но моего сына вы здесь не найдёте. Он куда-то ушёл, пока я ещё спала.       — Мисс Уэй, могу ли я с вами поговорить? Может, это сейчас не совсем к месту, но уже завтра у меня самолёт.       Женщина отошла в сторону, пропуская меня в комнату, вчера разгромленную нами двумя. Никто не хотел вспоминать этот неприятный эпизод, и в качестве извинений я не заметил прежней злости в глазах Донны. Там было только пренебрежение, с которым она уселась в кресло, обмахиваясь веером и не предлагая присесть мне.       — Спустя все эти дни я так и не понял причин ненависти, если наше знакомство началось хорошо, — я начал говорить после успокаивающе глубокого вздоха. — И буду настаивать на том, что не сделал ничего плохого Джерарду.       — Плохое мы измеряем в разных контекстах: вы не первый, кто пытается сблизиться с моим сыном, узнав, что его родители не последние люди, — лениво отвечала Донна, показывая, что тоже не хочет об этом говорить. — А может, такие как вы просто ведутся на его симпатичность. В любом случае, я точно знаю, что к хорошему это не приводит.       — Во-первых, мне нет никакого дела до положения вашей семьи, — чтобы не показывать снова закипающее раздражение, я убрал руки с сжатыми кулаками за спину. — Во-вторых, я думаю, Джерард уже достаточно осознанный, чтобы сам принимать такие… личные решения.       В этот момент Донна резко встала с кресла и с расширенными ноздрями подошла ко мне, чтобы проверить, серьёзны ли только что сказанные слова. Я больше не мог отделаться от сравнения её и свиньи, поэтому едва сдержался от улыбки.       — Вы хотите сказать, что в таком возрасте вели себя точно так же? Принимали верные решения? — она снова завизжала мне прямо в лицо. — Я уже ничего не могу с ним поделать без авторитета отца, но надеялась, что вы поймёте это. Перестаньте развращать мальчика.       За дверью послышались шаги, но никто из нас не обернулся, продолжая эту перепалку горящими глазами. От такого прямого обвинения, которое показалось мне даже немного верным, я впал в ступор и не мог снова заговорить, не находя оправданий.       — Даже во время нашего семейного горя вы продолжаете таскаться за Джерардом, который думает, что может доверять, — уже тише продолжила Донна с ноткой бессилия в голосе. — Если бы я говорила с настоящим мужчиной, он бы и сам всё понял. Убирайтесь отсюда, живо.       Как завороженный, я последний раз посмотрел в глаза, напоминающие зелёный отблеск Джерарда, увидев там только истинно горюющую мать, и новое понимание Донны выбило из колеи всё, о чём я думал, стучась в эту дверь. С чего я взял, что был прав?       Новое понимание ситуации и её осмысление прервало противное лицо Торо, отпрянувшего от двери тут же, когда я вышел в коридор. Чёртов слуга милосердия подслушивал наш разговор, поэтому мои руки тут же оказались на его воротнике, прижимая к стене всё сильнее по мере того, как тот начинал оправдываться, при этом едва дыша.       — Грёбаный врачишка, что ты наговорил про меня полиции? Что я тебе сделал?       Я отпустил задыхающегося, позволяя ему откашляться и постараться придумать ответ на ходу. Донна даже не показалась из номера на эти звуки, но к нам подбежала запыхавшаяся Эрика. Выглядела девушка устало и не так опрятно, как обычно: волосы собраны в небрежный хвост, а рубашка даже не заправлена в её любимую красную юбку.       — Джентльмены, вы…       — Эрика, всё в порядке. Фрэнк, давай поговорим с тобой в спокойной обстановке. Я подожду тебя внизу.       Рэй смотрел то на меня, то на неё, вставая с пола и оттряхивая свою гавайскую рубашку выходного дня, и пока он медленно уходил, даже не обернувшись, я провожал его нахмуренными бровями. Может, в последние дни я применяю слишком много силы, но он точно это заслужил. Как бы то ни было, мы остались вдвоём в неловком молчании. Эрика подошла ближе.       — Зачем он это сделал? — раздражённо спрашивал я, а потом успокоился, внимательнее смотря на бегающие глаза девушки. — Ты рассказала ему, да?       — Мистер Айеро… Фрэнк, это ведь не было секретом, что такого? — действительно непонимающе Эрика попыталась сгладить мою хмурость улыбкой. — Я понимаю, что сейчас не самые лучшие обстоятельства, но и до них я ждала твоего звонка.       — Не будет никакого звонка, Эрика, — уверенно и всё ещё громко произнёс я. — Разве ты не поняла, что это был разовый секс? Разве для девушки, работающей в отеле, это неочевидно? — в порыве всё того же раздражения я схватил её руку, накручивающую прядь на пальцы, подтолкнув к себе. — Можешь считать меня скотиной, но я не собирался делать тебе предложение.       — Но зачем тогда было давать мне надежду? — она тоже повышала голос, пытаясь вырвать своё запястье, и я отпустил её, только сейчас осознав, что делаю и говорю. Её глаза тут же покраснели, выдавая эмоции, которых я точно не ожидал.       — Если хочешь знать правду, то я сам не знаю, и сейчас мне нет до этого никакого дела, — девушка шагнула назад, качая головой, а её старательно подведённые глаза превращались в чёрное месиво. — Наверное, потому что мы просто оба хотели этого в моменте.       Не успев продолжить свою гениальную речь, я заткнулся, почувствовав увесистую пощёчину, горящую отпечатком на лице. Мне не хотелось открывать глаза, поэтому только по звукам стало понятно, что Эрика быстро уходила, стуча каблуками по плитке.       Голова после этого начала кружиться ещё сильнее, и я уже не совсем понимал, что произошло за это слишком насыщенное утро: сразу два человека доказали мне собственную ничтожность, а с одним ещё предстояло разобраться, и что-то подсказывало, что и тут я окажусь полным мудаком. Не по случаю, а по своей природе.       Щека всё ещё болела, в ушах слегка зазвенело, но я не собирался откладывать очередной неприятный разговор. Когда я выходил, Эрики не было на месте администратора. Полная тишина первого этажа отеля контрастировала с улицей, где лето продолжало карнавал: признаки шторма ушли, и довольные туристы снова полезли в воду, расположились на пляже, гуляли по набережной, угощались мороженным от уличных торговцев. Их я сейчас ненавидел больше Рэя, который покорно ждал меня за столиком.       — Фрэнк, я всего лишь рассказал тому новенькому, что было на самом деле! Ты напугал меня нашим последним разговором, и со стороны всё именно так и выглядело.       — Ты серьёзно подумал, что я собираюсь убить Дональда?       — Нет, но его проблемы с сердцем могли усугубиться на фоне стресса или шока. Как оказалось, он страдал ночным апноэ, и этот приступ был последним.       Рэй, строя из себя любезного друга, угостил меня кофе и какой-то закуской из улиток, от которой меня чуть не вырвало вкупе со всем нервным состоянием. Так что врачу пришлось заказать воды, алкоголя и другую закуску — сыр с мёдом, от названия которого меня снова затошнило, но «друг» убедил, что это точно будет лучше.       — Понимаешь, я знаком с этой семьёй уже десять лет, всё время, пока тут работаю. И сам Джерард для меня как сын, поэтому, наблюдая за вами, я не хотел, чтобы ты… нарушал их спокойствие.       От этого дурацкого и задушевного подобия извинения я подавился грёбаным сладким сыром и долго допивал бокал такого же сладкого пива, дав время Рэю сказать что-то получше. Но тот только испуганно смотрел на меня, как будто был готов подорваться и убежать.       — Нарушал спокойствие? Разве ты не знал, что Джерард первый проявлял ко мне такие знаки внимания, что даже если бы я хотел, не смог их игнорировать. Разве я когда-то плохо обращался с ним?       — Я не знаю таких подробностей, но однажды похожий на тебя напоил Джерарда, дал ему каких-то таблеток, и только совместными усилиями мы смогли найти его на окраине города.       Впервые Торо звучал серьёзно и так, что перебивать и затыкать его не хотелось. Мурашки посыпались по телу от рук к спине, и я отодвинул тарелку, издавая звук перепившего алкоголика. Рэй сочувствующе накрыл мою руку, будто это произошло со мной, а его тонкие губы содрогнулись и искривились от неприятных воспоминаний.       — Наверное, никто из Уэев не собирался тебе рассказывать такое, и я сейчас предаю их, но не знаю, как ещё убедить тебя, что все эти тревоги не беспочвенны. Не говори об этом Джерарду, если не хочешь моей смерти от его рук.       — Чем это кончилось? Что с ним было? Кого-то наказали?       — Я думаю, ты и сам догадываешься, что он сделал с Джерардом и каково ему было потом. Теперь тот человек в тюрьме, потому что Дональд своими связями мог и из-под земли его достать.       Сыр с мёдом зашевелился в моём желудке, и второй бокал пива едва заставил их успокоиться. Я не мог подумать, что происходящее может стать ещё отвратительнее, но злость снова не отпускала меня ни на мгновение. Бокал, кажется, чуть не лопнул от моей крепкой хватки.       — Я должен его найти, я должен с ним поговорить. Нет, не об этом, просто поговорить, просто увидеть. Я должен…       — Фрэнк, уходя с дежурства рано утром, я пересёкся с Джерардом. Он сказал, что хочет побыть один, и даже попросил передать тебе, если увидимся, чтобы ты не переживал. Успокойся и дай ему время.       Внутри было настолько много чувств, что я не заметил слезу, скатившуюся по щеке. Она и знаменовала крах всего, что за эти восемь дней складывалось в голове. Всё снова и снова оказывалось не так, как было на первый взгляд. Всё снова и снова шло против меня. Нет, против всех, кого я видел вокруг.       — Не переживай, он уже правда не маленький, как ты и сам говорил. А насчёт Донны: ты теперь понимаешь, почему она так поменяла отношение к тебе. Если наш прошлый разговор всё ещё в силе, тебе придётся доказать, что ты не причинишь вреда Джерарду.       — Рэй, ты считаешь меня мудаком?       Рэй по-доброму улыбнулся мне, показавшись не таким противным, как до этого. Впервые он говорил без непонятных фраз, не пытаясь показаться коренным жителем. Теперь я даже был ему благодарен вне зависимости от ответа на свой вопрос, но так и не смог этого сказать, продолжая стыдиться и ненавидеть себя.       — Если Джерард увидел в тебе того, кого не стоит бояться, если он был готов защищать тебя перед родителями, то и я тоже тебе доверяю. Он слишком много знает, чтобы теперь ошибиться. Он слишком взрослый ребёнок.       В попытке спастись от ада реальности, я погрузился в беспокойный сон, который раньше испытывал только при высокой температуре. И эти сны показались менее безумными, чем то, что я уже пережил, убеждаясь в том, что ничем не старше и не мудрее Джерарда, справедливо решившего оставить меня подумать о произошедшем. Наверное, я недостаточно уделял внимания всем его словам и поступкам.       Но долго этот эскапизм не продлился, потому что ожидание Джерарда казалось куда важнее моей личной усталости. Проснувшись, когда за окном уже начало темнеть, я испугался, что упустил его, но на телефоне не было ни одного сообщения. Не в состоянии занять себя чем-то ещё, я спустился в бар, перебарывая остатки непринятия желудком алкоголя, чтобы принять спасение мыслям от него.       — Смотрю, ты меня уже долго тут ждёшь. Amante, тебе бы притормозить с этими напитками хотя бы на один вечер.       Ставший уже родным голос из-за спины оторвал меня от третьего коктейля, заставляя устыдиться пустых фужеров на столе. Я тут же встал, заключая Джерарда в крепкие объятья, пытаясь объятием всего его тела показать, что всё не напрасно. Парень недовольно кряхтел, когда его спина чуть хрустнула.       