Люди смотрят

Красная кепка съехала немного в бок, чёрные волосы из-под неё торчали во все стороны, делая своего владельца донельзя причудливым. Тэхён глубоко затягивается сигаретой до впалостях в щеках. — Ты куда сейчас? — спрашивает рядом стоящий Юнги, который тоже курит. Они стоят напротив школы, в переулке, где их никто не видит, зато они видят всех. На улице посерело. Кажется, на сегодня передавали грозу. Что неудивительно – конец сентября. — Ну подумай, — хмыкает Тэхён, выгибая бровь, мол, братан, что за тупые вопросы. Он поправляет адидасовскую олимпийку, надетую поверх рубашки, пытается согреться. — Бля, чё ты нашёл в этом Чонгуке? — усмехается Соныль рядом, отводя взгляд в сторону и выдыхая дым. — А ты чё нашёл в Сумине? — прилетает от Тэхёна, который потихоньку начал раздражаться. Его бесит, когда лезут не в своё дело, когда лезут к нему. — И вообще, нахуй ты за нами приперся сюда? — Покурить нельзя? — в тон отвечает Соныль, выкидывая бычок и хрустя пальцами в кулаках. — Ты из-за своего Чонгука совсем ёбнулся, что и на друзей бузить начинаешь без причин? — Когда это мы с тобой в друзья заделались? — темнеет Тэхён, также выбрасывая недокуренную сигарету. — Так, товарищи, — останавливает их Юнги, которому в последнюю очередь хотелось сейчас наблюдать незапланированный бой альф. — Ты, Тэхён, вроде спешишь, — обращается он к другу, положив ему на худую грудь руку и несильно отталкивая от уже заведённого Соныля. — Ещё увидимся, — бросает Тэхён и уходит в сторону школьных ворот. — Совсем чокнулся, — тихо произносит Соныль, слыша рядом тяжелый вздох.

***

— Тэхён тебя тоже сегодня провожать будет? — хихикает Чимин. Чонгук закатывает глаза, пытаясь выдернуть руку из не слабого захвата омеги, который окутал ту подобно змее. — Я кто, по-твоему, чтобы меня провожать надо было? Мне идти тут десять минут. — Ну и что! — теперь очередь Чимина закатывать глаза. — Почему ты такой бука? Что такого в том, что за тобой ухаживает альфа? Тем более это Тэхён! — Вот именно! — восклицает слишком громко Чонгук в шумном коридоре и, осознав, быстро прикрывает рот ладонью, ускоряя шаг. — Это Тэхён. Он не тот, с кем бы я хотел связывать себя. — Почему? — хмуро спрашивает Чимин, надув и без того полные губы. Этой теме разговора не один день, но каждый раз как первый. — У тебя глаза есть? — грубо задается Чонгук, всё-таки выпутываясь из цепких рук. Чимин обиженно фыркает. Они вышли на крыльцо. Небо заволокли синие тучи. — Всё. Пока, — напоследок бросает грозный взгляд Чонгук и пулей спускается, всем сердцем надеясь не встретить никаких наглых и беспринципных альф на своём пути. Но Вселенная не на его стороне. — Гук-и! — слышит он неестественно тонкий голос бесячего (что не точно) альфы. Названый не реагирует, чувствуя на себе насмешливый взор одного любопытного омеги. — Ну постой же! — уже не так ласково. — Блять, — слышится ближе. Тэхён споткнулся, пока пытался получить необходимое внимание симпатичного омеги. Не впервой ему видеть абсолютную непробиваемость этого парня. — Поймал! — смеётся альфа, когда наконец ловит Чонгука, сразу окружив своими худощавыми, но крепкими руками. — Куда спешишь? — мурчит он. — Отвали, — ровным голосом просит, пока не пробуя вырваться из холодных объятий. — Ты сегодня какой-то без настроения, — хмурится Тэхён, выставляя губы уточкой и наклоняясь к омеге, который примерно на полголовы ниже него. — Из-за погоды? Ты не расстраивайся, детка, я тебе скрашу всю серость этого сентября, — и лыбится. «Дебил», — думает Чонгук и всё-таки делает попытку убрать с себя руки-загребуки. — Не отпущу, — вертит головой Тэхён. — Я опаздываю! — эмоции пробиваются, не оставляя никакого равнодушия к бесцеремонным действиям альфы. — Разве? — задумчиво спрашивает тот и всё же отпускает парня, но ненадолго. — Можно хотя бы за ручку? — заглядывает в чужие чёрные глаза, а сам смотрит мило-премило. Они идут, сцепившись, точнее, Тэхён крепко держит за запястье повисшую безвольно руку Чонгука, который за три минуты их совместного пути ни разу не посмотрел на альфу и ни слова не выдал. — Тебе не нравится? — вдруг спрашивает альфа. Чонгук машинально округляет глаза и переводит их на улыбающегося альфу. Тот этого добивался, задавая вопрос? — Скажи мне, ты долбаеб? — без злости, искренне интересуется Чонгук, останавливаясь. Уже плевать, опоздает он на подработку или нет. — Нет. Я всего лишь влюблён, — без усмешек отвечает Тэхён, внимательно глядя на омегу. Чонгук поджимает губы. Он знал, что Тэхён не самый хороший, светлый и добродушный альфа в их школе. Всё с точностью до наоборот. Он хулиган, прогульщик, драчун. А ещё он любитель всех вокруг раздражать! Чонгука так вовсе. — Мне неприятно и некомфортно, как ты себя ведёшь со мной. Может, это момент, когда он наконец всё выскажет альфе и тот от него отстанет? За эти две недели, которые Тэхён потратил на разного рода подкаты, Чонгук порядком подзаебался. Не мог найти подходящего случая, чтобы вылить на старшего все свои недовольства, потому что, казалось, тот его всё равно не послушает. Но раз тот сейчас сам начал этот разговор, то нужно воспользоваться возможностью. — Что именно? — проникновенный взгляд никуда не делся. Ему правда интересно? — Ты издеваешься, — стонет устало Чонгук и, вырвав руку из захвата, продолжил путь. — Эй, — но Тэхён вновь останавливает. — Мне действительно хочется узнать. — Как я тебе могу нравиться, если ты не слышишь мои просьбы? — громко спрашивает Чонгук, взмахивая руками. — Все те моменты, когда ты без разрешения меня касался - да даже сегодня! - когда продолжал делать отвратительные комплименты в мой адрес, провожать до дома или магазина, покупать еду, хотя я тебя не прошу об этом! Мне этого не надо! Мне такое не нравится! Ты мне не нравишься! И замолкает. Повисает тяжелая пауза. Тэхён не отводит напряжённого взгляда от Чонгука, который прерывисто дышит, не находя в себе силы поднять глаза. В нём было слишком много эмоций, которые копились днями, которым он наконец дал волю. Но отчего-то не чувствовал себя легче. Ему наоборот стало неловко. — Прости, — спустя минуту говорит Тэхён, вынуждая посмотреть на себя. — Я неправильно поступаю, поступал. Знаю, — он запинается, облизывает губы. Что он чувствует? — Ты… просто ты настолько мне нравишься, что мне в прямом смысле голову сносит, — признаётся он, а у Чонгука в груди замирает всё. — С того дня, когда я тебя увидел на фестивале, то, как ты жался у стены в актовом зале, а потом пел на сцене, стеснительно улыбаясь аплодисментам, я… блять, понял, что влюбился. Или… не знаю, но ты мне тогда очень понравился. Позже я поузнавал о тебе и уже не мог остановиться, чтобы не узнать о тебе всё. Я просто хотел, то есть хочу до сих пор узнавать о тебе, какой ты, где ты, с кем и почему. Мне словно в мозг вирус подселили, который всего меня поразил, понимаешь? Чонгук беззвучно стоял, распахнув свои круглые глаза, и не мог сказать ничего. — У тебя в глазах звёзды, — продолжает Тэхён, немного приблизившись. — Они светятся, только когда ты улыбаешься. Но я почему-то вижу их сейчас. У тебя пухлые розовые блестящие губы, — он смотрит прямо на них. — Не знаю, пользуешься ли ты чем-то, но… сука, я так сильно хочу их поцеловать, ты представить себе не можешь, — он шумно вдыхает через нос. — Твой запах… наверное, это главная причина, по которой я теряю себя и так безбашенно веду. Он невероятный. Самый вкусный из всех. Но мне хочется на тебе оставить свой. Чтобы ты пах мной, чтобы все видели и слышали, что ты мой. Ты не представляешь, как мне этого хочется. И я совершенно не знаю, что мне нужно сделать, чтобы это всё стало реальностью. Чонгук выдыхает, прикрывая глаза. Это всё… Он не ожидал. Это не тот Тэхён, которого он, как думал, знал. Теперь в голове полная каша, пазл не сходился с тем, каким Тэхён являлся, и с тем, что тот ему сейчас сказал. — Почему… ты только сейчас мне это говоришь? Почему говорил, все эти… слова в сторону моего тела, а не… — Потому что твоё тело тоже превосходно. И я прекрасно слышал, как ты из-за него комплексуешь. Блять, детка, я тогда так разозлился. Твои бёдра, которые ты скрываешь за этими штанами, твоя задница. Всевышний нахуй, — Тэхён задирает голову наверх, чтобы увидеть ответы на свои вопросы в небе, но получает только первую каплю в лоб. — Сука, я бы хотел увидеть твой животик, о котором ты говорил с Чимином неделю назад с такой ненавистью. Бля, я готов на всё лишь бы доказать тебе, что твоё тело прекрасно. Чонгук низко опустил голову. Ему ещё никто и никогда такого не говорил. Он сам себе такого не говорил. Не говорил, что хорошо выглядит, что красивое не только лицо, на которое многие залипают, но и тело, в адрес которого он слышал немало усмешек. Да, для некоторых он нестандартный. Объёмные бёдра, попа, живот… Всё это он считал лишним, неподходящим ему. Пытался исправить, но каждый раз срывался. А потом забил, решив просто не замечать свои «недостатки». Но для Тэхёна, кажется, тело Чонгука вовсе не являлось изъяном. Омега стоял неподвижно, пытаясь разместить всё по полочкам в голове. Он вспоминает, все обидные слова, брошенные кем-то, одноклассником, знакомым или незнакомым. Не может прекратить есть, не может взять себя в руки и похудеть, не может пойти в спортзал. Если бы не лицо, к нему бы было другое отношение. Кто на него посмотрит вот такого? Кому он будет нужным? Вместе с этим в мысли врываются фразочки Тэхёна, которые теперь не ощущаются неправильными. Он говорил их от сердца, не лукавя, не имея умысла обидеть или задобрить. Он говорил их, потому что ему нравилось. «Бёдра отпад, хочу их потрогать», «эти брюки зашибенно подчёркивают твои ножки», «у тебя красивые руки, можешь потрогать меня?», «блять, вот бы