Мой. Подписано: Волдеморт

      Когда Том отправил свои наброски Беллатрикс, не было даже двенадцати.       Кто молодец? Он молодец.       В конечном счете решил, что, если что-нибудь будет сильно выбиваться, сценарист поправит, а будет халтурить — навлечет на себя гнев Беллы. А та ой как страшна в нем. Уж кто-кто, а Том знал.       Отослав файл на почту, он выдохнул. Достаточно быстро получилось: в первое время подготовка занимала значительно больше времени, а сейчас многое было доведено до автоматизма. Что ж, путь был пройден длинный. Он не мог сказать про себя: повезло, потому что мне все удается с первого раза или повезло, я самый успешный в своей нише. За всем этим стоял огромный труд. Ежедневный. В их сфере редко бывает так, что успех приходит по щелчку пальцев — скорее, требуется упорная работа, а еще много других качеств, помимо трудолюбия: уверенность, харизма, легкость, собственный стиль…       Сколько раз он слышал одно и то же из разряда: «Подумаешь, блогер. Штаны просиживают, неся всякий бред на камеру — за что им только деньги платят? И делать ничего не нужно — кривляться всякий может». Много чего нужно, помимо кривляний. И много за что нужно платить: за время, которое стоило дорого, за отсутствие приватности и частной жизни, за отдых, которым часто приходилось жертвовать, и психологическое здоровье — одни только хейтеры чего стоили. Практика показала, что простая в глазах прочих работа такая же, как и остальные: она не только о красивой жизни и наслаждении популярностью, свалившейся с небес, но и о банальном труде — иногда в режиме двадцать четыре на семь.       Но не суть. Трата времени — фактор субъективный, зависящий от многих переменных: типа контента, искомого качества, опыта… Том помнил свои первые обзоры. Использовал камеру на ноутбуке, звук был отстойным — пусть он додумался купить микрофон, но фоновый шум никуда не делся, а казалось бы — подойдет любой, который не встроенный. Для освещения использовал лампу для чтения, из-за которой слезились глаза, а он постоянно моргал и щурился, что заметил только на этапе монтажа. Пришлось переснимать. А потом снова из-за какой-то фигни. Структура также отсутствовала: это больше походило на формат влога, но и те были куда более упорядочены, чем его полет мысли. Эдакая парящая говорящая голова. Хорошо, что даже в те времена он не чувствовал ни робости, ни неуверенности, а то вся запись состояла бы из «бе», «э-э-э» и «ну, это». А сейчас тем более проблем с этим не было: затянувшийся процесс съемок был чреват для кошелька. Том знал ребят, которые двадцатиминутный ролик записывали по два часа — он всегда старался укладываться в стандартный тайминг; некоторые готовились неделями — у него же времени до съемок оставалось хуй да нихуя, а запомнить нужно было не только свой текущий текст, но и то, что окажется в руках после исправлений. Почти что подвиг, возможный только имея опыт работы. Ну и команду, которой можно делегировать часть обязанностей — одна Беллатрикс у него за десятерых отплясывала.       С другой стороны, он ведет чертов блог о не самой качественной литературе — в большинстве своем, — а не ракеты в космос запускает. Что там запоминать-то?       Но, наверное, что-то да было, раз коллеги готовились. Наблюдая за ними, Том иногда задавался вопросом: как живется тем, у кого память как решето?       Наверное, дыряво.       Конечно, запомнить — еще полбеды. Может, он не был робким, но несколько первых записей все же терялся — куда ж без этого: некоторые и спустя несколько лет теряются. Однако тупых междометий никогда не вылетало из его рта, если только он сам этого не хотел — в качестве прикола. Например, после каждого абзаца книженций Поттера «э-э-э?» очень было в тему.       Однако за столько лет речь все равно стала плавнее, а минимальных заминок — меньше. Теперь они укладывались в стандартный тайминг видео для ютуба от двадцати до тридцати девяти минут за час — раньше Беллатрикс обычно бронировала студию на столько времени — с настройкой аппаратуры, выставлением света и тому подобной хуенью-лабуденью. Был и откровенный минус: если в самом начале он снимал свои ролики дома — замечательное время, когда можно было весь день не вылезать из пижамы, — то сейчас приходилось тащиться в студию в пробках. Целый… раз в неделю.       Плюс — какая-никакая возможность выбраться из дома.       С появлением собственной команды стало проще. Не сразу, конечно, но проще. У него всегда были сложности в том, чтобы сработаться: кто-то обижался на вскользь брошенный комментарий и сбегал, кто-то откровенно херел с графика и тоже уносил ноги, а вот Белла… Она оказалась его личной терпилой. И правильно: когда это исчадия ада жаловались на ночной график и подколы?..       Вчера, например.       Том потянулся в удобном кресле.       Все важные задачи на сегодня были завершены — ему стоило бы поспать, но от «волшебного» чая вставило так, что сна ни в одном глазу. Жаль, что не сразу сработала магия. Закон подлости: когда хотелось спать — работа, а когда нужно было — сидел и вдуплял в стол. У Тома как раз в запасе было часов шесть — спи не хочу. Частенько в случае бессонницы решить проблему помогало чтение чего-то нудного, но сегодня в голову, как назло, не приходило ни одного «снотворного» произведения.       Видимо, только этим можно было объяснить, что он опять полез открывать тот фик. Там вряд ли занудно имели его и в хвост и в гриву на хулион слов. А он себе обещал, что читать эту ересь не будет — принципиально, и не потому, что снизу.       Все дело было в Поттере. Его хотелось поиметь, хотя бы на страницах интернета, но и это вряд ли помогло бы сладко засопеть в подушку.       Том предчувствовал, как Белла утром станет убивать его с особым садизмом.       Что делают нормальные люди ночами? Спят. Что делают гиперактивные? Трахаются. В крайнем случае дрочат и спят — желательно не одновременно. Что делают такие, как он: читают. Потому что с первым были проблемы: никак. Со вторым — тоже: не с кем. С третьим — просто не хотелось.       Оставалось листать страницы…       …Что вряд ли произойдет на этот раз: желание иной динамики перекрывало все вокруг. Не то чтобы ему была принципиальна активная или пассивная позиция, или, скажем, он представлял собой самый консервативный тип людей, придерживающихся одних и тех же предпочтений (даже внешних) до самой смерти — нет. Впрочем, если только немного. И в другом: он питал особую слабость к зрелым мужикам.       Он уныло посмотрел на шапку фика и метки о том, как папочка натягивает его, а не он — папочку, и закрыл вкладку.       На хуй.       Следом захлопнул мерно светящийся в темноте комнаты экран ноутбука, поднялся из-за стола и, захватив с собой мобильник, перебрался на кровать.       Минут десять он стойко пытался уснуть, но сдался — рука сама потянулась к гаджету. Ссылка, присланная Беллатрикс, открылась вновь.       