Не без причины

      Отложив в сторону бумаги, с которыми Изуку возился последние полчаса, он наконец с уверенностью мог сказать, что на сегодня его работа закончена. А он очень переживал и вчера, и сегодня, что не успеет до конца рабочего дня, но всё обошлось. Взглянув на часы, он отметил, что до самолёта у него были в запасе как минимум часа три с учётом всех возможных пробок, через которые придётся пробираться до аэропорта вместе с Каччаном. У Изуку была запланирована лекция в другом городе. С того момента, как Кацуки, Всемогущий и все остальные вложились в его геройский костюм, — получение которого Деку воспринимал подобием прекрасного сна, — ему теперь приходилось выполнять работу не только учителя, но и героя. Прошло очень много времени с того дня, когда он вернулся в ряды героев, произошло столько разных событий, воспоминания о которых становились ярче и удивительнее с каждым днём. Нагрузка была непомерно большая, однако Изуку со всем справлялся и с радостью принимал приглашения в школы и университеты в качестве почётного гостя — практически легендарного героя, как часто говорили о нём репортёры из самых известных журналов и новостных каналов. Подобные заголовки смущали Деку, он часто отмахивался от любых бравад, направленных на его восхваление, но все принимали его сопротивление за естественную скромность, и это было отчасти правдой.       Взяв со стола телефон, Изуку написал Кацуки.       «Я уже готов, Каччан!»       Пробежавшись глазами по их недавней переписке, Изуку невольно улыбнулся. В памяти периодически всплывали воспоминания о событиях прошлого. Он вспомнил о своём переезде к Кацуки, о его предложении, совместной работе героями, опасностях, которые они встречали плечом к плечу; дни и ночи полные страсти, любви и покоя. Он не видел ни настоящего, ни будущего без этого человека.        Изуку старался игнорировать те воспоминания, в которых оба пережили страх потери друг друга, но он никогда не забывал о них. Случившееся значило слишком много для обоих, это были события, без которых, вероятно, не сформировались бы их нынешние взаимоотношения.       Собрав рюкзак, Изуку покосился на геройский костюм, который стоял возле его рабочего стола; тот уже не был новым — «с конвеера», — но по-прежнему сверкал идеальной чистотой. Он был компактным, довольно лёгким, но при этом технологичным, могучим, создающим энергию из ничего, — совершенное творение человеческой мысли. Изуку с благодарной нежностью вспоминал тот день, когда Всемогущий вручил ему этот костюм, и с любовью повторял поздравление Каччана, в котором тот приветствовал его возвращение обратно в ряды героев. Теперь они вновь могли соревноваться друг с другом, о чём Кацуки также не забыл упомянуть.       Услышав уведомление, Изуку вновь взялся за телефон.       «Я еду, буду минут через двадцать», — ответил ему Кацуки.       «Хорошо, буду ждать тебя у главных ворот, как обычно», — улыбаясь, набрал сообщение Изуку.       Взглянув ещё раз на часы, он кивнул собственным мыслям и вновь взялся за журнал, собираясь пересмотреть записи о проблемных учениках, с которыми планировал провести дополнительные беседы сразу после того, как вернётся из командировки. Прошло некоторое время с тех пор, как в правительстве отменили закон, по которому преподавателям требовалось составлять ежедневные отчёты, и сейчас этого можно было не делать (для достижения поставленной цели были введены совсем другие процедуры), однако Изуку, как и многие другие ответственные учителя, продолжал уделять особое внимание проблемным детям, потому что искренне боялся повторения ситуации с Кайоши. Перелистнув страницу, он нашёл глазами место, на котором остановился вчера, и взялся за ручку.       По радио, которое стояло на окне символом ретро стиля, тихонько шуршало в стороне на новостной волне. Оно привлекло внимание Деку, только когда ведущий упомянул имя Динамита. Он рассказывал о вчерашнем событии, произошедшем в бизнес-центре вечером. Успешную операцию по предотвращению теракта провёл упомянутый Герой, и ведущий не упустил возможности пошутить на тему взрывных веществ, ведь Динамит наверняка лучше всех в них разбирался.       