твоя задница проехалась по моему лицу». Ладно, последнее, может, чересчур, но комплимент ведь, который сейчас Чонгуку уже душу греет. — Ты плачешь? — слышит он голос Тэхёна и поднимает голову, удивлённо смотря. Да. Действительно, по лицу стекали слёзы. А ещё пошёл дождь. За своими мыслями он и не заметил ничего. Тэхён заставил его глубоко задуматься. — Это дождь, — сипит он, указывая на непогоду, которая усиливалась. — Пойдём, — Тэхён берет его за руку. До магазина, где работает Чонгук, оставалось совсем немного. Но короткого времени хватило, чтобы они успели промокнуть под ливнем, в который перерос покрапывающий дождик. Чонгук молча ушёл в подсобку, переодеваясь в форменную одежду и готовясь открыть магазин после перерыва. Он раскладывал продукты на полках и в холодильнике. Слыша за собой шаги, но категорически их игнорируя. — Ничего не скажешь? — не выдерживает Тэхён, когда омега обслужил одного покупателя. — Что ты хочешь услышать, Тэхён? — открыв кассу и раскладывая деньги, выдыхает разгоряченный воздух Чонгук. — Что-нибудь. Дай мне знать хоть что-то. — Я… — омега прокашливается и хлопком закрывает кассу. — Мне мало слов, — выдаёт он, прикрыв глаза. — Мне сложно. Я не знаю, как должен себя вести. Чего я хочу. Я не могу сказать, что ты меня привлекаешь… или нао…. — Почему?! — возмущается Тэхён, не дав договорить. — Почему я не могу тебя привлекать? — Потому… ты видел себя вообще?! — тоже взрывается Чонгук. Он не хотел говорить, что альфа совсем отталкивает его. Омега сам не понимает, что ему может нравиться, а что нет. Для него это всё впервые. Но раз тот спрашивает, Чонгук ответит. — А что со мной? — Тэхён оглядывает себя. Он снял олимпийку и рубашку, оставшись в белой безрукавке. — Ты… странно одеваешься! — Я?! — вытаращился на него. — Да! Твой стиль… хулигана совсем мне не нравится! — складывает руки на груди омега. Врёт. Ему вообще всё равно в чем тот. Но тут уже роль играет дело принципа. Почему-то хотелось задеть альфу, слишком уж тот самоуверенный. — И всё? — Ха! Ты куришь! Пьёшь! Ты совсем не учишься! — взмахивает руками. — Мне не нравится, что ты постоянно тусуешься, такое не для меня, — здесь по правде. — Это не так, — спокойнее отвечает Тэхён. — Учусь я, хоть и не на хорошо и отлично. Но у меня нет никаких долгов и я не отстаю нигде. Курю… никто не без греха. И пью я редко! И не тусуюсь я… — Да что ты?! — А что нет? — Я слышал все эти разговоры о том, что ты в очередной раз на какой-то вечеринке напился в зюзю и приставал к какому-то!.. — и тут будто осеняет. — Ты кобель! Тэхён расширяет глаза до космических размеров. — Ты мне сейчас сердце разбил, — хрипит он. Чонгук опешил. Возможно, он поторопился с такими заявлениями. Но он давно хотел увериться, правдивы ли слухи. — Объясни, — требует он, продолжая стоять с сложенными руками. — Да, я не невинный одуванчик с ромашкового поля, — признаёт Тэхён. Чонгук открывает рот, хмурясь, но альфа отрицательно мотает головой. — Я говорю сейчас. — Чонгук хлопает губами. — Обвинять меня в том, что я повеса и пристаю к кому не лень, не позволю. Про меня в целом по школе разное гуляет. Но я не хочу, чтобы ты верил лживым комментариям. Мне на них похуй. Но не похуй на твоё мнение. Поэтому если хочешь про меня что-то узнать, то спроси у меня. Вернее источника не найдёшь. Чонгук щурится, кривя губы. Тэхён говорил твёрдо, ему хотелось верить. Но Чонгук все равно сомневался. — Я понял тебя, — кивает он, когда слышит открывающуюся дверь магазина. Тэхён теряется меж стеллажей, не мешая работать и давая обдумать Чонгуку всё. Альфа терпением никогда не выделялся, но ради омеги, такого прекрасного омеги он потерпит. Сколько угодно. Тэхён даже решает, что даже если Чонгук никогда не согласится быть с ним, то он так и умрет со спермотоксикозом. — Мне правда не нравится, что ты куришь, — в тишине улицы произносит Чонгук, закрывая магазин. На улице уже стемнело. Пахло мокрым асфальтом и землей. — Детка… — выдыхает Тэхён, минутой назад закуривший. Его освещает уличный фонарь и неоновые вывески соседних зданий. Чонгук полностью повернулся к нему, покончив с заедающим замком. И немного залип. Совсем чуть-чуть. — Я не говорю, что ты должен бросить ради меня курить, просто… — Именно это и говоришь, — улыбается Тэхён, последний раз затянувшись, и выбрасывает бычок. Снова недокуренный. — Я постараюсь в ближайшее время прекратить, — на грани шёпота обещает альфа, сокращая расстояние между ними. — Было бы здорово, — Чонгук тоже не сдерживает мягкую улыбку. Он подрагивает от осеннего ветра, но его щёки начинают пылать. Такое ощущение, что вся кровь теперь прилила к ним. — Чонгук, — тихо зовёт Тэхён, и омега не в силах не посмотреть на него. Альфа навис над ним, глядя тем самым взглядом, будто в душу залезть хочет. Между ними почти не осталось лишних сантиметров. Чонгуку волнительно. — Можно