Оторвавшись, я только теперь заметил на его лице кровоподтёк у губы и ссадину на носу, плавно переходящую на веснушки на щеке. Несмотря на это, Джерард выглядел теперь таким же довольным как раньше, смеясь над моим ошарашенным лицом.       — Только не начинай всякие родительские упрёки, это было очень короткое и глупое подобие драки из-за моих волос, которые ты так любишь.       — Но, Джерард…       — Давай поскорее уйдём отсюда, я соскучился по спокойствию твоего номера.       Благо, в ванной была маленькая аптечка, и мне не пришлось искать Эрику, которая наверняка послала бы с такой просьбой. Джерард не позволил мне самому обработать рану, поэтому я только призраком стоял за его спиной, наблюдая, как грустные глаза чуть морщатся. Было тихо настолько, что я слышал шипение перекиси.       — Знаешь, мне всё это напоминает какие-то подростковые фильмы о хулиганах школы. Ну или просто мою молодость, хотя она не такая интересная.       — Если бы у нас было больше времени, я бы точно спросил, что ты там такого вытворял. Но так боюсь остаться с ещё большим количеством вопросов.       — Как ты себя чувствуешь?       Вместо ответа Джерард развернулся и уверенно положил мои руки себе на талию. Мои глаза округлились, когда парень прижался ближе так, что наши плечи и бёдра оказались вплотную прижаты друг к другу, а его прекрасные, пусть и разбитые, губы улыбнулись так, словно ничего плохого и не происходило.       — Я не хочу разводить эти сопливые разговоры, когда ты так красиво обо мне заботишься. Ты знаешь, чего я хочу, Фрэнк?       Джерард не мог не почувствовать, как бьётся моё сердце, и потому только чересчур соблазнительно приоткрыл рот, не сводя взгляда с моих оледеневших губ. Я сжал ткань его рубашки, всё ещё не приходя в себя. Именно сейчас пространство ванны казалось таким тесным, что я закономерно оказался обездвиженным у двери.       — Я ни на минуту не забывал то, что было между нами, и надеюсь, что ты тоже. Разве тебе не понравилось? Наверное, я не так уж хорош, но казалось, что ты был доволен.       — Джерард, я и был очень и очень доволен, но сейчас мне кажется, что это не тот момент. Ты уже знаешь, что я всегда хотел тебя. Только теперь…       Мой рот заткнулся наглым поцелуем, и Джерард тут же начал быстро двигать языком, подключая к своей соблазнительной силе руки, ходящие по всему моему телу и намеревающиеся оставить его без одежды. Подчиняясь его воле, я оказался сидящим на кровати, подчиняясь своей физиологии, я сам стеснялся того, как быстро и бесповоротно член превратился в камень, и его накрыла так же быстро действующая рука Джерарда, пробираясь под одежду.       — Джерард, ты уставший, ты после драки, пожалуйста…       — Фрэнк, теперь пришла твоя очередь помолчать и довериться.       Ужас мешался с возбуждением, когда непреклонный Джерард опустился на колени, жадно стягивая с меня всё, что ещё позволяло противиться. Я никогда не забуду, как он посмотрел на меня снизу-вверх: чуть приоткрыв рот, он облизывал два пальца, пока глаза прожигали во мне дыру, гипнотизируя и не позволяя даже шелохнуться.       Всё бывает впервые, но минета в таких обстоятельствах у меня никогда не было, и это казалось таким странным, но таким неизбежно последовательным, что я почти перестал сомневаться, позволяя вырваться первому вздоху от первого касания горячих губ. Джерард неумело двигался вверх-вниз синхронно со своей дрожащей рукой, и, хотя иногда я чувствовал неприятно царапающие зубы, от самого осознания кто это делает, я подумал, что могу позорно кончить спустя жалких две минуты.       