Мой. Подписано: Волдеморт

      Гарри разрезал гранат на две части и выбил зерна на тарелку, напевая гремящую на весь лофт «Rolling in the Deep». Посыпал ложкой сахара и залил белым вином, заметив, как экран телефона вспыхнул.              Мамочка       Прекрати игнорить меня!              Он смахнул сообщение и сунул ложку в рот.       Экран снова засветился: кое-кто перешёл в наступление. И не отстанет ведь.       — Алекса, выключи музыку. — И стало тихо. — Прими звонок.       — Ну наконец-то! — прогремел злобный голос Невилла.       — Я даже не начал, — опередил Гарри его вопрос.       — Что, прости?!       — У меня творческий застой, — помахал Гарри ложкой.       — У тебя не бывает творческого застоя! — с возмущением парировал его друг и по совместительству агент.       — Не могу решить: убить Лолу окончательно или же…       На том конце послышалось злобное сопение.       — У тебя две недели, Гарри.       — Мне нужен минимум месяц.       — Две. Недели!       — Месяц, — опёрся Гарри на столешницу. — И вообще — зачем мне всё это? Пора стоять обеими ногами в новой эпохе.       — На что это ты намекаешь?       — Жанр устаревает, — заявил Гарри, весело постукивая пальцами по гранитной поверхности. — Ты видел запросы на онлайн-площадках?       — Нет… Гарри… НЕТ!       — Не нет, а я хочу писать романы, — кивнул он. — Порно-романы.       — Нет, ты не хочешь! У тебя контракт с издательством ещё на два года, и в этом контракте указан жанр…       Гарри фыркнул.       — Пока меня успешно доят, им плевать на это, — пояснил он и, подхватив тарелку и телефон, пошёл к дивану. — Скажи мне вот что… Нет, лучше напомни, а то я запамятовал: какой успех был у «Балкона дьявола»? Давай-давай, и погромче скажи.       — Гарри…       — Ах да, она снова стала бестселлером. Растаскали как пирожки моей покойной бабки, — не стал дожидаться ответа он.       А последняя книга включала сцены сексуального характера. Весьма откровенные, о да.       — И кто во время пресс-релиза делал упор именно на это? — продолжился риторический допрос.       Невилл молчал. Очень недовольно, судя по шумному дыханию.       А Гарри вскоре планировал не зависеть вообще ни от кого: или открыть собственное издательство, или перейти к модели самиздата.       Когда он только начинал, всё это было долго. Он отправлял книгу на почту — самую первую вообще стопкой листов — и ждал ответа. Первый раз ответ пришёл спустя четыре месяца. Оказался он отрицательным. Гарри тогда поставил своё первое произведение «Перо с шестого этажа» на полку и долго смотрел на него. Роман про слепую пианистку и юного почтальона — вскоре солдата, отбывшего на войну — никого не интересовал. Он был пронизан фатализмом, как ему сказали, а тенденции тогда менялись так же быстро, как и вкусы среднестатистического читателя — никому оказалась не нужна новая своеобразная Вирджиния Вульф. Тем более с членом.       Вторая отправленная им книга спустя год завершилась контрактом. Гарри такой глупости в жизни не сочинял. Кажется, половину книги он написал в пьяном угаре. И сие творение было помечено гениальным: сравнено, чёрт побери, с фрагментами Раймона Кено, описано абстракцией — всё это, пока Гарри хлопал глазами и подтирал своими же почеркушками задницу.       Разумеется, абстракция — он сам не понял, что написал.       И когда это разошлось… когда это описывали, как проникновенный детективный роман, где всё действие происходило в голове главного героя, Гарри оставалось лишь задумчиво кивать. Людям вообще нравится смотреть на полотна с тремя кляксами и с умным видом отмечать то, чего там нет в помине: глубокого смысла например. Но его какое дело?       Деньги не пахнут.       Конечно, направление он поменял вместе с издательством, начав строчить детективы. Около пятнадцати в год. Это если ему надоедало. А так можно было и до двадцати дотянуть мыслю и растянуть её ещё на парочку.       Самое удивительное, чем абсурднее они были, тем быстрее расходились. Безусловно, литература бывает всякой, и это плюс: все мы — фломастеры в наборе, и на каждого теперь должно быть по колпачку. И-инклюзивно и у-удручающе. А тенденция — с которой ему пришлось постепенно свыкнуться — такова, что чем проще, тем лучше. Что-то, что с натяжкой можно описать словом «сложное», что-то, взывающее к литературным эпопеям прошлого, не ассоциировалось как раньше с развлечением. Как всегда, если речь идёт о массах, а издательства только и мыслят в терминах массовых продаж, если ты, разумеется, не проверенный временем автор. С другим — к независимым стучаться, и a vivir la vida с парой грошей в карманах. Нет, когда себя успокаиваешь, то пытаешься как можно меньше обобщать: то другое тоже читали, безусловно, но между зевком и зевком отдыхали мозгами на таких книжках, как его — разве это может быть плохо, если полезно и релаксирует? Не-а. И именно поэтому Лола — жертва обмана коварного Джона — вышла на того и должна была решить: сдать преступника в полицию или же… закрутить с ним бурный роман.       Гарри вечером кидал дротики в оба варианта — куда больше раз попал в слово «роман». А роман ещё надо прописать. Да так, чтобы Джон сверкал бицухой, говорил низким прокуренным голосом «детка» и прятал в штанах волшебную палочку истинного наслаждения. Лола будет в восторге. Гарри же не станет препятствием на пути у их бурного воссоединения — с улыбкой похлопает, а затем снова — вместе с толпой восторженных читателей.       Какой бы бред он ни писал, но признаваться в этом не собирался. Никому… кроме разве что Невилла. Ему можно: как агенту и как другу. Не по статусу Гарри быть рациональным — положение обязывало. Поэтому, когда на его работу выходила очередная нелестная рецензия, приходилось делать морду кирпичом и недовольно сверкать из-под очков на всех диванных критиканов: ошибки есть? Нет. А сюжет — дело десятое, мол. И вообще: вкуса у вас нет, дети. Гарри так и делал. Всё же на гонорары он жил припеваючи и терять это не желал. Напротив — хотел больше денег. И раз уж барахтаешься в литературном дерьме, какая разница, как глубоко потонешь в нём? Может, у него получится вывести порно-романы на новый уровень (нет).        Его позиция объяснялась и другим: горбатого могила исправит, как говорится. Гарри был тем ещё врединой. Наверное, именно поэтому даже при всём осознании уровня своих работ, он обожал доказывать обратное. Назло.       — Вы сказали, что это «дерьмо», написанное «дерьмовым автором»? Я правильно вас понял?       Ему там что-то отвечали, а Гарри уже сваливал на Невилла повестку о том, что собирается подать иск за нанесение ущерба его достоинству. Сколько раз он судился? Просто из азарта и скуки. Невилл считал, Гарри же потерялся в цифрах. Но вот на одного человека он ещё иск не подавал — ждал удобного момента. Хотя мог бы, и материала было достаточно, чтобы выиграть и оставить Волдеморта без исподнего. Но он не делал этого: во-первых, издательство попросило умерить пыл — а то на него уже чёрных пиарщиков не хватает, — а во-вторых, он утомился за предыдущий год. Последний иск затянулся, сраная бюрократия ещё на пару лет отбила у него всё желание сидеть в зале суда. Раньше всё как-то быстрее происходило. Сейчас, видимо, у них дел по самое горло и его приколы ставят в самый конец очереди. Можно радоваться, конечно, мокрым трусам кучи детишек, сидящих за компами, но Гарри почувствовал себя как-то странно… каким-то устаревшим на мгновение — дедом, что ли.       Тем самым, что недовольно бурчит, изводит всех своим дурным характером и постоянно повторяет, что раньше-то было лучше.       Пусть он отвечает, что ему тридцать семь, когда по докам все сорок четыре, но не девяносто же…       — Ты меня слушаешь?! — заорав, едва ли не оглушил его Невилл.       — Месяц, — выдал Гарри.       — Чёрт с тобой, но я о другом: ты помнишь про то, что собирался быть милым со всеми теми блогерами, которых затаскал по судам?..       — Какие-то гегемонистские планы — неужели мои? — вздохнул Гарри.       — Будет блогерская вечеринка. Там будет Джиневра…       О.       Их совместное творение блогеры особо ненавидели.       — …я достал для тебя приглашение, — обрадовал его Невилл.       — Чтобы я там покрылся плесенью? — вяло спросил Гарри.       — Как насчёт того, чтобы достать белый флаг?       — Ску-учно, — завалился набок Гарри и уставился в потолок.       С каждой секундой его настроение скатывалось всё сильнее. Вечеринки блогеров — почти что вечеринки инфлюенсеров. Но не совсем одно и то же. Хотя тех, кто ни на что не влиял, особо там и не увидишь, разве что их хотят продвинуть присутствующие спонсоры — это если найдут. Вроде так всё работало — Гарри должен был вникать, по мнению Невилла, но Гарри не вникал: задачи продвижения — не его стезя в конце концов. А он сам продвигал себя иными способами, которые Невилл маркировал как «вредящие репутации». В общем, вечеринки: скучные вечеринки, где они хайповались, снимали, болтали с мнимыми подписчиками, теряя зрение в экранах телефонов…       — Ничего не знаю, Гарри, — проворчал Невилл. — Твоя склочная натура начала утомлять всех. Хайп прошёл. Ещё немного, и это повлияет на продажи.       — Чушь.       — Это не мои слова, а пиар-менеджера! — злость в голосе Невилла была теперь почти что истеричной.        Гарри смиренно вздохнул и улыбнулся:       — Не злись ты так. Обещаю, что буду вести себя хорошо. Седина в бороду, бес в ребро…       — Это уже звучит нехорошо, — возразил Невилл.       — И прилично оденусь. Никаких ковбойских сапог и кожаных шортов…       — Гарри!       — Буду сидеть смирно и пить коктейли. Там ведь будут коктейли?..       — Ты знаешь, на кого похож? На стареющего мальчишку, не желающего это признавать! Можешь хоть раз отнестись серьёзно к происходящему?       Если бы он относился серьёзно — включая это оскорбление, — давно бы повесился на бумажной верёвке из собственных сочинений.       — Это для тебя, а для остальных я — горячий папочка.       — Без детей.       — Не лишай мои слова сексуального подтекста.       — Молю только об одном, — настороженно зашептал Невилл, — не спутайся с какой-нибудь несовершеннолеткой…       — И снова по больному, — сморщился Гарри. — Если ты не забыл, у меня не стоит…       Это и была одна из проблем: он строчил порнушку с каменным лицом. И только оно было каменным — всё остальное, к сожалению, не испытывало воодушевления. Точнее, происходило это невпопад. Присутствовал он как-то на будничной автограф-сессии, и вдруг рак на горе свистнул. Хорошо, что он сидел, а над ним возвышались стол и куча стопок с книгами.       Не то чтобы это было неловко, а скорее неудобно: подумали бы ещё, что у него встаёт на собственный успех.       Наверное, это всё тот комментарий про маленький член.       — Что «член»? — раздался удивлённый голос Невилла.       — Кажется, твоя плохая память и волнение о моей репутации помогли мне понять, что со мной не так: меня обидел комментарий про мальчика-с-пальчика в штанах… Надо сообщить доктору Ваблатски. Запиши меня на сеанс.       — Ты пьян?..       — Я? ДА ТЫ ЧТО? — Гарри уставился на утопающий в вине гранат. — Веду здоровый образ жизни, ем фрукты. А вообще, мне нужно кое-что посмотреть. Пока, — и, не дав Невиллу и слова вставить, отключился.       Он ещё не смотрел последний выпуск Волдеморта. После них Гарри особенно хорошо ловил вдохновение для дополнительной порции остросюжетных поворотов. Он зашёл на канал — пустой — и набрал в поисковике… чтобы понять, что кое-кто его заблочил.       Вот зараза мелкая.       Теперь создавать очередной аккаунт.       Гарри сунул ложку больше с вином, чем с гранатом, в рот, вышел из прежнего акка, пароль от которого можно было забыть, и начал создавать новый.       Интересно, а эта мелкая змеюка полирует флаконы с ядом, чтобы взять с собой на вечеринку или пропустит сие грандиозное мероприятие?       Рука сама потянулась к телефону, где была открыта переписка с Невиллом.

      Гарри

А Волдеморт будет?

      Мамочка       А тебе зачем?       Ты ведь не собираешься на вечере примирения в него иском ткнуть?!       

      Гарри

Какой ты душный

      Гарри закидал его смайликами.              

Хочу сообщить ему по секрету, что готовлю новый шедевр

             Он усмехнулся, послав второе сообщение.       Как раз ему по душе придётся.       Лола…       Как там было?       «Мозгов героине завести забыли. Эта, условно, „Лола“ из притона, убегала от убийцы — внимание! — на, сука, шпильках. А дешёвая версия всеми любимого Крюгера даже не спешила. Что он там делал? Ах да! Царапал ножом капоты всех машин, пока эта дура ковыляла куда-то в лес. Я бы её сам зарезал, вот честно!»       Гарри тогда закидал его в комментариях под видео: «Раз такой умный, напиши сам — посмотрим, сколько книг продашь: одну или минус одну».       А потом появилась героиня новой книги — Лола. И Лоле не просто мозгов он не насыпал, он их высыпал — все: до последней извилины. Поэтому, когда Джон явится, она скажет:       — Я так ждала тебя.       — Почему?.. Я же хотел убить тебя. Неужели ты не боишься меня?       — Нет, не боюсь, — поползёт она по кровати в его сторону. — Это дико возбуждающе. У тебя с собой пистолет?       — Да…       — Угости меня им.       Гарри откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущийся смех. Не забыть бы посвятить книгу и спросить при встрече потом, не хочет ли он, чтоб Гарри угостил его… пистолетом.       Конечно, этому придётся придать видимость глубокого смысла, но скелет останется скелетом — с какой стороны на него ни смотри.       Гарри просто ткнул на видео — потом зарегистрируется, чтоб дизлайкнуть и оставить скабрезный комментарий.       Что там на повестке дня?       Он по привычке сощурил глаза, вчитываясь в название. А оно гласило: «Кровь из глаз или нашумевший бестселлер о любви „Принц на белом скейте“?»       На экране появилась привычная заставка, а следом и блогер собственной персоной.       Гарри напряг память, но не вспомнил подобной книги. Возможно, ещё одна новинка, за выходом которых он не успевал следить. А значит, не его издательство этим занималось.       — И снова здравствуйте, дражайшие подписчики, — Волдеморт кривовато улыбнулся. — Если вы здесь впервые, то с вами Лорд Волдеморт. Рад приветствовать всех на своём канале «Диванное королевство». Здесь мы узнаём о разного рода первосортной, — он сделал красноречивую паузу, — литературе.       Улыбка стала наглее.       Что он там нёс дальше, Гарри уже не слышал.       Мысли потекли в совершенно другое русло.       Красивый был пиздюк. Правильный такой — в том, что касалось внешности. Как породистый конь.       Гарри цокнул языком, наблюдая, как, схохмив, Волдеморт разводит руками.       А затем всё же зарегистрировался и начал строчить комментарии:       «Спасибо, подрочил!»       «И лайк поставил».       «А у тебя кто-нибудь есть?»       «Я одинокий очкарик в поисках своей половинки…»       Гарри завалился набок, ухохатываясь. Что-то сильно вино ударило в голову — не стоило им завтракать, наверное.       Уже лёжа он продолжал слушать и строчить дальше:       «А как тебя на самом деле зовут?»       «Имя, наверное, красивое такое. Экзотическое какое-нибудь… Володий? Владий? Володомир?»             «И говоришь ты классные штуки…»       «Мог бы, два лайка поставил, поэтому поставлю в смайликах!»       «Лови!»       «А могу ещё чё-нить прислать? Хочешь нюдс?»       Следующее сообщение он уже не смог отправить — похоже, его снова отправили в бан.       Сев, Гарри почерпнул ещё винишка, слизав с ложки сгустившийся на дне сахарный сироп.       Телефон завибрировал, и Гарри переключил внимание на него.       «Должен быть», — пришло от Невилла.       «Кто должен быть?» — не понял Гарри.       Тут же телефон чуть из рук не выскочил — звонок едва до инфаркта не довёл.       — Ну что? — лениво откликнулся он.       — Интервьюер интервента интервьюировал — а ну, произнёс!       — Интернет интернета интернетил, — лениво протянул Гарри, улыбаясь.       — Я что, слышу голос Риддла на фоне? — тут же забыл про скороговорки Невилл.       — Ага.       — Я не буду ничего спрашивать… Я не буду, — будто бы мантру повторял тот.       И когда он стал таким ворчливым?       — Жизнь прекрасна, — пропел Гарри.       — Что?!       — Так кто там должен быть? — уточнил он, оглянувшись на полупустую бутылку вина, замершую в отдалении.       — Сам же интересовался Риддлом… И я всё же уточню: зачем ты снова сидишь на его канале?       — Я предложил ему встречаться, а меня в бан отправили, — поднялся Гарри и вздохнул. — Наверное, он знает о моей проблемке.       И дошёл до бутылки, содержимое которой закончило в тарелке с гранатом. Туда же он сыпанул ещё сахара.       Всё это время Невилл чем-то там возмущался.       — …Тебе совсем всё равно на свой имидж, да? ДА?!       — Я же не со своего аккаунта предлагал, — протянул Гарри. — Мой давно заблокирован. Вроде. Значит, он всё же будет присутствовать…       К тому же Гарри не слепой идиот — знал, чем Невилл промышлял у него за спиной: слал тому книжки. Конечно же, молчание — своего рода дозволение. Поэтому Гарри не попрекал его этим, как и показным возмущением: зачем да почему.       Ответ у него был один: просто так.       Он замер глазами на трясущем книгой Риддле.       Тот что-то толкал про обложку и переплёт. Вроде бы довольный — хоть чем-то.       И, разумеется, Гарри многое о нём знал: сфера деятельности как бы вынудила... Отговорка. Имя знал, где он живёт — тоже (совсем недалеко). Слал всякое — не на дом, естественно. Всполошится ещё, что у него сталкер завёлся. Поэтому посылал туда, куда и все прочие фанаты, от имени комментаторов, которых банили. У Риддла там уже целая коллекция мастурбаторов собралась его стараниями. Теперь стоило подыскать подарок от нового поклонника.       — Ты ведь помнишь, Гарри, что алкоголь — хреновая муза для тебя? — вмешался в его философские размышления голос Невилла.       Гарри и забыл, что тот висит.       — Помню-помню, но сегодня у меня выходной.       — У тебя не будет выходных, пока ты не допишешь книгу!       Гарри сбросил звонок, но телефон возмущённо завибрировал раза три-четыре. Он сбился со счёта: уделял внимание кое-чему другому.       Едкому комментарию Волдеморта о слепоте редакторов, пропустивших эту какашку про очередную золушку и ультра-мега-супер-пупер-дупер-альфа идеального парня по цепочке дальше — прямо на полки книжных.       Гарри усмехнулся и опустил взгляд.       Внизу было всё грустно.       И даже намёка не было на весёлость, царствующую в его мыслях. Как-то в мыслях тоже стало печально. Гарри обнял подушку и уткнулся в неё лицом.       Так, наверное, Лола обнимет чемодан с деньгами — последним подарком своего бойфренда, которого же сама и застрелит в момент отчаяния «жизнь-тлен».       Гениально…       Гарри аж вскочил.       Не прав был Невилл насчёт его музы. Ой как не прав.       Ноутбук закончил на коленках, но вместо полезного дела он начал искать Волдеморту следующий подарок. В мыслях уже было что-то такое — чтоб побить все рекорды.       Onahole.       О да.       Такую — только, чтоб непонятно было: очко это или вагина.       Жаль, Гарри не знал, что Риддл потом с подарками делает — на полку ставит или же выбрасывает. Может, перепродает — на карманные расходы.       Интересно только, пользуется ли он, прежде чем продать. Потому что цена могла бы возрасти: в этой дырке был хуй самого Волдеморта, короля всех критиканов. Сразу и на аукцион за лимон фунтов.       Гарри бы купил.       Какая сложная цепочка: выкупить собственный подарок.       