тебя поцеловать? — осторожно так, словно вазу хрустальную несёт и разбить боится. Чонгук молчит долго, сердце стучит, кажется, в ушах. Ответить не может ничего. Что в таких ситуациях вообще надо говорить? Возможно, нужно подумать, хочет ли Чонгук отдать свой первый поцелуй Тэхёну? Хочет позволить ему поцеловать? Что тогда? Они станут парой? Будет ли это значить, что Чонгук готов? — Здесь люди! — говорит Чонгук, вылупившись, а после секундной запинки, выворачивается и отходит в сторону, направившись домой. Тэхён прикрывает веки, глубоко вдыхая и выдыхая. Не сегодня - так завтра, не завтра - так послезавтра. — Можно хотя бы обнять? — уже жалостливым тоном просит альфа, догоняя омегу. Тот мешается какое-то время, а потом робко кивает. Тэхён, широко улыбнувшись, сразу лезет обнимать. — Что-то раньше ты моего разрешения не спрашивал, — бурчит Чонгук, когда чувствует на макушке чужой острый подбородок, удобно уместившийся в его волосах. — Ты сейчас про поцелуй? — игриво спрашивает Тэхён, крепче прижимая омегу, который незамедлительно локтем дал под рёбра. — Ух, детка, удар у тебя, конечно, не Дюймовочки, — хрипит он, но не выпускает Чонгука из объятий. — Сейчас ещё получишь, — хмуро вещает тот. — Неудобно идти! — жалуется он через несколько секунд. — Терпи! — парирует в ответ Тэхён. — Знаешь, сколько я терплю? Вот и ты терпи. Тут идти всего ничего. Чонгук затих. Теперь объятия Тэхёна не казались холодными. Было уютно. Не некомфортно. Было хорошо. — Подожди, — останавливает альфа. Он снимает с себя высохшую олимпийку, оставаясь в одной рубашке. — Вот так, — довольно улыбается он, застегивая её на Чонгуке, который внимательно прослеживал за каждым действием альфы. Олимпийка на нём была чуть больше, чем в обтяжку, хотя на Тэхёне она смотрелась очень даже свободно. Чонгук сжался весь, прикрывая руками живот и бока, лишь бы Тэхён не смотрел. Не смотря на то, что тот сказал, что очень хочет увидеть живот Чонгука, для самого Чонгука это грань, которую никто не должен переступать. — Эй, — нежно обращается Тэхён, наклонившись. — Ты стесняешься меня? — спрашивает он, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Детка, пожалуйста, не закрывайся от меня, — просит он, опустив руки на омежьи и медленно отводя их в сторону. — Ты прекрасен, — шепчет. Он переплетает тонкие длинные пальцы с пальцами Чонгука, которые были немного меньше, но намного мягче. — Ну же, Гук-и, — ожидает взгляд на себе. Чонгук закусывает губу. Ещё больше смущаясь. Он не боится своего тела. Однако боится услышать осуждение. Но Тэхён не тот, который его осудит. Ему ведь нравится. Глаза, губы, Чонгук. Его тело. — Ты самый красивый, — произносит Тэхён, когда омега наконец-то смотрит на него. — Самый-самый. И я жду момента, когда смогу показать, насколько сильно ты мне нравишься, насколько сильно нравится твоё тело. Я покажу тебе, чтобы ты тоже его полюбил. Дождя нет, а слёзы на щеках нужно как-то оправдать. Тэхён улыбается, освобождает одну руку и проходится большим пальцем, стирая непрошеную влагу. — Почему ты такой? — спрашивает Чонгук. — Какой такой? — Другой. Чонгук падает лбом в чужую грудь, прикрывая лицо руками, и чувствует чужие на своей спине. А ещё слышит, как бьется сердце Тэхёна. Громко, но размеренно. — Не уверен, что моё сегодняшнее поведение останется прям до конца дней, — смеётся альфа, намекая, что «прошлый» он никуда не делся. — Но отныне я буду более аккуратен к тебе. Чонгук застывает. Приятно. Ему приятно. Рядом с Тэхёном, в его объятиях, от его любви.

***

— Это что? — удивлённо спрашивает Чонгук, смотря на небрежно упакованную коробку в руках Тэхёна, который широко лыбится. Прошла неделя с их первого серьёзного разговора. За это время почти ничего не изменилось. Ну как, ничего. Тэхён остался тем же наглым альфой, только теперь спрашивает разрешения обнять или взять за руку. А Чонгук… с каждым днём ему тяжелее находиться рядом с Тэхёном. Он много стеснялся, продолжал огрызаться, краснел щеками на очередной брошенный комплимент, который правда был комплиментом. — Открывай, — альфа радостно отдаёт коробку ему в руки. Они стоят всё в том же магазинчике, где омега подрабатывает и куда Тэхён всегда его провожает и нередко остаётся с ним, где-то помогая, а где-то мешаясь. Чонгук с особой осторожностью избавляется от блестящей зелёной упаковки, кое-как приклеенной на картон, и замирает. На коробке изображен фотоаппарат. Большой и многофункциональный. Чонгук рассказывал Тэхёну о том, как любит фотографировать, только никогда не говорил о модели понравившейся камеры, потому что сам не знал, какую хочет. — Это… Тэхён, — он напряженно сглатывает, не находя нужных слов благодарности. — Детка, открой коробку до конца, — улыбается альфа, ласково смотря на смущённого омегу. Тот кивает запоздало и выполняет действие. Оторвав скотч по бокам, он открывает