Не суждено ему было уснуть сном младенца, видимо.       Том мысленно прикинул, как быстро отрубится, если не ляжет спать, — не много ли он возлагал надежд на это, с позволения сказать, произведение? — и вытянет ли вообще съемку и запись друг за другом.       Кто вообще придумал пихать все на один день?       «Сейчас в фике тебе напихают, затем Беллатрикс впихнет… работы — да ты мазохист», — пропел внутренний голос, и тут же был заткнут первой строчкой, по которой он пробежал глазами. Строчкой, гласящей, как он якобы отправился в клуб искать приключений на пятую точку.       Кто-то о Томе явно думал, как о социально активном человеке: клубы какие-то…       Не слишком ли он стар для всей этой фигни? Не восемнадцать уже, хотя и раньше ему было далеко до статуса тусовщика. Теперь и вовсе: только если работа обязывает. А так и пожаром не вытащишь из дома: кто-то же должен обозревать шедевры, а для этого их надо читать — тоннами. Не все потом попадут в кадр.       Отвлекся — Том приказал себе сосредоточиться. Взгляд заскользил по абзацам.       Что ж, за описание места твердое «Хорошо», за описание самого Поттера, на которого написанный Том надрачивал, — «Отлично». Слог пока был неплохой, а Том редко такое говорил даже об изданных книгах, поэтому, как бы он ни отрицал и ни противился, появилась легкая заинтересованность: так сказать, поймали в сети.       А через глав семь, когда появились постельные сцены и Поттер слишком быстро, по его мнению, сломил эту неприступную крепость, работа заиграла особыми красками. Особенно стоило в ход пойти БДСМ тематике…       Миленько.       Тому даже пришлось возвращаться к тегам, чтобы убедиться, не забыл ли автор часом про самый важный. Не забыл — это Том в глаза долбился. Нечего было гипнотизировать их столько времени.       На моменте, когда его отхлестали стеком, он в душе всхлипывал. На моменте, когда его пользовали секс-машиной — лил горючие слезы. Когда кое-кто попробовал с ним асфиксию и прищепки для сосков, у Тома появилось очень много вопросов к Беллатрикс, ведь она ему это прислала.       На что-то намекала?       Но читать он не прекратил — любопытство всегда было превалирующей его чертой. Оно и привело к тому, что к шести утра Том все еще не мог оставить фанфик, пусть спать оставалось часа два. И он точно не признался бы ни одной живой душе, что работа была, ну… неплоха?       Возможно, пока. До конца было еще топать и топать — то есть читать и читать.       Однако теперь он понимал, чем он займется, как только вернется домой.       С сожалением поставив будильник через два часа, он отложил телефон на беспроводную зарядку на прикроватном столике.       Как бы отреагировал Поттер, если бы он скинул тому ссылку в аккаунт автора?       Вряд ли бы пошел читать, но все же… Может, хоть поржал бы?       Хорошие мысли, чтобы провалиться в сон.       

***

      Подняться спустя два часа и двадцать минут стало для Тома целым квестом: будто по меньшей мере кто-то пытался оживить трупак. Не смог справиться даже будильник после трех прозвонов.       Казалось бы, он все продумал: специально отложил телефон подальше при полной зарядке, хотя обычно спал с ним чуть ли не в обнимку — похер на вред-пользу, — однако где-то в идеальном плане произошел сбой. Он все равно аж три раза пытался выгадать хотя бы пять лишних минут.       Будто это могло помочь и он после дополнительных пятнадцати минут дремы выпорхнет из постели воодушевленным кабанчиком. Однозначно нет. Не после пяти-шести часов сна за двое суток… Или уже трое?       Том запутался.       Том сам себе напоминал зомби из «Ходячих мертвецов» — кусок мяса, движимый одним лишь инстинктом: спать.       Так и дополз до ванной, скинул с себя одежду и встал под душ. Он потянулся рукой к переключателю воды и вроде бы сразу зафиксировал ее на «теплой»; прикрыл глаза и прижался лбом к прохладному кафелю, уже приготовившись поспать стоя, как ледяная струя окатила с ног до головы.       Какого хрена?..       Том распахнул глаза и уже более осмысленным взглядом уставился на переключатель. Убедившись, что ему не приснилось и тот зафиксирован на стороне «вечная мерзлота», переключил на «адское пекло» — контрастный душ.       Радикально, зато помогает восстать из мертвых и без кровавых жертв. Оставалось надеяться, что как только закончатся его мучения, он приедет домой и впадет в спячку минимум на пятнадцать часов, чтобы на тусовке чувствовать себя бодрячком…       «Читать ты будешь — никак не спать», — подсказал внутренний голос: такой же недовольный с утра, как и сам Том.       Никого не радовало утро — феномен, придуманный каким-то садистом. И лучше не смотреть наверх — верующим Том не был, — но жалобу в вышестоящие инстанции можно подать. Мысленную.       Намыливая тело гелем, он с тоской размышлял о том, что обычно примерно в это время ложится спать. Разумеется, не сегодня: стоило раньше уснуть. Таблеткой там закинуться. Молодец — чего уж тут.       «Возьми печенье из банки», — мысленно пробурчал он.       Лучше надыбать капсулы или кофе заказать.       С этими мыслями он смыл с себя гель, пеной стекший по телу прямо в слив; влажный запах был пронизан любимым цитрусом. «Another 13» — то, в чем он не мог себе отказать: в аромате чистоты, которому не изменял дофига лет, единожды унюхав это на ком-то и решив, что ему тоже нужно.       Стабильность.       Дотянувшись до полотенца, Том вытерся и вздохнул, оглядев вещи.       Мало того, что те были мокрые из-за того, что он плескался, как слон на водопое, так еще и валялись неприглядной кучей.       Полотенце закончило в сушке, он — в комнате.       — Тебя одеваться не учили? — голос заставил вздрогнуть и побороть позорное желание прикрыться.       — А тебя, что врываться в чужие дома — преступление? — в тон спросил Том, гордо прошествовав через комнату, и, распахнув неприметную дверь, скрылся за ней.       — А где «привет, Беллатрикс»? Или уже не здороваемся?       — А мой покачивающийся хобот разве не был похож на приветствие? — хмыкнул он. — Чего так рано? Или пришла, чтобы найти здесь свою потерянную совесть? Клянусь — у меня ее нет.       — Приятно осознавать свою ценность, — и Белла громко цокнула.       Проходя мимо и одновременно отчаянно пытаясь скрыть смущение, краем глаза Том заметил, как Блэк развалилась в его дизайнерском кресле. В нем, конечно, он предпочитал читать — кто бы сомневался, — однако вариант траха верхом на нем тоже не исключал.       Не с Блэк.       Том старался не путать рабочие моменты с интимными — ничем хорошим это не заканчивалось. Тем более за эти года у них уже установилось некое подобие дружбы, что и без того грозило деловым отношениям. Любые другие были бы шагом к нарушению хрупкого баланса и могли обернуться для него потерей не столько подруги, сколько менеджера. Что в равной степени казалось катастрофичным.       — Я прочитал ту поеботу, которую ты мне прислала, — заметил Том.       — Ты про «Змей моего сердца»? — раздался ее голос из комнаты.       Том напряг память.       — Я про «Магию голоса», — все-таки вспомнил он название фанфика про БДСМ.       — Ну что, зацепило?       — Вздрочнул два раза, — уже успев натянуть на себя трусы, доверительно сообщил он, выглядывая из небольшой гардеробной комнаты в попытке рассмотреть ее выражение лица.       — Я рада, что внесла вклад в твою скучную сексуальную жизнь, — с ее губ сорвался смешок, за которым последовала хищная улыбка: — Но ссылку я кинула не для этого.       Том скрылся в гардеробной, всем видом показывая, как внимательно он слушает.       — Пока вы с ним на пике интереса — а вы как раз на нем, судя по количеству лайков и написанных работ, — бери быка за рога, — громче продолжила вещать та.       — А как же вчерашний разговор о том, что зачитывающийся гей — это неактуально? — не смог обойтись Том без едкой насмешливости.       — Я не говорила, что это неактуально. Большая часть твоей целевой аудитории — девушки…       — Да-да, я понял, — перебил Том ее.       — Обстоятельства меняются.       Не за несколько часов же.       — Сама додумалась или кто подсказал? — сарказм из Тома лился рекой.       Ему показалось, что он через стену ощущает ее сканирующий взгляд. Женщина — рентген, блядь.       С одной стороны, можно было согласиться: Поттер — тот самый скандальный инфоповод. С другой — Том ведь теперь, смотря на него, будет видеть, как тот трахает его, придушивая.       — Если ты спрашиваешь, изменилась ли аудитория, то нет. Ничего явного.       — Ничего явного — это твое предложение. Или что-то более конкретное? — с тем самым громким вздохом, чтобы Блэк точно слышала, спросил он. — Упасть перед ним на колени и отсосать с заглотом при всех?       Тому показалось, что она хрюкнула, но это вряд ли.       — Хотя бы флирт на грани…       Проблема состояла в том, что Том не хотел ограничиваться лишь флиртом с чертовым Поттером. Все или ничего.       — Я подумаю.       — Думай быстрее.       — Решу как-нибудь.       — И решай быстрее.       — Да ты издеваешься, — прошипел Том, натягивая футболку с неприличной надписью, которая ему досталась как трофей от знакомого.       Он снял с вешалки еще одну и прислонил к себе.       — Немного, — донеслось из комнаты, — но только чтобы ты понял, как это важно. Сделай все естественно: между вами и так искрит. Примирение давних врагов — заезженное клише, от которого сложно отказаться. Особенно если появляется намек на койку.       — Эта или эта?       Том взглядом указал на две вещи, тем самым без переходов меняя тему разговора — в голове уже плясали картины того, как он на ближайшем слете зажимает Поттера в первом попавшемся углу. И этим он бы тоже начал смешивать рабочие моменты с интимными.       Идея того, чтобы найти себе девушку — или парня, — уже не выглядела такой уж дерьмовой.       — Та, что на тебе. Одевайся быстрее — уже ничего не спасет. Но чтоб ты знал, у некоторых девчонки быстрее собираются, — прервала Блэк его мысли.       — Ты мне так рассказываешь про свою личную жизнь?       Белла закатила глаза.       — Менеджеры, — она выделила это особым тоном.       О, Том прекрасно его знал. Он означал что-то среднее между «ты такой идиот, Риддл» и «хватит разводить демагогию».       Он кивнул и отнес футболку в гардеробную. Мог бы кинуть, конечно, но потом самому убирать — у него гномы-чистюли не живут. Поэтому единственное, что он бросил, — беглый взгляд в зеркало, следом взял смарт-часы и, надев их на руку, несколько раз пшикнулся своей личной наркотой.       Белла жестом фокусника достала из сумки, в которой можно было найти все, кроме трупа разве что — и то не факт, — лист с запланированным рабочим днем с поминутной разбивкой.       Маньячка.       — Для страницы мы вчера согласовали с Корвусом четыре образа, — мгновенно переключилась она на работу. — У нас сорок минут, чтобы добраться до студии, где твою помятость гример постарается привести в божеский вид. Ключевое слово — постарается, потому что выглядишь так, словно тебя всю ночь долбили.       — Твои слова…       Она недовольно сверкнула глазами.       Следующие несколько часов были для Тома подобны аду. Он стоял, пытался принять нужные позы, сделать нужное лицо и вообще «убрать вид побитой псины», расслабить то руки, то ноги, то еще какие-то места. Он ненавидел все эти телодвижения. «Улыбнись загадочно; нет, лучше не улыбайся» или еще более эпичное «дай нам эмоции». На этой фразе, заезженной до безобразия, — если сравнивать с книгой, то как Шантарам в свое время, — Тому всегда хотелось ржать.       И все это со сменами образов и локаций.        К концу двухчасовой съемки казалось, что прошло не меньше суток с начала его мучений, а впереди еще ждала запись. Зато Беллатрикс была довольна до усрачки: материала должно было хватить на месяц.       Том надеялся на это.       Студию Корвуса он покинул под дружеское напутствие ее владельца: «Держись, бревно: последний рывок».       И Тому сразу захотелось доказать, что никакое он не бревно — это амплуа у него деревянное, — но Белла с недовольным взглядом мамочки утянула его к машине.       — После такого насыщенного дня мне нужен будет недельный отдых, — пробурчал Том, забираясь на задний ряд сидений, чтобы, если вдруг попадут в пробку, устроиться с максимальным комфортом. И подремать, разумеется.       — Мечтай. Напоминаю, завтра в девять вечера ты должен быть отглаженный и сверкающий дружелюбием в Silent Disco.       Том поморщился.       — Это тот, что на причале? И где все в наушниках? — спросил он с сомнением — не мог поверить. — Лодка? Серьезно?       Не могли снять какую-нибудь площадку в любой из башен Сити?       Белла хитро улыбнулась.       — Ага.       — Может, не надо? Ненавижу слушать музыку в присутствии кого-то левого.       — Ее и не будет — как и наушников. Только гулянка на яхте… И как же без фоток того, как вы блюете? Кто-то упьется, а у кого-то морская болезнь — никакой разницы, — она красноречиво посмотрела на Тома — знала, исчадье, о нем все.       — Веселье, — ядовито протянул Том. — Таблетки мне найди от укачивания, а то весь вечер будет видно разве что мою задницу.       На лице Беллы появилось непонимание:       — Почему задницу?       — Остальная часть будет за бортом, — пояснил очевидное Том. — А может, все это нарочно? Потом еще год смотреть веселые видосы будешь.       — Веселые видосы — твой конек.       — Не настолько, — покачал он головой, надеясь, что выглядит максимально заебанным перспективой. — Помни, Робин, для чего ты мне…       — Сколько пафоса, — она завела двигатель автомобиля и сверилась с часами. — Еще пять минут такого трепа, и поедем на метро.       Том с сомнением покосился на вход.       — Дави на газ и через двойную сплошную — очень нужно.       Она усмехнулась, но ничего не ответила, а Том достал телефон и уткнулся в страницу. Его ждала «Магия».              

