Мой. Подписано: Волдеморт

      — Я пишу, а не рецензирую, сэр, — отмахнулся Гарри, бросив взгляд на часы.       Хуже Снейпа мог быть только один человек на свете — Альбус Дамблдор.       — Давай не будем притворяться, Гарри, — усмехнулся тот, постукивая пальцами по предложенной книге.       — И не думал.       Попытка не кривиться провалилась: лучше бы действительно отправил Снейпу бутылку коньяка и пошёл договариваться насчёт памятника. Но как представил бесконечные звонки Невилла, сразу расхотелось.       Сегодня было не то настроение.       Дамблдор кашлянул, не сводя с него фирменного проницательного взгляда. Тот так и твердил: «Я знаю, что ты можешь предсказать успех или провал книги почти со стопроцентной точностью».       — И что мне за это будет? — уточнил Гарри.       Дамблдор чуть приподнял брови:       — Я закрою глаза на досадный инцидент с Северусом.       Досадный инцидент?       Гарри мысленно закатил глаза.       Подумаешь — правду ему в лицо сказал.       — Ещё я слышал, ты собрался памятник ставить… — начал было Дамблдор. — Могу помочь.       — Я и сам могу себе помочь, — отмахнулся Гарри.       — В паре-тройке самых посещаемых книжных, — заманчиво протянул старик, улыбнулся и выждал драматическую паузу.       Как рискованно.       — Не боитесь, что Малфоя удар хватит — подписывать свою писанину, пока я слежу за ним из центра зала?       — Хочешь прямо в центре? — весело блеснули глаза Альбуса из-под стёкол очков.       — Не в чулане же — знаю я ваши хитрости, сэр, — не стал юлить Гарри и уставился на книжку.       Неужели старик чуял в этом будущий бестселлер?       — Ладно-ладно, — согласились с ним.       — Контекст? — вздохнул Гарри, потянувшись за экземпляром.       — Это фанфик, Гарри.       Одним словом все было сказано. Фанфик, переработанный в «оригинальное произведение» — не ново. И, судя по намерениям Альбуса, он хотел заполучить себе некое подобие «После» Анны Тодд или же «Инферно Габриеля», если снова не возвращаться к именитым Оттенкам.       — Хорошо, прочту, — сдался Гарри.       — Сейчас, — упрямо заявил Дамблдор. — Я знаю, что для тебя — это вопрос пары часов, