Часть 20
24 мая 2025 г., 02:03
С тех пор как Том появился в Министерстве, воздух стал другим. Тяжелее. Холоднее. Люди — те, кто раньше приветливо кивал в коридоре, — теперь отворачивались. Некоторые — наоборот — начинали говорить громче, словно стараясь продемонстрировать свою принадлежность, свою “кровь”.
Джессика это видела. И это тревожило её.
Она писала Эдворду. Спросила прямо — не собрал ли Том своих дружков из Хогвартса. Но он лишь уклонялся от ответа, отводил глаза. Последний раз, проходя мимо неё в коридоре, он только бросил короткое:
— Не начинай, Джесс.
И скрылся за дверью отдела.
Сегодня она заметила кое-что ещё.
Проходя мимо витражного окна, Джессика остановилась. Перед ней — сцена. Молоденькая маглорожденная стажёрка стояла посреди коридора, бледная как мел. На полу — разлетевшиеся документы. Напротив неё — Селвин. Он смотрел на неё с мерзкой ухмылкой.
— Простите… я… я не хотела… — заикалась девушка, явно собираясь заплакать. — Я не видела вас…
Очевидно, она случайно врезалась в него и обронила документы. И теперь… извинялась. Слишком долго. Слишком униженно.
Чистокровные работники, проходя мимо, лишь ухмылялись. Кто-то криво склонил голову, кто-то фыркнул. Никто не вмешался.
Маглорождённые — наоборот — опустили головы, делая вид, что ничего не происходит. Джессике стало противно.
Она шагнула ближе.
— Что ты здесь устроил? — холодно спросила она.
Селвин посмотрел на неё. Улыбнулся.
— Эта грязна…
Но, заметив, как смотрит на него Джесс, замолчал. Видно, не решился договорить.
— Она врезалась в меня и решила, что одними извинениями отделается, — продолжил он уже спокойнее, словно оправдываясь.
— А разве нет? — спросила Джесс. — Или она должна встать перед тобой на колени и вымаливать прошение?
Он не ответил. Но по выражению лица Джесс поняла — именно этого он хотел. Именно этого ждал.
Не говоря больше ни слова, она присела и начала собирать разбросанные пергаменты с пола. Увидев это, девушка замерла на секунду, потом торопливо присоединилась. Она дрожала.
Когда всё было собрано, Джесс протянула ей бумаги.
— Иди, куда шла, — коротко сказала она.
— Спасибо, — прошептала та, кивнув и быстро скрывшись за поворотом.
Джесс оглянулась.
Всё ещё смотрели. Но теперь по-другому.
Чистокровные — с неприязнью, некоторые с испугом.
Маглорождённые — с восхищением.
Она не сказала ни слова, просто сделала то, что считала правильным. И всё же ощущение, будто в этой сцене было что-то большее, чем просто разбросанные документы, не покидало её.
“Что ты устроил здесь, Том?” — подумала она, сжимая пальцы в кулак.
Это началось ещё тогда.
В Хогвартсе.
Маглорождённые ученики ходили по замку на цыпочках, боясь случайно задеть кого-нибудь из чистокровных. Боясь не так посмотреть, не так сказать, не туда сесть. Всё это — за спинами профессоров.
А Том… Том видел. И позволял.
Он был старостой и мог бы остановить. Одним словом, одним взглядом.
Но ему это нравилось.
Джессика до сих пор помнила тот день.
Помнила, как в той комнате увидела, как Том использует на маглорождённом ученике одно из Непростительных заклятий.
Никто ничего не сказал. Все молчали. Как сейчас, в Министерстве.
⸻
Джесс шла, стараясь отогнать воспоминания. Они мешали, впивались в сознание, не давая покоя.
В отделе было, как обычно, тихо. Пара авроров обсуждали какой-то отчёт. Кто-то чертил что-то на доске. Всё казалось… нормальным.
Но всё равно было ощущение, будто что-то не так.
Проходя к своему рабочему месту, она заметила: несколько столов пустовали. Слишком много пустых мест.
— Привет, принцесса, — донёсся знакомый голос сзади.
Она обернулась.
— Привет, Алекс.
Поставив сумку, сложив в стопку пергаменты, Джессика кивнула в сторону пустующих столов:
— Где все?
Алекс понизил голос.
— Ты не знаешь? Несколько авроров уволили. По “непотенциальности”. Якобы допустили ошибки в работе.
— Дай угадаю, — холодно сказала Джессика. — Все они были маглорождёнными?
Он кивнул.
— В последнее время это участилось. Их увольняют по надуманным поводам. Я сам видел, как одного списали за какую-то ерунду… отчёт не вовремя сдал или опоздал на три минуты
Джесс молча перевела взгляд вглубь отдела. Там, в дальнем углу, было рабочее место Тома. Пусто.
Она нахмурилась.
— А где новенький?
— Том? Не знаю. Взял выходной на несколько дней.
— Выходной? Он ведь недавно только начал работать.
— Да, мне тоже показалось это странным, — пожал плечами Алекс. — Может, кто-то умер. Или что-то личное…
Джесс не ответила. Слова повисли в воздухе.
Алекс понял, что она не хочет продолжать, кивнул и сказал:
— Увидимся позже. У меня встреча.
И ушёл.
Она осталась стоять в тишине, окружённая шелестом бумаг и щелчками перьев. Пустые столы давили на глаза. Она решила поговорить с отцом.
Стоя перед тяжёлой дверью, выжидая. она толкнула дверь, входя без стука — как всегда.
Её отец, Грей Старший, сидел за столом, склонившись над пергаментами. Вечный порядок,. Его мантию нельзя было упрекнуть даже в складке.
Он поднял глаза и чуть улыбнулся:
— Джессика. Всё хорошо?
— Нам нужно поговорить, — без лишних предисловий произнесла она, подходя ближе. — Я хочу знать, почему уволены несколько авроров.
— Из-за непотенциальности, — ответил он, как будто заранее знал вопрос. — Проверки, отчёты, дисциплинарные решения. Всё официально.
— Все они маглорождённые, — сказала она тихо, но твёрдо.
Маркус вздохнул, сложив руки на столе.
— Джессика, ты прекрасно знаешь, что у нас нет дискриминации по крови. Мы оцениваем только профессиональные качества.
— Правда? — в её голосе зазвучала ирония. — А как насчёт тех, кого уволили за опоздание на три минуты? Или за неоформленный до конца рапорт? С каких пор это считается критической ошибкой?
Он выдержал паузу.
— Иногда система отсекает слабые звенья. Магическое правопорядие требует точности. Дисциплины.
— Или чистоты? — добавила она с холодной усмешкой.
Отец посмотрел на неё долго, как будто хотел что-то сказать, но не сказал. Только ровно произнёс:
— Всё в порядке. Не ищи проблем там, где их нет.
— Но они есть, — сказала Джессика. — Я их вижу. И если ты не хочешь с этим что-то делать — я сделаю.
Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа.
В коридоре пахло воском и пылью, как и всегда. Только теперь этот запах казался ей чуть более чужим, чем прежде.
После смены в Министерстве Джессика не пошла домой. Её ноги сами несли её — к тому, кто, возможно, знал больше.
Дверь особняка Нотов открылась почти сразу. На пороге стояла Патриция. Она улыбнулась, тёпло, искренне.
— Джесс!
— Привет, — ответила та, и они обнялись, коротко, по-сестрински.
— Ты к Эдварду?
— Он дома?
Патриция кивнула.
— У себя в кабинете. А Теодор хорошо, спит. Хочешь посмотреть на него?
— Да. Но после. Я сначала поговорю с Нотом.
Патриция не стала спрашивать о причинах. Просто кивнула и повела Джессику по знакомым коридорам. У двери в кабинет она постучала.
Изнутри раздалось:
— Войди, Патриция.
Но вошла Джессика.
Эдвард Нот поднял взгляд от бумаг и на секунду удивился.
— Джесс… Я не ждал тебя. Что то случилось, хочешь поговорить об этом?
— Я здесь не ради разговоров по душам, — ответила она, заходя. — Эдвард, в Министерстве увольняют маглорождённых. Сегодня я стала свидетелем, как над одной из них издевались в коридоре. И никто не вмешался.
Эдвард приподнял бровь, но голос остался ровным:
— Правда? Тогда, может, тебе стоит сказать об этом министру магии.
— Я уже сказала. И знаешь, что он ответил? Что это всё из-за их “непотенциальности” и “ошибок”.
— Значит, так и есть.
— Мы оба знаем, что это не так! — Джессика сжала кулаки. — Это Хогвартс, Эдвард. Те же взгляды, те же ухмылки. Только теперь они делают это открыто.
Он замолчал. Потом тихо сказал:
— Просто… перестань. Не вмешивайся. Живи, как раньше. Не обращай на это внимания.
Джесс хотела возразить, но замерла, заметив, как он стиснул челюсть и схватился за предплечье — будто что-то кольнуло. Его лицо на мгновение исказилось болью.
— Что с рукой? — спросила она.
— Ничего.
— Покажи.
— Джесс, не сейчас, пожалуйста.
Но она уже подошла. Эдвард попытался отступить, но она перехватила его за руку и уверенно взялась за рукав рубашки. Подняла его.
На коже предплечья — чёрная метка. Тонкие линии, словно выжженные огнём. Метка, которую Том Риддл даровал своим. Знак верности.
Эдвард тут же вырвался.
— Мне пора.
— Куда?
— Не твоё дело, Джесс.
Он уже был у двери, но перед тем как уйти, задержался, повернулся и бросил:
— Ты уже пострадала однажды, когда вмешалась. Не повторяй свои ошибки.
Делай, как остальные.
Закрой глаза. Хотя бы на этот раз.
И ушёл.
Осталась только тишина. Джессика стояла в кабинете, в котором раньше когда они ещё были детьми вместе обсуждали книги, зелья, будущее. Теперь — только ложь.
Она опустила взгляд на свои ладони, всё ещё помня ощущение его руки — и метки.
Такая простая, такая страшная.