***

             — Свет сместите немного: он блестит, как елка на Трафальгарской площади, — нервно прошипела Беллатрикс.       Так было каждый раз, стоило ей начать волноваться — они слишком давно работали вместе, чтобы не сложить два и два и не увидеть эту милую зависимость. Милую, конечно, для Тома. Не для всех остальных.       И так каждую съемку…       По сравнению с теми, кого сейчас гоняла Беллатрикс, Том был не батарейкой Duracell, а «возьми сникерс» — тормозил, то есть.       — Приготовься. Считаю до трех, и… — оператор, Эван Розье, сделал паузу. — Том, твой выход.       «Вдох. Выдох. Отстраниться от всего — есть только работа», — мысленно произнес Том. Отрывисто.       — Раз. Два, — начал перечислять Розье. — Три.       — И снова здравствуйте, дражайшие подписчики, — Том улыбнулся в привычной манере. — Если мы ещё не знакомы, с вами Лорд Волдеморт. Рад вновь приветствовать всех на своём канале «Диванное королевство». Здесь мы узнаём о разного рода первосортной… — Барабанная дробь, заключенная в паузе, чтобы подать: — Литературе!       Все знали, что бывает первосортным в его случае — точно не виски.       Название канала появилось случайно. Поначалу он нарек тот «Загадочными обзорами» — ничего лучше не придумал. «Диванное королевство» родилось позже, когда троллинг над собой апгрейднулся. И когда появилась Белла.       Он как сейчас помнил тот разговор.       — Грустно и невкусно — название срочно нужно менять, — она цокнула, строя из себя всю такую опытную в своем возрасте.       Как шестнадцатилетняя проститутка. Но Том ей доверился и не прогадал.       — Выглядит как королевство диванного критика, — произнесла она недовольно.       Том пожал плечами.       — Пусть будет диванное королевство: какой же лорд без него?..       Пока в голову лезли воспоминания, с языка отскакивали слова рекламы Lulu, где он перечислял преимущества компании перед другими — его голос Розье потом наложит на видеопрезентацию рекламы.       Том сделал паузу.       — Стоп, — скомандовал Эван и остановил запись.       Первые сцены отсняли. Их впоследствии склеят в одно видео, вставив переходы, презентацию, титры и наложат эффекты.       — Отлично. Попробуем стандартно в шесть-семь этапов записать основную часть — если не пойдет, поделим на промежутки покороче, — напомнил Розье и сделал какие-то пометки в сценарии. — Начали.       Том резко выпустил весь воздух из легких, набрал снова и продолжил:        — Как вы уже могли вынести из многообещающего названия, речь пойдет о книге «Змей моего сердца» авторства Лизы Стоун, — будто бы поделился он по секрету. — Советую пристегнуться: впечатления будут турбулентными — может потряхивать на протяжении всего путешествия.        Том добавил в голос и мимику озорства, зная, что это оживит привычную его маску.       — Моё знакомство с книгой произошло по чистой случайности… — И доверительным шёпотом произнёс Том: — Ложь. Так говорят, когда идут по улице и вляпываются в дерьмо. Как многие из вас — вероятно — знают: я страстный поклонник обзоров из ТикТока. Что еще может убедить, что книга достойна внимания публики, если не пятнадцатисекундное видео, писки-визги, слёзы счастья, закадровая песня Билли Айлиш — и вот, я уже заказываю книгу по заветам великих мыслителей нашего времени, — Том нарочито громко вздохнул. — Где они обитают, закономерно спросите меня вы? Под видео оставляю ссылку канала — и это не реклама, — в котором зачитывают отрывки из книг с легким налетом 18+, — Том поиграл бровями и неопределенно повел рукой.       Белла твердила, что многие пищат в комментариях о его длинных пальцах. Том этого не понимал.       Эстетично? Да. Но он же ими на видео никого не трахает.       — Меня сложно чем-то удивить; я бы сказал, почти невозможно, — понизил он голос, сделав страшные глаза. — Но это произведение расширило все границы. Очень. Расширило…       И вновь пауза: пусть гадают, похвала это или же критика.       И еще немного.       — Если бы мне кто-нибудь заявил, что книга может пробудить желание вызвать экзорциста, чтобы изгнать ее из головы, я бы, конечно, посмеялся. Но никогда не говори никогда: и вот он я, гуглящий в поисках телефона местного шамана, — здесь будут отдельные кадры, поэтому Том сделал небольшую паузу. — К сожалению, никто меня не предупредил, что «Змей моего сердца» — это не столько опыт чтения, сколько — выживания. Примерно на тридцать пятой странице я начал поглядывать на свои запасы валерьянки, а к середине книги мне уже понадобилась пара асан под шум разборок из соседней квартиры, чтобы хоть как-то расслабиться. Стоит признать, автор мастерски заставляет вас задаться вопросом: «Что я делаю со своей жизнью?» Причем не в философском смысле, а в буквальном: сидишь, сжимаешь книгу, а в голове пустота и небольшая паника, как будто забыл выключить утюг, уехав на полгода в Тибет, — прошептал он в ужасе и тут же замолчал, закрыв рот рукой, чтобы следом добавить: — Кажется, я немного забежал вперед. Отматываем и, как и всегда, начинаем с очевидных плюсов.       Книга оказалась в руке и была показана со всех сторон — пальцы даже обвели рельефного змея на ней.       — Сложно придраться: матовая поверхность черно-коричневого цвета — стильно. Я бы сказал, гениально в своей простоте. Дизайну ставим круглую десятку, — он задумчиво, будто соглашаясь, кивнул и улыбнулся: — Еще и потому, что цвет идеально подобран для того, чтобы скрывать следы от кофе, который ты прольешь, пытаясь пережить очередной «сюжетный поворот». Да, признаюсь, — поднял Том руки, покрутив книжкой в одной из них, — повелся на картинку. Это первый мой аргумент в свою пользу. Второй: моя любовь ко всему, что связано с фэнтези и средневековьем, неискоренима, поэтому я, как наивный паладин, рванул в бой, вооружённый энтузиазмом и радужными надеждами.       Том мимоходом заметил, что книга в его руке была взята в фокус с другой камеры — крупным планом наверняка.       Главное — не сбиться.        — Я ожидал эпических сражений, — продолжил он, — благородных охотников, взбалмошных ведьм, возможно, даже парочку драконов… Ну, хотя бы одного. Но, кажется, в этой книге все драконы заранее договорились: «Ребята, давайте просто не будем». И оставили меня наедине с сюжетом, где магия в наличии, но работает как Wi-Fi в средневековом замке — вроде есть, но не ловит.       Том коснулся век — это была поэма отчаяния — и тут же отнял руку от лица.       — Никак не могу перестать бежать впереди паровоза. Отмечу напоследок качество печати. Если бы меня спросили, что больше всего порадовало в книге, я бы воскликнул: «О, эта плотная шелковистая текстура страниц!» Если вдруг вам понадобился импровизированный веер, чтобы обмахиваться в моменты невыразимого ужаса от прочтения, они с этим справятся на ура. К тому же каждое слово настолько отчетливо видно, что ни одно не удается игнорировать, как бы сильно того ни хотелось — ну, вы поняли.       Если бы Том не наслаждался тактильными ощущениями на полную, вряд ли бы прочитал этот шлак до конца. Хотя что бы он в таком случае обозревал?..       Риторический вопрос: смех продлевает жизнь.       — На этом очевидные плюсы заканчиваются.       