коробку. В глазах сразу заискрилась радость, но ненадолго. Внутри лежал почти фотоаппарат. Большой и… многофункциональный. — Как тебе? — улыбается Тэхён, наклонившись вперёд и оперевшись о столешницу, где была касса. — Очень смешно, Ким Тэхён, — мрачно произносит Чонгук откидывает подарочек в сторону. — Разве? Ты не рад? — искренне спрашивает альфа. — Термосу в виде фотоаппарата? — распахивает глаза Чонгук и смотрит на того, как на дебила. — Очень рад! Видишь, как мне радостно? Полные штаны радости! — Правда? — улыбается Тэхён. — Хочу проверить, — обходит вокруг место кассира и приближается к насупившемуся омеге. — Не надо ничего проверять! Иди уже, тебе там надо было куда-то, — бурчит Чонгук, отворачиваясь от альфы. Тэхён подходит, вставая в десяти сантиметрах от омеги и раздумывая, спросить или уже просто обнять обиженного Чонгука. Выбирает второе. — Детка, — ласково шепчет он, прижав омегу к себе. — У меня пока нет денег на реальную камеру, но они скоро появятся. И будет тебе и фотик, и любимые кремовые булочки, — говорит он, уместив широкие ладони на талии Чонгука. — Веришь мне? Омега расслабился. Поглаживания и тёплые объятия его расслабляют. — Прости, — Чонгук низко опустил голову, следя, как длинные пальцы слабо сжимают его тело. — Я не должен так бурно реагировать. Обижаться. Я совсем не был готов к подобным подаркам. Мне всё равно приятно. — Если хочешь, обижайся, только не долго, — в ответ прилетает от Тэхёна. — Мне нравится, как ты дуешься, но я не хочу видеть тебя вечно расстроенным. — Вау, — поражено выдыхает омега. — Что? — Ты за сегодня ни разу не матерился. — Я и не заметил, — улыбается Тэхён, удобно разместив Чонгука в своих руках. — И я не видел, как ты куришь, — задумчиво продолжает тот. — Но от тебя всё равно несёт сигаретами, — он задирает голову, чтобы тут же встретиться взглядами с альфой, который лишь пожимает плечами. — И… — Чонгук отстраняется, развернувшись к Тэхёну лицом. — Что с твоей одеждой? — он только сейчас обратил внимание на то, как одет теперь Тэхён. — А что не так? — чуть нахмурился тот. — Где… твои повседневные вещи? Чонгук осматривает альфу с пят до макушки. Нет ставшей легендарной красной кепки, нет спортивного костюма. Волосы прилежно уложены. Тэхён сейчас в классических брюках и бомбере, рубашка под которым выглаженная, а не как раньше - из жопы. — Сегодня праздник какой-то? — непонимающе задается Чонгук. — Нет, просто так теперь одеваюсь, — улыбается мягко альфа, потянув руки к омеге. Ему мало, он хочет обниматься. — З-зачем? — Тебе ведь не нравился мой стиль. Вот, подумал, что такое поприятнее твоему глазу будет. Тоже не нравится? — выгибает бровь Тэхён, опустив руки, так и не дотронувшись. — Не нравится, — мотает отрицательно головой Чонгук. — Ты мне прошлый нравишься. Настоящим нравишься. Тэхён замирает, не дышит вовсе. Таращится на омегу во все глаза. Он нравится? Нравится Чонгуку? Омега прерывает зрительный контакт, чувствует, как щеки пылают. Это первый раз, когда он кому-то признаётся в симпатии. На душе трепетно и тепло, ведь всё взаимно. — По канонам жанра я должен тебя сейчас поцеловать, — хрипит Тэхён, не оставляя между ними пространства. Навис над смущённым омегой, который стоически не желает поднять на него глаза. — Детка… Чонгук внезапно поднимает голову, а через секунду Тэхён уже ощущает мягкие влажные губы на своей щеке. Чонгук было отстраняется, но Тэхён его ловит, плотно прижимает к себе и целует. По-настоящему, по-взрослому. Перебирает неспешно губами, обхватывает сначала верхнюю, потом нижнюю пухлую. Порывается языком в жар рта, и Чонгук позволяет. Пытается повторить все движения Тэхёна, неумело проводит своим языком по чужим губам и слышит, как альфа урчит. Спустя несколько мгновений дышать становится труднее, но Тэхён упрямо отпускать его не хочет. — Тэ… — пытается омега, на что сразу получает звонкий чмок в раскрасневшиеся губы. — Ты великолепен, Чонгук, — произносит Тэхён, всё же оторвавшись от сладостных губ. — Самый нежный, самый вкусный, — и вновь чмок. Нижняя губа Чонгука теряется под верхней, он неловко улыбается, не зная, что ответить. — Теперь ты мой, — гордо произносит Тэхён, вызывая в Чонгуке то ли возмущение, то ли ещё большее смущение. Альфа обнимает его крепко, а Чонгуку остаётся только уткнуться ему в шею, так приятно пахнущую. Он не против быть его. Они стоят так какое-то время, в тишине и комфорте. Обнимаясь и делясь теплом друг с другом. Они будто в своём собственном мире, из которого их вырывает звук голодающего кита. — Детка, — Тэхён напрягается всем телом, а голос его серьёзнее некуда. — Ты голоден? — хмуро спрашивает он, заглядывая в круглые глаза, которые смотрели на него невинно. — Немного, — усмехается тот, а в помещении вновь слышатся стоны пустого желудка. — Закрывай магазин на техперерыв. Мы идём есть. Чонгук лишь тяжко вздыхает.