Она вышла, не закрывая дверь, и столкнулась с Патрицией. Та молча, взгляд у неё был обеспокоенный, но спокойный.
— Можно… увидеть Тео? — тихо спросила Джессика.
Патриция кивнула и жестом пригласила следовать за собой.
По дороге они не сказали ни слова. Лестница скрипнула под ногами. Коридор, украшенный семейными портретами, казался чужим, словно из другой жизни.
Они вошли в детскую.
Внутри было полумрачно, пахло сухими травами и детским молочком. В колыбели у окна мирно спал Теодор. Маленькое тёплое существо — невинное и ничего не знающее. Он чуть пошевелился, вздохнул во сне.
Джессика подошла ближе, опустилась на колени рядом с колыбелью. Положила руку на край, не касаясь малыша. Просто смотрела.
Немного сбоку Патриция стояла, скрестив руки на груди. В её взгляде было что-то… усталое. Как будто она тоже уже всё понимала, но не знала, как остановить.
— Он на тебя похож, — прошептала Джессика.
Патриция кивнула.
Тишина между ними была густой, насыщенной несказанным. Джессика провела пальцами по краю одеяла, поправила его — так, как когда-то папа поправляла ей. Потом встала, легко, беззвучно.
На выходе она бросила взгляд на спящего Тео ещё раз. Попрощавшись с Патрицией вышла из поместья.
Просто вышла.
Мысли путались, как будто внутри всё сжалось в тугой комок. Она долго стояла у входа в особняк Нотов, прежде чем аппарировать. Не туда, где её ждал тёплое гнездо и Тибби с чаем, а в Косой переулок — место, где всегда было оживлённо, шумно и беспечно. Хоть когда-то.
Улицы были заполнены людьми. Маги спешили по своим делам, ученики Хогвартса выбирали перья и мантии, лавки светились витринами.
Джессика шла без цели, машинально глядя на витрины. Она прошла мимо «Флориш и Блоттс», запах пергамента ударил в нос, но не принес привычного утешения.
В ушах звучали слова Нота: «Просто перестань… Закрой глаза…»
Может, он прав? Может, проще…
И тут — крик. Пронзительный, отчаянный.
Она резко обернулась.
В конце улицы, у магазина зелий, вспыхнул огонь. Из дверей вылетел маг, весь в копоти. Люди в панике бросились в стороны. Вслед за ними из здания вышли фигуры — в чёрных мантиях, с капюшонами и масками.
Их было много — семеро или восемь.
Один поднял палочку и с хриплым голосом крикнул:
— Crucio!
Луч боли ударил в спину ведьмы, убегающей с ребёнком. Она упала, закричала. Маг рядом подхватил ребёнка и потащил её за угол.
Нет.
Руки Джессики сами потянулись к палочке. Она побежала вперёд, в самый ад, будто не слышала грохота, не видела пламени, не чувствовала страха.
— Остолбеней!
Один из нападавших замер и рухнул на камни.
— Бомбардо!
Второй бросился в сторону, и заклинание пролетело мимо, врезавшись в фасад лавки. Взрыв разнёс осколки стекла и щепок. Люди закричали, кто-то упал.
Оставшийся в строе заметил её. Он замер — на мгновение, будто не ожидал увидеть здесь ее.
Но затем поднял палочку и бросил:
— Confringo!
Взрыв — в воздухе, рядом с ней. Джессика успела пригнуться, укрыться за упавшей тележкой с перьями. Её сердце билось как безумное, уши заложило от шума.
Она вынырнула из укрытия и бросила:
— Петрификус Тоталус!
Но тот уже отпрыгнул, отразив заклинание. Осколки посыпались снова.
Удар за ударом — улица превращалась в поле боя. Маги разбегались, авроров всё ещё не было. Пламя лизало фасады, в воздухе пахло гарью и пеплом.
Противник Джессики двигался быстро, но… слишком осторожно. Его заклинания били мимо, срывались раньше времени, будто он специально не попадал. Это настораживало.
Каждое его движение выдавало опыт. Он не был обычным наёмником. В нём чувствовалась выучка, дисциплина — и что-то ещё.
Он бросил в неё ещё одно заклинание, Джесс парировала — и метнула в ответ Сектумсемпра.
— Протего! — выкрикнул он, и щит вспыхнул, но частично пропустил лезвие. Его плечо кровоточило, но он не остановился.
Напротив — его глаза, скрытые под капюшоном, горели. Не злобой. Болью?
Почему он не пытается убить меня?
Она замешкалась на долю секунды — и этого хватило.
Он ударил Редукто — не в неё, а в стену за её спиной.
Ошибка. Большая ошибка.
Старая каменная кладка, надломленная огнём и взрывами, не выдержала. С глухим треском верхняя часть фасада покачнулась и рухнула вниз.
— ДЖЕССИКА! — пронзительно, отчаянно, почти… знакомо.
Она успела повернуть голову.
Камни и балки обрушились на неё лавиной. Удар. Боль. Тьма.
В последний миг она услышала, как кто-то — не с улицы, не из толпы, а именно он — тот, кто был врагом, — кричал её имя.
И потом — ничего.