Том пролистал пару страниц, будто пытаясь отыскать хоть что-то вдобавок к сказанному, и приподнял брови, сделав вид, что отыскал:       — Есть один неочевидный, но пусть относится к достоинствам — должно же быть что-нибудь неплохое и в самом произведении: это ведь не книги маэстро Поттера, где каждый раз из плюсов разве что вес самой книги, чтобы можно было ею отбиваться от орды хищных фанатов, выходящих на тропу войны после каждого моего обзора…        Том просто не смог не вставить комментарий о нем. В сценарии этого не было.       Беллатрикс, стоящая рядом с камерой, приподняла бровь и понимающе ухмыльнулась. Он ответил ей точно такой же ухмылкой.       Пусть все думают, что он сейчас фантазирует о Поттере.       Если бы это только было неправдой…       — Поэтому заношу в категорию достоинств уникальную способность вызывать у читателя чувство глубокого удовлетворения, что ты все-таки смог дожить до последней страницы — в качестве тренажера для психической выносливости, это произведение просто незаменимо. Что ж, рекорд Гиннеса по зевкам я тут не побил: пусть я и возлагал большие надежды на эту номинацию, книга была удостоена всего лишь двух десятков. Ровно до того самого. Особенного. Момента, — Том красноречиво хмыкнул, будто собираясь раскрыть все секреты вселенной. — Поверьте, я ожидал, что сейчас все резко изменится. Знаете, как в фильмах: главный герой долго блуждает в потемках, потом внезапно находит какой-нибудь древний артефакт, а с ним и смысл всего этого путешествия. Но нет. В моем случае особенный момент оказался чем-то вроде «ты думал, что хуже уже не будет? Как бы не так!» Зачем? Вот зачем? За-чем? — уставился Том прямо, будто ответ мог быть в объективе камеры. — Кто читал, наверняка догадались, о чем я толкую, а кто нет, точно что-нибудь да слышал: я как раз о «той-самой-сцене». Сначала кажется, что автор просто водит нас за нос, но потом осознаешь, что носа больше нет. Вместо него — зияющая дыра, через которую вытекает весь здравый смысл. Да уж, — печально вздохнул он. — Если для кого все еще секрет, о чем я, то о сцене, в которой главная героиня удовлетворяет… — Том сделал вид, что подбирает слова, — свой сосательный рефлекс древком… метлы, — понизил он голос до интимного шепота и сделал многозначительно паузу. — Признавайтесь, кого заводит метла?       «Тебя вот не мысли о метле заводят, а о члене Поттера. Тоже не прочь будешь полетать с комфортом», — довольно пропищало подсознание.       — Это какой-то фаллоимитатор прямиком из Средневековья? Слоган: я села на метлу, и жизнь заиграла новыми красками? Ух, ведьмочки-озорницы!       Том рассмеялся, взял книгу, приложил ее ко лбу и застонал в показном приступе отчаяния. А затем перевёл дыхание, громко выдохнув.       — Все, что раньше казалось невинной магией, внезапно приобрело новые… формы, если можно так выразиться, — продолжил он. — К черту волшебные палочки: теперь в мире ведьм правит метла со множеством неожиданных функций! Только благодаря этому после экватора «Змей моего сердца» читается с меньшей скукой: Вот как ты себе это представляешь, — не унимался он. — Стоишь такой на поле битвы, к тебе подскакивает героиня с этим, гм, средневековым «артефактом», и враги просто разбегаются кто куда. Не из страха, а в приступе нервного смеха. «Это что, ваше секретное оружие? Серьезно?» А ведьмочки-озорницы только ухмыляются: «Жди сюрпризов, дорогой». И вот они летят на метлах, оставляя за собой шлейф не столько духов, сколько обостренного чувства неловкости у всех свидетелей.       Том сделал вид, что отсмеялся, вытирая несуществующие слезы под глазами.       — Мы все еще о положительных сторонах говорим, предупреждаю на всякий случай. И что-то сегодня быстро закончили с этим, но что поделать: если бы юмор продлевал жизнь, я бы давно стал бессмертным. Черед лить слезы — плавно переходим к отрицательным. Здесь нам есть где порезвиться, как и героям произведения. Абсолютно посредственный мир. Фантазия Лизы Стоун помахала ей ручкой и, видимо, улетела на той самой многофункциональной метле, о которой мы уже говорили, — протянул он жестко. — Может быть, она, конечно, посчитала, что та-самая-сцена вывезет все, но… Нет. Внимание удержать не получилось. Это как в ресторане, где тебе обещают изысканное блюдо, а на деле приносят переваренные макароны с пафосным «Salade de pâtes au jambon et maïs». Так и здесь: ожидалось, вероятно, что «та-самая-сцена» станет эпической кульминацией, а оказалось, что это просто еще одна попытка крикнуть: «Вот это поворот!» — и ушибиться о собственные же штампы, — и вновь последовало красноречивое недолгое молчание.       Он вздохнул.       Пиар-компания у книги, конечно, была что надо — Том оценил, — но это не значило, что ему не хотелось спалить писанину прямо в процессе чтения.       — И мало того, что удержать его не получилось, так теперь меня гложет столько вопросов, что хоть палкой от них отбивайся. Где это самое фэнтези? Это как взять волшебный мир, окунуть его в серую краску или забыть включить свет. Герои блуждают по этой вселенной с такими выражениями, как будто им самим неловко за то, что они существуют в ней. Все локации представляются как бюджетные декорации в дешёвом квесте: замок? Есть! Пара серых камней, один из которых явно покосился под грузом своей ненадобности. Стены такие высокие, что герой зачем-то перепрыгивал их с разбегу. Внутри, конечно же, пусто, за исключением стражника с выражением лица, как у человека, который осознал, что его долг включает пунктик о вселенской тоске: он на все — все! — уныло реагировал! Леса? Конечно, без единого волшебного зверя, будто даже мифические существа решили, что в такой унылый мир лучше не лезть. Улицы городов настолько пустые, что складывается впечатление, будто все жители просто уехали в отпуск, узнав, что автор снова взялась за перо. Вот это я разошелся! — Том со свистом выдохнул, сделав вид, что смахивает пот. — А что с лесом не так, спросите вы. Это та самая роща, куда все идут в боевом настроении преследовать ведьму, а выходят с вопросом: «И это все?». Два полузасохших дерева, пара кустов, и птичка, которая явно решает мигрировать куда-нибудь подальше, чтобы не участвовать в этом цирке. Магия леса? Ну, если под магией вы понимаете внезапное желание покинуть книгу и заняться чем-нибудь более осмысленным: например пересчитыванием всех листьев на ближайшем дереве, — он перелистнул пару страниц. — Ах да, у нас еще есть таверна — классический эпицентр всех событий — давно разорилась, но хозяин решил не сдаваться. Два столика, один полупьяный эльф, который, похоже, пьет за упокой сюжета, и бармен, давно мечтающий стать частью другой книги, где герои хотя бы платят по счетам или — свои долги. «Подземелье?» — спрашиваешь ты в надежде на что-то эпическое. Конечно! Только там не монстры, не загадки, даже не тайная лаборатория антагониста, а два старых табурета, на которых давно пылится чей-то недопитый чай, и все та же метла — любимый предмет интерьера. Зачем они туда пошли? Непонятно. Герои, видимо, тоже слегка в шоке от этих «величественных» мест. Заходят, будто это экскурсия в музей истории офисных зданий. «О, а здесь когда-то был тронный зал!» — гордо говорит один из них, указывая на углы, где раньше, возможно, что-то да стояло, а теперь только ветер и забытая мышь в углу пищит, которая, судя по всему, и есть единственный правитель этих земель. Атмосфера угнетающая — угнетающая своей абсолютной бессмысленностью. Поэтому, если вы не любите хоть какие-то описания окружения, эта книга для вас — настоящий шедевр минимализма, — Том подмигнул. — Чувствуется, что автор решила: «Декорации? Зачем тратить на это время? Пусть читатель сам себе всё представит!».       