***

— Вкусно тебе? — счастливо улыбается Тэхён, с сердечками в глазах смотря на Чонгука, который с удовольствием прожевывал десерт. Перед этим они съели по огромной тарелке лапши, закусив всё разными овощными закусками. Тэхён не мог перестать любоваться Чонгуком, который хмурился, тщательно всё жуя, и мычал довольно. Милый. — Вкусно, — кивает активно омега, не обращая внимания на горящие глаза… своего альфы. Тэхён улыбается, придвигается ближе на диванчике и почти заглядывает в наполненный рот омеги. Они сидели в небольшой кафешке, в которую часто приходили учащиеся из ближайших школ и универов. Сегодня было многолюдно. — Поделишься? — Тэхён делает жалостливые глаза, открывая рот, чтобы Чонгук положил ложечку шоколадного тортика и ему. — Ты ведь отказался, — мрачнеет в ответ Чонгук. Но округлённые глаза альфы делают немыслимое с ним. Когда Тэхён успел научиться манипулировать им? — Ладно, — неохотно выдыхает он, отломив небольшой кусочек и самолетиком поднесся ложечку ко рту Тэхёна. А потом, отломив побольше, сам продолжил наслаждаться сладостью. — У тебя тут, — вдруг говорит альфа, внимательно глядя ему куда-то в подбородок. — Что? — не понимает Чонгук и тоже пытается рассмотреть лицо, но только опускает голову ниже, как и глаза, теряя бдительность. Тэхён внезапно целует его в нижнюю губу. Чонгук чувствует его язык, который проходится по, вероятно, шоколадной коже. Он застывает, не ожидавший подобного, и веки распахивает. — Люди смотрят! — шепчет громко Чонгук, отпрянув от альфы, который довольно лыбился. — Пусть смотрят, — просто выдаёт тот, придвигая омегу обратно к себе. — Пусть смотрят, как сильно ты мне нравишься. Как сильно я в тебя влюблён, — и вновь целует, но уже полноценно, захватывая и верхнюю губу и проникая языком в рот. — Тортик действительно вкусный, — усмехается он, на что получает удар по плечу от зло-смущённого Чонгука. Омега отвернулся, продолжив уплетать десерт и запивать его горячим облепиховым чаем. Тэхён не скупился на разного рода блюда и напитки, ещё и оплатил всё сам, не желая ничего слышать про «пополам». Откуда только у него деньги, если сам он практически всё время свободное проводит с работающим Чонгуком. — Ты ведь не промышляешь ничем… незаконным? — интересуется Чонгук, когда они возвращаются в магазинчик. — Промышляю? — непонимающе переспрашивает Тэхён, сжимая в своей руке ладонь омеги. — Ну… там… наркотики? Тэхён сначала удивлённо раскрывает губы, а после громко и заливисто смеётся. — Что я смешного сказал? — хмурится Чонгук. — Откуда я могу знать, где ты берёшь деньги. — Нет, детка, я не наркоторговец. Но забавно, что ты продолжаешь видеть во мне кого-то похожего на него. — Я не это имел в виду, — обиженно выдаёт омега, проходя в магазин и включая свет. — Я всего лишь помогаю отцу, вот и всё, — пожимает плечами Тэхён, подходя со спины к омеге. — Ну радует, что ты не просто сидишь на шее родителей, — язвит Чонгук, а альфа хмыкает на его тон. Милый такой! — Конечно, мне ведь нужно стараться ради нашего будущего, нашей свадьбы, квартиры или дома, наших детей, — соглашается Тэхён. — Каких ещё детей! — сразу взвинчивается Чонгук, поворачиваясь к альфе. — Будущих, — улыбается широко Тэхён. — Ты, кстати, где жить хочешь, в доме или квартире? — любопытствует он без шуток. — Мы в школе учимся, — напоминает Чонгук. — Последний год, — парирует альфа. — Скоро выпуск, университет и совместная жизнь. — Как всё ты продумал уже! — Несомненно, я даже рассчитал, когда сделать тебе предложение, — признаётся Тэхён, оставляя между их лицами жалкие сантиметры. — Да? — выгибает недоверчиво бровь Чонгук. — М-м, — мычит согласно альфа и, не выдерживая, тянется за поцелуем. Получается мокро, глубоко и чувственно. Они бы и не оторвались друг от друга, если бы не зазвеневшие колокольчики на двери, оповещающие о новом посетителе. — Ещё немного, и я тебя съем, — шепчет Тэхён пылко, заглядывая в помутневшие глаза омеги, и отходит, давая тому нормально вдохнуть.

***

— Уютненько, — делает вердикт альфа, разместившись на кровати Чонгука, который жался у двери. Это первый раз, когда он пригласил Тэхёна к себе. Их отношениям уже месяц, но смущаться альфы он не перестал, как и язвить, чтобы поумерить наглость самоуверенного наглеца и самому скрыть истинное чувство. — Подойдёшь ко мне? — заинтересованно смотрит Тэхён, облизываясь. Чонгук неторопливо приближается. Он прекрасно понимал, чем может кончиться его приглашение к себе домой, но всё равно настоял на том, чтобы альфа побывал у него. Тот реально сопротивлялся. Потому что осознавал, что его терпение уже на исходе. — Людей нет, никто не смотрит, чего ты стесняешься? За эти несколько недель Тэхён сотни раз целовал его на улице, в школе, в магазинчике, и каждый получал в ответ громогласное «люди смотрят!». Ему было плевать на других, но если его омега был против, то поделать с этим он ничего не мог. Лишь продолжал целовать, чтобы Чонгуку легче было преодолеть неловкость. — Я не стесняюсь, — надувшись, отвечает омега, останавливаясь у худых коленей Тэхёна. — Действительно, — хмыкает тот и тянет на себя, располагая сутулившегося Чонгука между ног. — Мы вообще-то фильм собирались