Оформив презент, он начал ползать в сети в поисках наряда на вечеринку. Эпатировать публику Гарри всё же не собирался, как бы ему ни нравилось доводить Невилла до нервного тика. Однако выглядеть хорошо — да. Чтоб никто не заподозрил, что он уже на полпути к пятидесяти — о ужас, зачем он только подумал об этом…       Настроение качнулось, но замерло на отметке средней весёлости. А когда Гарри отпил прямо из тарелки, стало ещё лучше. Он не помнил, зачем вообще собирался заказывать рубашку и брюки, когда этого добра у него полно. Разве что свежее что-нибудь надеть. Прям с вешалки.       Гарри поднялся, печально вздохнув.       Надо было, чтобы всё это хорошо сидело, а потому — крутить педали. Вперёд и с песней. Каким образом он заснул на велотренажёре, Гарри не помнил. Вроде бы и проспал не так долго — каких-то полчаса выпало из жизни. Так ему показалось. А оказалось почти десять часов.       И много чего успело произойти за это время, судя по разбросанным вещам, разбитой вазе и паре бутылок — пустых, — а ещё лежащим на ковре ноутбуку и тарелке с сыром. Гарри едва слез с тренажёра, чувствуя, как липнут босые ноги к полу — что-то он тут разбрызгал в порыве веселья. Везде валялась одежда. Видимо, решил устроить самому себе показ мод — что-то такое смутно вспомнилось. А главное чудо ожидало его буквами на экране.       Он настрочил аж целую главу.       Наверное, это произошло до переодеваний, раз сыр был нарезан ровно. Гарри оценил, покрутив кусочек между пальцев. А вот что он сочинил — оценил бы по достоинству Волдеморт.       Особенно момент погони.       Лолу и её любовника преследуют; он украл деньги «ну у очень серьёзных людей» — Гарри так и написал, — и собрался сбежать вместе с ней. Их загоняют в угол, и Лола достаёт из сумки… багет. Видимо, он хотел написать Беретту… но как есть. Потому что багет-то стреляет 9 миллиметровым калибром — хоть что-то Гарри помнил. В этот момент подъезжает бандитское подкрепление, и любовник Лолы выхватывает у мёртвого недруга — внимание! — кол. И кол тоже стреляет.       Гарри отправил главу Невиллу — так, чтобы послушать, как громко тот умеет орать. Очень громко, судя по оставленным голосовым — ещё до отправленной главы. А сам повыкидывал всякое валяющееся на полу дерьмо и собрал одежду — липкую тоже, — бросив её в корзину, после чего и вызвал клининговую службу.       Только тогда он заметил, что на экране телевизора всё ещё о чём-то болтает Волдеморт. Правда, без звука.       Вот он — его прекрасный муз.       Хмыкнув, Гарри начал ощущать последствия пьянки.       У него с этим всегда было не как у нормальных людей: он отрубался, ничего не помнил после какой-то порции алкоголя, затем очухивался бодрячком, а спустя полчаса-час наступал отходняк. Противный такой: словно начало простуды.       Вот и сейчас он растёкся по дивану умирающим лебедем, слушая, как хлопнула дверь.       — И за что мне всё это? Почему я когда-то согласился… Почему связался с тобой? Ужас какой, — причитал Невилл. — Боже, Гарри, что ты тут делал…       — Я не помню. Но, — поднял он палец вверх, — похоже, это клубничный сироп.       Невилл бегал из стороны в сторону, недовольно бухтел и тоже убирался. Затем же, зачем и он: стыдно ведь перед уборщицей.       — Ты прочёл главу? — промычал Гарри едва внятно, массируя веки, потом виски, затем — затылок.       — Даже не открывал.       — Прочти — это гениально, — Гарри бы рассмеялся, если бы от смеха головная боль не усиливалась.       — Ты это специально — делаешь мне назло. Говорю — у тебя неделя, ты — месяц. Говорю, что алкоголь — плохой советчик, ты напиваешься с самого утра!       — Скажи спасибо, что я делаю это дома, — улыбнулся Гарри и добавил шёпотом: — И не так уж и часто.       — Себе скажи спасибо, что ума хватило в таком состоянии никуда не пойти, — бросил ему Невилл в ответ и тут же уточнил: — А это что?       Гарри приоткрыл глаза, увидев на его пальце свисающий бюстгальтер.       — Неужели вы собираетесь устроить мне экзамен, профессор?       — Нет, я вижу что это, Гарри, — спрашиваю, что это делает под столом?       — Мне, наверное, стоит возмутиться, — повернулся Гарри на бок, подперев голову ладонью.       Какой же удобный он выбрал диван.       — Гарри…       — Она в спальне, — улыбнулся он и мысленно досчитал до трёх.       Невилл побежал туда на счёт два. Искал недолго — там и негде было прятаться особо. А вернулся злой как чёрт.       — Пиздец. Ты совсем? — и замахал руками, чтобы описать степень его «ку-ку».       — Я-то? Что за вопросы такие — откуда у меня лифчик… Сам носил и тебе советую. Будешь много кушать — повиснут, — и Гарри снова перевернулся.       Уже на другой бок. Спиной к Лонгботтому. Но его злобное сопение не позволяло расслабиться.       — Тестировал, насколько удобно будет сидеть в нём, — пояснил он со вздохом. — Судя по окончанию главы — это очень важно.       А судя по часам, когда он заказал его на дом, озарение нашло где-то к шести вечера.       Невилл запыхтел громче.       Вроде должен был привыкнуть к его своеобразной и местами совершенно дурацкой эксцентричности, а всё удивлялся выходками, как старик — Батюшке Рождеству.       — Я понимаю, что ты разочарован, Гарри, — вдруг сказал он.       — Разочарован?       Невилл не торопился продолжать, а Гарри — уточнять.       — Что всё сложилось так…       — Как «так»?       — Что ты не пишешь то, что хочешь…       Началось.       Философия чайного пакетика: великие мысли в двух граммах сушёных трав.       Гарри приподнялся на локте, обернувшись на него.       — Кажется, мы говорили об этом. И не раз. У меня и так голова трещит.       Повисла пауза, ставшая напряжённой.       — Ну и что, что ты не стал Фоллетом, Гарри? — не сдался тот.       Невилл подошёл и сел в кресло, всё ещё сжимая сраный лифчик.       — И хорошо, что не стал. Его последняя книга — дерьмо, — отмахнулся он. — Писал небось не сам — вообще не его стиль.       — Какая?       — «Никогда».       — Или же он ошибся, решив отвлечься от исторических романов.       — Вот не надо только намёков. Мой поворот руля не такой фатальный для карьеры…       — Ты писал детективы, а собираешься уйти в порно-романы, — напомнил Невилл со слышимым сарказмом в голосе. — Ты хочешь себя потопить? Нас? Нужна откровенность, включи её в сюжет. Как сделал до этого. Читателям нравится твой юмор, самоирония твоих персонажей, элементы сюрреализма… Они не идиоты, что бы ты там себе ни напридумывал. Ты сам не очень понимаешь, как воспринимают твои книги. Есть же причина, по которой многие стали бестселлерами…       Гарри нашёл взглядом Невилла и поднял брови.       — Ты сейчас серьёзно? «Пятьдесят оттенков серого» — тот же бестселлер. Хочешь сравнить их со «Столпами земли»? То что обе книги ходовые не делает их равными, Невилл. И я это прекрасно понимаю. Но меня это не волнует. Может, у Фоллета есть памятник напротив собора, зато у меня есть такие, как он, — ткнул Гарри в экран, где всё ещё надрывался Волдеморт. — Меня, может, и не упомянут в анналах истории, но… Ого! — продолжил Гарри, развивая мысль на ходу. — Денег у меня достаточно, чтобы самому себе памятник поставить… Невилл, срочно узнай, где я могу это сделать.       — Что?.. — осоловело моргнул тот.       — Памятник самому себе, — повторил терпеливо Гарри. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. А Фоллет просто опередил меня — вот и всё.       Лонгботтом смотрел на него с минуту и вздохнул, будто поняв, что не имеет смысла спорить.       — Иди в спальню.       — Мне и здесь удобно.       — Что… — послышался тяжкий вздох. — Я не «мамочка»!       Видимо, кто-то заглянул в его телефон.       — Я бы поспорил.       — Может, хотя бы телевизор выключишь… Хватит пытаться его сглазить.       О чём и речь.       — Я не пытаюсь. Его речи — лучшее снотворное, — и Гарри даже не слукавил.       Вместо этого врубил звук и благополучно уснул.       Под едкие комментарии Волдеморта и тихое шебуршение Невилла на кухне.