Пауза.       На раз-два…       — К сожалению, это модное веяние также затрагивает остальные стороны повествования. Хоть что-то рассказать об охоте на ведьм? Будто это не кровавое преследование — цитирую! — «страшных и ужасных дам, похищающих младенцев в полнолуние», а тихий вечерний променад. Представьте: сидят охотники у костра, лениво перекидываются парой слов о том, как «там где-то» видели ведьму. Возможно. Или это была белка. Но зачем напрягаться? Давайте просто подумаем, как бы её поймать — мы ведь этого никогда раньше не делали. И вот они сидят, обсуждают план — никакой экшен-сцены, никакой погони через мрачные леса — никакой классической толпы с факелами (хоть на этом спасибо), — прижал Том руку груди, делая вид, что кланяется. — Просто лёгкий диалог, который, по ощущениям, длится так же долго, как их желание охотиться — то есть секунду. Зачем нам погоня, когда можно просто сказать, что она была? Логика уровня: «Не будем утомлять читателя ненужными деталями! Пусть все происходит за кадром. Представьте сами, как все происходило — ваша фантазия лучше моей». А ведь у кого-то, — Том начал тыкать в себя пальцем, — была надежда на эпическую битву с ведьмой, драматичные ранения и развевающиеся на ветру плащи героев. Но в этой версии плащи скромно висят на крючках в замке, и единственное, что развевается, — это странички книги, которую хочется закрыть побыстрее. Ладно, не суть. Это могу простить, но… где яркий и сочный — нет, не тот, от которого хочется закатывать глаза и то и дело восклицать «да ну нафиг» — секс (пусть даже неправдоподобный) в антураже Средневековья? Где страсть на фоне гобеленов, потрескивающих факелов и скрипящих доспехов на полу? Вместо этого мы получаем нечто вроде: «Они встретились взглядом, потом… ну, что-то там случилось, но это не важно, давайте лучше поговорим о новой ферме, на которой собирают пшеницу». Зачем углубляться в детали личной жизни героев, когда можно подробно обсудить, как и с каким типом удобрений обрабатываются в локации поля? Если бы герои еще занимались сортировкой луковиц, это могло бы стать кульминацией сюжета. Но нет, вместо обещанных секса и магии, когда доходит до этого, у нас есть собрание сельскохозяйственного клуба, где каждый из персонажей старательно демонстрирует свое умение управляться с вилами и лопатами.       Кажется, его удрученный вздох слышали даже на улице.       — И где, наконец, само колдовство? Почему прочитав этот шедевр, я до сих пор в душе не… — он прервался и исправился, — не чаю за какими колдунствами стоят ведьмы? Где те самые дамы, о которых с благоговейным ужасом шепчутся селяне? Почему в этой книге они, что соседки, у которых единственное заклинание — это умение испечь самый сухой пирог в мире? Я ожидал мощных магических дуэлей, «рвущих реальность на лоскуты» — со слов самой Стоун, — молний, криков на старых языках, что-то в духе «Абракадабра!», но на серьезных щах. Все волшебные ритуалы проходят за кадром, где-то между утренним чаем и бесконечными скучными разговорами о погоде. Когда дело доходит до самого интригующего момента, вы оказываетесь в ситуации, когда со всеми персонажами происходит что-то вроде: «Вот это, конечно, важно, но давайте еще раз обсудим, почему именно гореволки стали такими важными в этом регионе. И, может быть, что-то еще о процессе обработки шерсти, — я вас уверяю, это не менее захватывающе, чем любая из магических катастроф, потрясших мир».       Том развел руками.       Надежды нет, мол.       Он действительно в процессе чтения задавался этими вопросами: в перерывах между фейспалмом и желанием познакомить книгу со стеной. Жалко было — стену.       — Мне пришлось быть стойким, чтобы не упустить ни единой детали, и все ради вас, мои дражайшие подписчики. Это притом, что из книги с легкостью можно выкинуть больше половины страниц — суть не изменится. Если с окружением дела обстоят плохо, то с описаниями в целом — весьма спорно. О чем и речь. Вы иногда пишете, что вам нравятся, что автор прониклась матчастью и внесла эту осведомленность в произведение, но во всем важна мера, как по мне. Представьте себе: полное собрание томов о том, как герой находит бесконечные запасные носки в своей комнате. Или же произведение о том, как важные переговоры о доставке бобов затягиваются до бесконечности. Реалистично, но давайте вычеркнем половину и оставим саму суть. Проблема здесь, что переговоры о доставке бобов никак не обыграны после: мы так и не узнаем, зачем нам это было нужно. Все эти страницы, где каждый участник беседы обсуждает, какого размера бобы должны быть, сколько штук в упаковке и насколько важно учесть их цвет, просто висят в воздухе. Да, ведьмам хотят продать, но дальше-то что? Наша героиня не высказывается о том, что собирается делать с бобами. Возможно, готовить тот самый каменный пирог? Опять же, все оставлено на вашу фантазию.       И щёлк.       — У тебя пять минут на передышку, — Розье смахнул с лица волосы, улыбнувшись.       Том кивнул. Он сделал несколько глотков воды и пробежался глазами по плану, бегло пересмотрев, что там еще настрочил. Главное — не вставлять в каждое предложение упоминание о Поттере. Пока он держался молодцом: один раз — почти рекорд.       — Стоит ли уже подводить черту? Спроси меня кто-нибудь, что я вынес из этого опыта, смело отвечу: свою душу. С явным чувством, что пора срочно заводить кота-терапевта. Если кому-то, например Поттеру с его… — Том намеренно потянул время.       Не рекорд.       Увидит ли это Поттер?       Наверняка агент покажет ему.       — Нет, не будем вдаваться в подробности, — качнул головой Том с усмешкой, — иначе закончим к выходу его следующей книги: а это не столь долго, если подумать. В общем, если ему это можно простить, так как фанаты съедят все, что он наштампует, то другим стоило бы призадуматься, прежде чем влезать в такую сомнительную авантюру, — произнес Том нагло и шепотом добавил: — Но это ложь: даже маэстро мне сложно простить за нескончаемый вынос мозга.       Блядь.       Том заметил краем глаза, что Белла улыбается.       Вырежут, если что.       — Так что мы имеем в сухом остатке? Совершенно отстойную любовную линию с кучей пробелов мотивации: то героиня собирается выйти замуж, то не собирается; то она любит, то не любит; то хочет его, то он ей противен, но каждый раз при виде Роберта у нее разжижаются мозги и намокают — панталоны, — Том коротко прикрыл лицо, вздохнув. — Все это на фоне событий, которые, похоже, были написаны по принципу «что-то должно случаться, но мы не совсем уверены, что именно». Персонажи здесь ведут себя, как будто их эмоциональная стабильность зависит от погоды: сегодня пасмурно — я согласна, Роберт! Завтра солнечно — дядя, ты кто вообще такой? И все эти взлеты и падения происходят с такой частотой, что кажется, будто автор случайно перемешал страницы.       