Уже не в силах противиться тому, что так прекрасно прервало череду страдания, я схватил Джерарда за волосы, и это ему явно понравилось, заставляя двигаться чуть глубже и быстрее, а я мог только закатывать глаза и запрокидывать голову, поощряя происходящее своими сдавленными стонами, которых всегда стеснялся, но теперь не мог по-другому.              Джерард оторвался с хлюпающим звуком, принимаясь жадно глотать воздух и вытирать слюну, текущую вниз по подбородку. Я с таким же открытым ртом молча созерцал, как его глаза покрываются пеленой забвения и наслаждения, и это показалось мне даже приятнее ощущений, которые тот только что так искренне и уверенно доставлял такому жалко пытающемуся отнекиваться мне.       — Ты настоящий грёбаный соблазнитель. Ты насылаешь на меня какие-то чары.       — Тебе правда понравилось? Чёрт, я не думал, что это так сложно.       — Иди ко мне, Джерард.       Оставляя свою одежду на полу, Джерард решительно накинулся на меня с поцелуями, тянущимися от губ по шее и к груди, а я только помог ему собрать мешающие волосы в хвост, с которым он оказался не менее красивым, даже более взрослым и строго-сексуальным. Забыв обо всём постороннем, я отплачивал ему такими же частыми поцелуями, слыша заветные вздохи.       — Подожди…       Я не успел ничего больше сказать или сделать, отрываясь от его груди и понимая, что Джерард уже без остатков прежнего стеснения садится на мой член, не думая ни о защите, ни о смазке. Он точно заметил на моём лице испуг, но не думал останавливаться, только тихо рассмеявшись и продолжая углублять, продолжая извиваться бёдрами и животом.       И вот Джерард уже начал прыгать прямо на мне, упираясь руками в чуть заскрипевшую кровать. Иногда его пальцы скользили вниз по моему животу, иногда устремлялись к собственному члену, и всё это время он довольно улыбался, не стесняясь одаривать меня ругательствами, а потом благословениями.       Перед глазами назло начало играть воображение, не унимающиеся после разговора с Рэем, и я никак не мог абстрагироваться от того, что узнал только сегодня, не мог перестать чувствовать себя насильником, даже если вся ситуация говорила об обратном. Поэтому из моего рта не вырвалось ни слова, а глаза заворожённо то ласкали открывающийся и по истине прекрасный вид на обнажённое тело, то в страхе устремлялись куда-то в стену позади.       Красота победила, и я уже чувствовал, что надолго меня не хватит, а Джерард и сам устал двигаться сверху, поэтому мы снова кончили практически одновременно. Я еле успел и еле заставил Джерарда слезть, в этот момент срываясь на крик. Теперь постель была позорно испачкана, а я не мог смотреть на не двигающееся тело без некоторой боли, особенно на то, как тот жмурится, хватаясь за наверняка онемевшие ноги.       — Джерард, я не могу понять, почему сейчас, но как минимум мы должны были взять презервативы.       — Да ладно тебе, не думаю, что у Эрики ВИЧ. Или ты про кого-то другого?       Джерард приподнялся на локтях, произнося это беззаботно и радостно, а после снова падая на кровать, заливаясь смехом, пока моё лицо мертвецки побледнело. Сейчас мне было даже стыдно прикасаться к нему, и сомнения снова побороли возбуждение и все приятные чувства от произошедшего.       — Фрэнк, только не надо теперь убиваться. Всё нормально, я же не такой глупый, чтобы думать, якобы такой мужчина может быть для кого-то нежеланным.       — Господи, за сегодня я слишком много раз понял, что я просто идиот. Прости, это была моя глупость. Это просто позор какой-то.       — Она довольно симпатичная, так что тебе не о чем переживать. Я устал, пора спать.       Сегодняшняя непринуждённость Джерарда пугала больше, чем обычно, и я ещё долго не мог заснуть, пытаясь своими объятьями, касаниями и поглаживаниями сгладить всё, что уже давно спящий вложил в эту шутку. И всё же он был так прекрасен, подложив руку под голову.