смотреть? — прокашлявшись, напоминает омега, неуверенно уложив ладони на жилистых плечах. — Да? Я думал, фильм просто предлог, — улыбается Тэхён. — Предлог? — брови Чонгука скачут вверх. — Чего ты хочешь, детка? — внимательно и серьезно спрашивает Тэхён. Чонгук открывает рот, но только шумно выдыхает через него, не находясь с ответом. Тэхён поднимается, а Чонгук пугается, вдруг тот сейчас уйдёт из-за его нерешительности. Теперь он смотрит на него, широко раскрыв глаза, снизу вверх, боясь услышать, что альфа уходит. — Тогда давай просто посмотрим фильм, — мягко произносит тот, не оправдывая все переживания омеги, который выдыхает почти облегченно. Они укладываются на кровать, прижавшись плечами. Чонгук укутался в плед, пока Тэхён настраивал просмотр на ноутбуке. Чонгук заметил, что около недели от Тэхёна совсем не пахнет сигаретами, а матеренных слов в его лексиконе почти не осталось. По крайней мере, когда он разговаривает с ним. И Чонгук не знает, нравится ему, что Тэхён так изменится ради него или нет. Конечно, ему льстит, что тот готов на многое, чтобы понравиться омеге, но… сам Чонгук хотел видеть его настоящего, пусть курящего и матерящегося. — Тэхён, — прочищает горло он, когда альфа закидывает руку ему на плечи, прижимаясь, и мычит вопросительно. — Я хотел сказать… что ты мне очень нравишься, — начинает он. — У меня так много всего в голове и сердце, — он кладёт руку на грудь, где стучит ненормальное. — Мне хорошо с тобой. И мне хочется, чтобы и тебе было так же рядом со мной, — он на секунду замолкает. — Не нужно меняться ради меня, прекращать курить, не материться, не причёсываться… Я сказал тогда об этом, потому что боялся отношений, твоей симпатии ко мне. Но сейчас всё по-другому. Тэхён внимательно слушал, остановив начавшийся фильм, смотрел проницательно, вглядываясь в красивый профиль омеги. — Ладно? — уточняет Чонгук, когда не слышит ничего в ответ, и переводит глаза на Тэхёна. Тот кивает и улыбается. — Но это не значит, что я начну сейчас как сапожник материться и выкурю пачку сигарет. Бросить курить было легче, чем убрать маты из моей речи. Но… блять, — он смеётся. — Я просто рад, что ты так открыто говоришь о своих чувствах, детка. А маты и сигареты - последнее, что меня вообще волнует. Чонгук улыбается. Видя смех или улыбку Тэхёна, на лицо рвутся те же эмоции. — Если я скажу, что люблю тебя, это будет слишком? — спрашивает альфа, убрав ноутбук в сторону и нависнув над сползшим вниз омегой. — Ты уже сказал, — шепчет тот и лохматит чёрные волосы. — Я скучаю по твоей кепке. — Завтра принесу её тебе, — произносит Тэхён и целует его в губы. Чонгук сжимает в руке темные кудри, с той же страстью отвечая на поцелуй Тэхёна, и глухо стонет в его губы, когда тот начинает тереться о его бедро. Тэхён отрывается от его рта, вокруг которого всё покраснело, спускается мокрыми следами к шее, оставляя и на ней розовые пятна. — Могу я, — хрипит он, нехотя отстранившись от аппетитной кожи, — снять твою футболку?.. Чонгук смотрит осоловело, обрабатывая слова альфы, и кивает запоздало. Тэхён опускается ниже и теряется головой под футболкой омеги, который звонко стонет и дышит тяжело, стоит Тэхёну коснуться губами его живота. — Тэхён! Тот его не слышит, выцеловывая всё вокруг пупка. Чонгук давит на его макушку, желая отстранить, но Тэхён упрям и силён. Поднимается поцелуями к груди и захватывает в плен губ нежный сосочек. — Пожалуйста! Тэхён улыбается, облизывает языком, а после дует. Чонгук гнётся под ним, весь извивается, а альфа переходит ко второй бусинке. — Твоя футболка такая большая, — выдыхает Тэхён, высовываясь из под одежды. — В ней хватит места двоим, — шепчет хрипло он. — Но потом. Он задирает вверх ткань, безмолвно прося Чонгука приподняться, чтобы избавить от ненужной вещи. Уже оголенный омега падает на одеяло. Сжимается весь под пристальным взглядом и уже кладёт руки на грудь и живот, но те быстро убирают, закидывая наверх и сдерживая одной рукой. — Позволь мне насладиться твоим телом, — просит Тэхён, строго глядя на него. Чонгук кивает, прикрывая веки. Альфа вновь спускается к груди, целуя под рёбрами. Чонгук втягивает живот, когда ощущает чужое горячее дыхание на себе. — Не бойся, не стесняйся, — шепчет Тэхён, отпуская его руки и обхватывая своими мягкие бока. Чонгук робко кладёт ладони на напряженную шею альфы, приглаживая вспотевшую кожу. Тэхён неотрывно целует его тело, изучая вдоль и поперёк и улавливая тяжёлые вздохи омеги. Тэхён достигает кромки спортивных штанов, что на несколько размеров больше необходимого. Осторожно опускает их ниже, расцеловывая гладкую кожу между тазовых косточек. — Тебе хорошо? — интересуется он, поднимая взгляд на замершего Чонгука. Тот кивает часто, безгласно давая зелёный свет на продолжение. Тэхён улыбается, целует снова молочную кожу, пальцами спуская ниже штаны с бельём. Он немного приподнимается, чтобы хорошенько разглядеть развернувшуюся картину перед ним. Чонгук абсолютно нагой, гладко выбритый лобок, аккуратный член, который уже был в напряжении. И бёдра. Аппетитные широкие бёдра, которые так не терпится распробовать. Тэхён откидывает всю одежду на пол, опустившись прямо напротив ног