Снова на волне. И ни слова больше о Поттере.        — Это если не считать, что Клэр — ведьма. Да, вы не ослышались. Ведь-ма, — прошептал Том. — К сожалению, к концу произведения ясно о ней только одно: она безумно сильная колдунья. Почему? Мы не видели ее эпичных заклинаний, даже поганка Эльвира, попытавшаяся ее травануть, не превратилась в отместку в жабу, ни одно проклятие не обрушилось на голову Роберта, когда он сцепился с ней в лесу… Но автор уверенно кивает нам со страниц: «Просто поверьте». Кто мы такие, чтобы сомневаться? Это как если бы Супермен весь фильм просто стоял в углу и задумчиво потягивал кофе, пока Лоис Лейн бегала с камерой. Мол, он настолько крут, что даже не должен ничего делать, чтобы вы знали — вот он, тот самый супергерой. Тут примерно та же история: Клэр, видимо, гипотетически способна вызвать армагеддон взмахом ресниц, но, к несчастью читателей, ее главный магический трюк в книге — это умение бесконечно сомневаться в себе и своих чувствах. И даже когда кажется, что вот-вот, сейчас она что-то сотворит, бац — сцена заканчивается. Вместо той самой экшен-главы мы получаем… ну, еще один диалог. О чувствах. О, конечно, о чувствах, — как же без них? И ведь быть злой ведьмой — это же не про то, чтобы мстить врагам или повергать миры в хаос, это, судя по всему, про поиски смысла жизни и вечное раздумье, выходить ли замуж за симпатичного охотника или все-таки подождать.       Том потянул паузу немного и, заметив кивок Розье, продолжил:       — Что до самого охотника, Роберт, эх, Роберт, — Том кисло улыбнулся. — Он под стать сильной ведьме, такой же сильный охотник… Хотел бы я сказать подобное, но соврал бы. Роберт у нас ничего не может решить без ее особого мнения. Читателей, что ли, считают идиотами? Нам хотят сказать, что охотник на ведьм во всем должен советоваться с этой самой ведьмой, даже если дело касается того, как правильно держать факел или в какую сторону направить свой меч? Мужик уже в двадцать два года — я даже проверил пару раз — занимается охотой, а впечатление, что вечно бегает за ведьмой с блокнотиком и спрашивает: «А это зелье против тебя сработает? Как думаешь?» Так и ждешь, что однажды Клэр ему предложит: «Слушай, Роб, а может, тебе вообще сменить профессию? Открой лавочку, я буду давать тебе рекомендации, какие зелья лучше продаются». Роберт, конечно, любит казаться крутым. Но каждый раз, когда он достает оружие, чтобы наконец-то «дать отпор темным силам», Клэр появляется и спокойно говорит: «Может, не сейчас, дорогой? А то, знаешь, у меня как раз чайник закипает». И он, как послушный мальчик, убирает оружие и предлагает сделать перерыв на печенье. Читателям явно намекают, что их дуэт — идеальный союз силы и хитрости, но на деле создается ощущение, что Роберт — просто статический элемент, который не решает ничего, кроме того как правильно сложить свои доспехи перед сном и не забыть спросить у Клэр, можно ли ему все-таки поохотиться на кого-нибудь в свободное от чаепития и разговоров о чувствах время. И если в какой-то момент он вздумает пойти против ее воли, это, наверное, будет революцией уровня «сегодня я сам завяжу себе шнурки», — добавил Том в завершении мысли.       Но было то, что в этой книге заставило Тома действительно страдать.       — Я все-таки так и не понял, против чего они сражались и что в итоге сразили: ради чего все действие на страницах затевалось. Вывод: видимо, для бесстыдных, развратных постельных сцен… которые остались в воображении автора, — Том с нарочитым смущением хохотнул. — Исключая «ту сцену», была еще одна и тоже, скажем, весьма специфическая. Герои наконец-то оказываются в спальне, атмосфера наэлектризована, и ты ждешь чего-то хотя бы отдаленно похожего на прелюдию… Но вместо этого все превращается в неуклюжий мастер-класс по древним техникам развешивания мокрого белья. Клэр, вся такая загадочная, с серьезным видом объясняет Роберту, как правильно сложить плащ перед тем, как они приступят к «чему-то большему». Это, безусловно, важно: вдруг помнется — как же Роб и без плаща. А что эпично будет ветер развевать в начале следующей главы? Роберт, конечно, весь внимание: как истинный охотник на ведьм он думает головой, а не тем, что внизу — если там вообще что-нибудь есть: яйца, допустим. И вот когда кажется, что дело дойдет до того самого, Клэр внезапно решает, что сейчас — самое время провести лекцию о том, как правильно расставлять магические свечи по фэншуй. Абсурд достигает апогея, когда герои, вместо того чтобы броситься друг на друга, начинают метаться по комнате в поисках идеально подходящей позиции. В итоге вся сцена превращается в нечто вроде ритуала по уборке квартиры с элементами йоги. Магия? Да. Страсть? Э-э-э… Ну, если считать страстью поиск потерянных контрацептивных амулетов в куче одежды. Кажется, автор вознамерилась возбудить в читателях интерес к бесконечным ожиданиям того, что вот-вот произойдет нечто жаркое — и нет, это не огненное заклинание, — но вместо откровенных сцен, нам подсовывают многозначительные паузы и резкие смены темы на обсуждение стратегии охоты. «Ох, Роберт, ты такой… такой… Ах, давай обсудим поставки магических ингредиентов». Может, это какие-то извращенные метафоры, смысл которых от меня ускользает? Кажется, что весь роман — это такая большая игра в «сейчас будет». Сейчас будет магия, сейчас будет страсть, сейчас будет хоть какое-нибудь действие… — чуть откинулся он на спинку кресла.       Том мысленно вернулся к некоторым особо красочным сценам и захотел приложиться лбом обо что-нибудь: он взял книгу и помахал ею в воздухе, словно не мог справиться с эмоциями, а затем рассмеялся. Мысленно это было похоже на то самое: «А-а-а-а!»       — Стоп, — выдохнул Том, подняв взгляд.       Розье, естественно, остановил запись.       — Можем оставить для вставки. Передышка?       — Нет, не нужно.       Чем раньше закончат, тем скорее он сможет поспать.       Он сделал пару глотков воды и прочистил горло, краем глаза глянув на сценарий.       — Готов?       Кивок.       И поехали.        — Вы часто просите меня озвучивать самые «восхитительные моменты». Один меня особо… — он поиграл бровями, — поразил? заинтриговал? выбил из колеи? На ваш выбор — сейчас зачитаю…       Книга оказалась в руках и, потянув за ляссе, Том открыл ее ближе к концу. Он специально оставил закладку здесь. Остальное было помечено обожаемыми полупрозрачными стикерами.        — «Упав с лошади, Клэр сидела на земле не в силах подняться. Свет Роберта приблизился к ней…» Что, прошу прощения? — Том приподнял бровь. — Роберт светлячок? Или бегает с фонариком и решает все проблемы своей магической лампочкой? Может, Роберт настолько бесполезен, что автор решил превратить его в человека-фонаря. Подсветит путь, укажет дорогу — но, естественно, только с одобрения Клэр. — Он покачал головой и, закатив глаза, продолжил: — «Она не могла понять, чего от нее хотели. Слезы струились по щекам, а в глазах стояла грусть. Клэр стряхнула их с лица…» — а вот от этого начинает веять ужасами, — добавил Том веселья в голос и доверительно сообщил: — Но это не самое печальное.       