Прислушиваясь к новостям, Изуку испытывал гордость за Кацуки. С тех пор как он вернулся в строй, популярность выросла не только у самого Деку, но и у Кацуки — тот находился на пятой строчке популярности! Когда Изуку узнал об этом, он чуть было не задушил Каччана в радостных объятьях. Последние годы прошли для Бакуго не лучшим образом, и новые законы дополнительно препятствовали его росту, но сейчас всё было иначе. Изуку в шутку начал дразнить Каччана, говоря, что такими темпами он не скоро будет Номером Один, ведь сам Изуку был на одну строчку выше. Но Кацуки не реагировал на это, как вспыльчивый ребёнок, чего можно было от него ожидать, и всё же он заверил Деку, что ещё надерёт ему задницу.       Интереса их личностям добавлял и тот факт, что герой Один-за-всех Деку случайно на одном из интервью упомянул о своей помолвке, после чего в СМИ не смолкали слухи с перечислениями всех возможных кандидаток в течении целого месяца, но потом каким-то образом в сеть ушли совместные фото Деку и Динамита, по которым все сразу догадались, кем они друг другу приходились на самом деле, и поднялся такой шум, что первое время Изуку даже побаивался выходить на улицу.       Но он опасался не только любопытных репортёров, случайных прохожих, учителей из Юэй и коллег по геройской работе, но и того, что у них с Кацуки могли испортиться отношения на фоне общественного внимания, на половину состоящего из порицания. Однако ситуация только сблизила их ещё сильнее. Несокрушимая убеждённость в том, что они всё делают правильно, и бесконечная любовь и забота Кацуки придавали Изуку уверенности в себе и в будущем дне. И хоть в обществе отношение к их помолвке было двойственным, по итогу популярность обоих только возросла.       До приезда Кацуки оставалось меньше пятнадцати минут. Проверив ещё раз бумаги, Изуку взял свой костюм и направился к двери из учительской, но та открылась раньше, чем он успел взяться за дверную ручку.       На пороге оказалась Очако. Она была одета в геройский костюм, взглянув на который Изуку сразу вспомнил, что она должна была приехать сегодня в Академию. Её пригласили провести лекцию о её организации.       — Урарака?! — удивился Изуку, замерев прям напротив неё. — Привет!       — Привет, Деку-кун, — улыбнулась она в ответ, делая шаг внутрь учительской.       Изуку на мгновение растерялся и не сразу сообразил, что делать:       — Я забыл, что ты сегодня приезжаешь, прости! У меня просто было много работы, надо было написать…       — Ничего страшного, — успокоила она. — Ты всё равно скоро уезжаешь, а я просто зашла поздороваться.       — Проходи. Хочешь я сделаю тебе чай?       — Спасибо, я не откажусь, но ты разве не спешишь?       — Каччан приедет минут через пятнадцать только, так что мы успеем поговорить.       Быстрыми, заученными действиями Изуку достал чистую чашку и налил в неё заварку, в чайнике ещё была горячая вода, потому что совсем недавно им пользовался один из его коллег. В это время Очако, спрятав руки за спиной, краем глаза рассматривала рабочий стол Деку.       Вскоре Изуку вручил Урараке чашку.       — Прости, что отвлекаю тебя, — снова решила извиниться девушка. На её без того розоватых щеках появился румянец.       — Всё в порядке, — улыбнулся Изуку.       Сделав маленький глоток, Очако спросила:       — Как проходят лекции? Я слышала много отличных отзывов о тебе, говорят, что у тебя здорово получается сохранять внимание молодёжи, и что ты очень обаятелен.       — Эм, да, — Изуку в смущении засмеялся, но в тоже время ему было очень приятно это слышать, — я тоже об этом слышал. Честно говоря, никогда не думал, что смогу держать себя в руках перед таким большим числом людей; когда-то я и слова вымолнить не мог.       — Помню, — засмеялась Очако, — тебя всего трясти начинало от страха.       — Да, я просто был слишком не уверен в себе…       — Но сейчас ты стал совсем другим.       Поймав на себе её взгляд, в котором читался целый скоп разнообразных эмоций от восхищения до ожидания, Изуку согласно кивнул.       — Как у тебя дела? — решил он задать простой вопрос.       — Всё хорошо… — расплывчато ответила Урарака, посмотрев на содержимое чашки. — А как у тебя?       — У меня тоже всё хорошо.       