Чонгука. Но его останавливают, не позволяя притронуться. — Я… кхм, разденься тоже, — просит Чонгук, смотря из-под век. Волосы его растрепались по подушке, щеки пылали огнём. И весь он выглядел так правильно, так прекрасно. У Тэхён зудели клыки: так сильно хотелось вкусить полностью омегу. Альфа безоговорочно выполняет просьбу, снимая с себя сначала кофту, а после и джинсы. — Оставь, — произносит Чонгук, когда он уже коснулся боксеров, желая стянуть и их. — Хорошо, детка. Тэхён возвращается к нему, расположившись у ног. Он закидывает полные бёдра себе на плечи, с восхищением смотря на гладкость и ухоженность кожи. — Совершенство, — восторженно выдаёт он, а после переводит взор из-под челки на Чонгука, который, прикусив указательный палец, непрерывно смотрел на него. — Ты готов сегодня к…? — Нет! — вскрикивает тот громко, не давая закончить вопрос и вызывая у Тэхёна умилительную улыбку. — Тогда могу я тебя вылизать? Чонгук прикрывает ладонями лицо. Ему так неловко. От того, что он сейчас так открыт перед альфой, от того, какие слова тот говорит ему. Так непривычно. Но так согревает сердце. Чонгук не отвечает, еле заметно кивает, надеясь, что этого не заметят. Но: — Обожаю тебя, — прилетает тут же, и Тэхён приникает к нежной мошонке. Выцеловывает каждый миллиметр, довольно мычит, когда слышит полноценные стоны Чонгука. Тэхён осторожно берет член омеги в ладонь, проводя по нему пару раз, тот окончательно отвердел. Альфа поднимается поцелуями вдоль органа, целует мокро в головку и дует, а потом опять облизывает. Чонгук не сдерживается, стонет звонко, запустив ладонь в волосы альфы. Тэхён погружает на момент в рот всю длину, выпускает, и член плюхается на живот омеги. Он облизывает пальцы, чтобы позже ими взять возбуждение и неторопливо начать по нему водить. Тэхён кусает меловые бёдра, оставляет на них свои следы и мычит удовлетворенно. Чонгук чувствует горячее дыхание у самого сокровенного места и напрягается весь, когда чужой мокрый язык проходится по анусу. — Расслабься, детка, — нежно упрашивает Тэхён. Он лижет вокруг, толкается кончиком, пробуждает в Чонгуке неизведанные ощущения. Мягкие края расслабляются, позволяя Тэхёну проникнуть глубже. Чонгук стонет громко, сжимает в ладони волосы, не понимая, куда себя деть. Так хорошо. Тэхён быстро входит и выходит языком, а после добавляет к нему один палец, продолжая движения на омежьем члене. На третьем толчке он находит нужную точку и начинает массировать её, взамен получая извивающееся тело и звонкие стоны. Чонгуку много не нужно, несколько секунд, и он изливается в ладонь альфы. Дышит громко, воздуха совсем не хватает, чтобы прийти в себя. Тэхён аккуратно вытаскивает палец, сам отстраняется от раскрасневшейся дырочки, напоследок пройдясь по ней языком и поцеловав. — Порядок? — он вновь нависает над ним, наблюдая, как постепенно Чонгук осознаёт реальность. Весь румяный, разнеженный и такой красивый. Омега кивает и наконец смотрит затуманенным взглядом на Тэхёна. — Как же ты? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, опустив глаза вниз. Трусы альфы еле сдерживали всё его напряжение. — Позволишь воспользоваться твоими бёдрами? — улыбается Тэхён, гладя те с особой нежностью. Чонгук кивает, во все глаза таращась на альфу, который с каждым днём открывается ему с новой стороны. Тэхён выпрямляется, снимает с себя оставшиеся боксеры, берёт за щиколотки и закидывает ноги себе на плечи, пристраиваясь у бёдер. Чонгук не знает, куда деть свои руки, хочет положить себе на грудь, но Тэхён берёт их в свои, одну кладёт ему под колено, а вторую переплетает со своей. Чонгук чувствует член альфы между ляжек, чувствует, как тот протискивается. Тэхён закатывает глаза, откидывая голову. Слишком горячо, слишком узко и хорошо. Он с силой сжимает голень Чонгука и набирает темп. Омега вновь возбуждается, Тэхён замечает это, когда опускает голову. Разрывает сцепленные руки и кладёт ладонь омеги ему на член, вместе с ним проводя по нему несколько раз. А после хватается за коленки Чонгука, не сдерживаясь, толкается между пышных бёдер. Чонгук стонет. От мысли, что ему нравится, ему не противно, у Тэхёна внутри всё расцветает и взрываются вселенные. Омега кончает. Быстро и обильно, а альфа слишком долго терпел. Он вбивается последние разы и изливается, пачкая молочную кожу. Они громко дышат, не способные произнести ни слова. Первый приходит в себя Тэхён, медленно спустивший с себя ноги омеги, который лежал, прикрыв глаза и раскинув руки в стороны. Тэхён улыбается, видя, какой удовлетворённый теперь был Чонгук. — Пришло время принять совместный душ, — лыбится он и, полностью игнорируя липкость тел, ложится рядом с омегой, чуть подвинув его. — Я не знал, что это так приятно, — выдаёт в ответ Чонгук, открывая глаза. Тэхён смеётся. — Ты потрясающий, — говорит он, заглядывая в глаза и приподнимаясь на локтях. — Ты тоже хорош, — улыбается лукаво Чонгук, вызывая новую порцию смеха у альфы. Теперь он лежал перед ним, ничего не стесняясь. Тэхён и правда показал, как сильно ему нравится тело Чонгука. Искренне, по-настоящему. Чонгук не должен смущаться того, какой он есть. Он должен любить себя. И благодаря Тэхёну он станет.