Он перелистнул страницы на ту, где мелькнула следующая закладка.       — Первая постельная сцена, которую мы ждали целых, — он опустил взгляд на номер страницы, — пять сотен страниц: «Амулеты были найдены. Роберт надел один на себя, другой — сжал в руке. Две родинки на её обнажённом плече весело прыгнули в сторону, когда Роберт развернул Клэр к себе, чтобы надеть амулет…» Родинки, похоже, решили, что этот момент слишком интимен, и отправились на прогулку, возможно, в парк, — или к соседнему персонажу, который уже третью главу скучает в одиночестве, ожидая своего часа, — предположил Том с усмешкой. — Клэр, однако, не разделяла его тревог. Она, видимо, давно привыкла к независимой жизни своих родинок и вместо этого сосредоточилась на: «Она запуталась в складках ткани его рубашки, воюя с пуговицами некоторое время». Рубашка, которая оказалась неожиданно сложной конструкцией, словно ее шила команда инженеров NASA. «В его глазах пылало столь сильное желание, что она похолодела, разводя ноги. Он сильным толчком вошёл в её ослабевшее тело, а Клэр восхитилась его точностью…» Браво! Все-таки смогла научить, куда меч направлять.       Том с трудом сдержал всхлип.       — «Её плоть сомкнулась вокруг него как резные тиски…»       Пауза.       — Я признаюсь, мне было боязно читать дальше… — Шёпотом: — Кажется, она оттяпала ему причиндалы — тисками-то. Почему-то у меня такое чувство, что наш охотник не переживет эту главу? Но, если бы все-таки пережил, я бы продолжил повествование так: «В голове всплыло воспоминание. Как-то в детстве Роберт ловил раков на реке, и один раз схватил за хвост слишком большого, чуть не лишившись пальца, — вот оно, ощущение дежавю». Как вам? Потому что именно так и продолжается акт. Бедолагу Роба так вставляет, что уносит в дебри воспоминаний, а Клэр активно пытается создать атмосферу страсти, которая, как оказалось, разбивается о внезапные флешбэки из детства Роба.       Том кинул взгляд на страницу с усмешкой.       — Читаю: Клэр с подозрением посмотрела на него: «Ты что, о раках думаешь?» Роберт, вздрогнув, быстро вернулся в реальность, но правда была слишком нелепой, чтобы её отрицать. «Ну да… просто они такие… хваткие», — пробормотал он и, нервно засмеявшись, кончил. Клэр выдохнула и, словно приняв это за комплимент, бросила: «Раки, говоришь? Ладно, может, в следующий раз сделаем это на берегу реки. Я не против экзотики».       Том поднял взгляд и опустил тот снова к странице, затем снова вскинув.       — Вы слышали Клэр: если вам нужно как-то разнообразить свою сексуальную жизнь, марш к речке — очень экзотично, если тебя рак клешней за жопу прихватит. Что ж, зачем стыдиться того, что мы с вами читаем, — Том хитро ухмыльнулся, — любопытную литературу, цель которой почесать некоторые кинки, — небольшая заминка. — Жаль только, когда книга закончена, а те так и не почесались. Поэтому если порнуха, то пусть она хотя бы БУДЕТ, а еще лучше: будет качественной.       Том сделал вид, что задумался.       — И удовлетворяющей, — добавил он многозначительно. — Книг за год выходит… Тут должна была быть статистика, но ее не завезли, поэтому много и разных. Каждый найдет что-то на свой вкус — чего-чего, а стесняться своих предпочтений точно не нужно.       «Да, Риддл. Читай только фики с Поттером — выходи из зоны комфорта», — язвительно протянул внутренний голос.       Он уже собирался сказать последние слова и попрощаться, как Белла дала знак остановиться.       Том вопросительно уставился на нее.       — Ты отстраняешься.       В переводе: начинаешь витать в облаках.       — Давай ближе — доверительнее. Попробуем добавить какие-нибудь разговоры в конце?       Том вздохнул и мысленно начал возмущаться, что сценарий меняется. Блэк, видимо, поняла это по зубастой улыбке и, была надежда, не особо страшными глазами.       Хотя, возможно, изменения были к лучшему.       Все нужно тестировать.       Запись за счет отснятого должна увеличиться — привычное время давно махнуло рукой и скрылось в закате.       — А вот теперь я с вами с сожалением прощаюсь до следующей недели. Ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь — ведь кто ещё вам расскажет о глубоко символичной борьбе с пуговицами и романтических тисках, которые могут привнести в отношения нечто «новое». Возможно, в следующий раз мне попадется что-то ещё более неординарное, например эпопея о том, как пара переживает кризис среднего возраста через призму совместного ухода за кактусами — кто знает, — пожал он плечами и перешёл на шепот: — Все ссылки в описании… конечно же, ведут в бездну абсурда. — Том улыбнулся: задорно и нагло одновременно. — До встречи в следующем литературном кошмаре! — И привычным движением отъехал на стуле, поднимаясь и выходя из кадра.       На спинке компьютерного кресла было выгравировано название канала, именно оно и оставалось там пару секунд.       Том позволил себе выдохнуть: по-настоящему тяжко.       За годы ведения канала он научился быть более лояльным к разного рода трешу; от некоторого даже начал по-особому кайфовать. Многое познавалось в сравнении: обозреваемое было еще не самым худшим, что видел его канал. Почти уровень «нормальная такая книга». Ну почти, если выключить свет и выдумать сюжет самому.        Видимо, как раз по причине растущей лояльности ему вообще зашло творчество про себя любимого. Раньше он бы просто презрительно фыркнул, обосрал фанфик и даже читать не стал.       Это подходила старость или все дело было в Поттере? Будь на его месте кто-то другой, начал бы Том читать, что там про него настрочили?       В любом случае «Магия» стала приятным откровением. Он сам себя не узнавал. Если в последнее время ему почти не попадались приятные и адекватные главные герои в книгах, то фанфик оказался будто бы глотком свежего воздуха, после знойных деньков: пусть и к нему он мог придраться и высмеять. Работа есть работа.        Беллатрикс что-то тихо прошептала своему помощнику, опоздавшему на съемку — и за что Том только платил?       — Том, я тут несколько видео из ТикТока подобрала про порнушные книги, — сказала Блэк. — Можем вставить, если понравится.       Пришлось вместе отсматривать вариант, после чего Том выбрал наиболее подходящее.       — Касательно подачи предлагаю разделить экран на две части: в одной — ролик, а в другой я, чтобы было видно эмоции, — вынес он свое предложение для Розье.       Отдельная съемка вставок и реакций заняла даже больше времени, чем запись самого обзора. Том уже начал думать, что впервые за долгое время они не уложатся в отведенное время. Сам виноват. Что-то его в этот раз заносило на поворотах, будто первая такая книга, которая «впечатлила». А может, сказалось то, что он не спал: в общем, некоторые фрагменты пришлось отснимать. Белла живого лобстера притащила: не она, точнее, помощник. Именно из-за этого и опоздал — Том его простил.       Сил не было даже бубнить и ворчать по этому поводу. Съемка наконец-то завершилась — Том почувствовал себя смертельно уставшим.