Очако была одной из тех, кто неоднозначно отреагировала, когда узнала об отношениях Изуку с Кацуки. Изуку почти совсем не общался с ней на личные темы, кроме того, он помнил, что у неё до сих пор были проблемы с ментальным здоровьем, вызванные смертью Тоги; любые разговоры о любви могли незримо ранить её — и она сама могла этого не заметить. Он не хотел причинять ей дополнительной боли, потому старался избегать этой темы. Но сейчас, когда всем было известно, кто являлся его парой, игнорировать сей факт никак было нельзя, и в глазах Очако можно было видеть множество мыслей, которые несомненно касались отношений Изуку с его мужем.       — А с Бакуго-куном тоже всё нормально? — неуверенно озвучила Урарака.       — Конечно, — кивнул Изуку. — У нас всё хорошо.       — Угу…       Деку не очень хотел продолжать разговор на эту тему, но, наблюдая лёгкое напряжение в движениях Очако и общую скованность, подозревал, что она пришла в том числе, чтобы поделиться своими мыслями по этому поводу, и вряд ли просто отступит.       Очако подняла взгляд тёплых, карих глаз и мягко улыбнулась:       — Знаешь, я правда рада за вас, хотя ты мог этого и не заметить.       — Я… да, прости, но спасибо большое!       — В тебя легко влюбиться, Деку-кун, — слишком мягко произнесла Очако.       Изуку почувствовал знакомое тепло на щеках и сам удивился своей реакции.       — Я… — Она вздохнула, — я тоже когда-то была влюблена… в тебя. Да, говорить об этом в прошедшем времени будет правильнее, но, да, я любила тебя, Деку-кун. Наверное, стоило сказать об этом раньше, но сейчас уже поздно…       Если до этого Изуку чувствовал тепло, то после услышанного его будто обдало холодом.       — Что? Ты хочешь сказать, что… Зачем ты…       — Я говорю это не затем, чтобы как-то мешать вам с Бакуго, прости, если ты так подумал, прости меня, просто я подумала, что если не скажу сейчас, то не скажу уже никогда.       Изуку молчал. Он не шевелился, в изумлении смотрел на Очако и едва мог осознать то, что ему озвучили. Это казалось чем-то невозможным, каким-то абсурдом, придуманным не самым выдающимся писателем-фантастом.       — Я… не знаю, что сказать…       Очако тоже молчала и не пыталась смотреть Изуку в глаза. Чашка в её руках медленно остывала. На несколько мгновений они погрузились в собственные мысли. Сгустившуюся тишину в учительской внезапно разогнал звук открывающейся двери.       — Здравствуй, Урарака.       — Здравствуйте, Айзава-сенсей…       Изуку не посмотрел в его сторону. Недавнее признание Очако буквально выбило почву из-под ног, и он в мучениях пытался отыскать опору в своих чувствах — но не к ней.       Заметив напряжение между бывшими учениками, Айзава быстро понял, что ему лучше уйти. Налив себе чашку чая, он вышел обратно за дверь.       Через некоторое время Очако вновь заговорила:       — Я начала испытывать к тебе… что-то такое после того, как ты спас меня от робота, помнишь? На вступительных экзаменах. Ты был единственным, кто действовал быстрее других и решил помочь мне; я до сих пор очень ценю тот поступок.       Это был совсем не первый и не последний раз, когда Деку так делал. Забота о других — его особая черта, потому он и смог стать героем, даже не имея причуды. И тот случай с Ураракой не был первым. Первый был с Каччаном, когда Изуку сломя голову бросился спасать его от Грязевого злодея. А последний раз также произошёл с Каччаном, и после него Изуку бы не выжил, если бы рядом не оказалось Эри. Он невольно сдвинул брови, будто испытывал физическую боль прямо сейчас. Это воспоминание действительно причиняло ему боль, и он не хотел к нему возвращаться.       — Да, я помню…       — Я сначала подумала, что мне просто приятна чья-та забота, но потом я поняла, что испытываю что-то гораздо больше, чем просто симпатию.       Она странно усмехнулась, пряча глаза за густыми ресницами. То, что она озвучила, было ей приятно, но в тоже время причиняло боль — это было видно по блеску в её глазах, но это не были слёзы.       — Я не стала ничего говорить тебе, потому что знала, что тебе не до меня и моих глупых чувств, я держала всё в себе до последнего момента и дождалась до того, что теперь тебя точно никогда со мной не будет…       Изуку по-прежнему молчал. Внутри всё затвердело, будто скованное льдом, но вместе с тем он испытывал жалость. Ему было очень жаль Урараку, но он не мог ей ничем помочь.       Взгляд сам собой скользнул по её силуэту. Она ведь когда-то нравилась ему, она всегда была мила и дружелюбна с ним, Изуку считал её своим другом, помогал ей. Но воспринимать её как женщину, а не как «девочку из его класса», Изуку не то что бы не мог, но даже не пытался, и сейчас мысли сами зарождались в голове, невольно сравнивая её с Кацуки.       Как и все прочие девушки, Очако представлялась Изуку нежной, изящной и гибкой; её руки наверняка были гладкими и ласковыми, а её тихий голос пробуждал бы Изуку птичьей трелью по утрам, если бы они были вместе, он бы чувствовал себя в безопасности. Возможно. Но, возможно, и нет.       И на первый взгляд могло сложиться впечатление, что Кацуки полная её противоположность. Его руки грубые, мышцы жёсткие, узловатые, как стальные троссы, он сильный, агрессивный, с опасной причудой. Но на самом деле Каччан мог быть нежен, он был заботливым и любящим; с ним было спокойно кто бы что бы не говорил. Кацуки — не просто «тот самый Великий Убийственный Взрывной Бог Динамит» из новостей, Кацуки — самый близкий, самый дорогой его сердцу человек.       Слова Очако словно что-то испытывали в Изуку, проверяли на прочность его верность; он чувствовал это давление, и оно ему не нравилось.       — Прости, что говорю это только сейчас, наверное, не стоило вообще это озвучивать, надеюсь, ты не злишься на меня… Не знаю, изменилось ли бы что-то, если бы я сказала тебе раньше, хотя бы после выпуска из Юэй, но это не имеет теперь никакого значения… — Её голос дрогнул, ей стало сложнее говорить, но она продолжила: — Я уверена, что у тебя всё будет хорошо, Деку-кун, я очень рада за тебя и желаю тебе удачи во всём.       — Урарака… — Изуку протянул ей руку, желая помочь. Ему было больно видеть, как её терзает вина — вина перед самой собой.       — Не переживай за меня, всё хорошо… — смахнув одинокую слезу, проговорила Очако.       — Прости меня…       — Нет, это ты прости…       Она взяла его руку в свою и на мгновение сжала холодными пальцами, а потом быстро отпустила.       — Я пойду. Пока.       Оставив полупустую чашку на столе, Очако ускользнула за дверь, а Изуку просто проводил её вглядом. Он не смог сказать ни одного слова на прощанье, будто что-то застряло в горле, из-за чего было сложно даже дышать. Страшная тоска за чужое горе сковала его в безжалостных тисках. Он чувствовал чужое несчастье и не мог сбросить с себя это ощущение в течении ещё нескольких минут. Изуку не знал, что делать и, присев обратно в рабочее кресло, уставился в пол бессмысленным взглядом.       Со временем разум переборол эмоции, и Изуку вдруг подумал, что всё не так страшно. Урарака могла справиться с собой и своими чувствами, в конце концов она много лет хранила этот секрет и со временем её привязанность прошла сама собой; она поддалась печали просто потому, что жалела себя, жалела упущенное время. Это было проявление минутной слабости, с которой она сталкивалась не раз, но она была сильной. Она была и оставалась другом Изуку, и на этом их общение не собиралось заканчиваться; они будут писать друг другу дальше, будут по-прежнему общаться.       Мысли об этом немного успокоили Изуку, и ещё через минуту он встал на ноги. Он взял свой телефон и взглянул на экран. Изуку не знал, чего хотел сделать, но пальцы сами напечатали одно предложение и отправили его Кацуки:       «Я люблю тебя», — гласило сообщение.       Очако не смогла когда-то озвучить ему эти слова, но Изуку её не винил, ведь он сам несколько лет подряд не мог сказать того же Каччану. Они долгое время боялись отказа, но медленно сближались, и риск смерти стал последним для обоих шагом навстречу друг другу. Изуку не мог себе представить, как что-то подобное произошло бы между ним и Очако, да и мысли об этом казались ему подобием измены.       Это действительно больше не имело никакого значения, потому что у него уже был любимый человек, ради которого он был готов буквально на всё.       В волнении сжимая телефон в одной руке, Изуку медленно направился на выход. И вдруг он услышал звук входящего сообщения. С опаской взглянув на экран и прочитав сообщение, он вскоре ласково улыбнулся, отмечая про себя, насколько большая была разница его реакции на слова Каччана в сравнении с Очако.       «Я за рулём, и мне неудобно набирать текст, но я тоже очень тебя люблю», — ответил ему Кацуки, а вскоре следом пришло ещё одно сообщение: — «Я буду через пару минут».       Изуку схватил свои вещи вместе с геройским костюмом и бросился бежать к главным воротам, встречать своего Каччана.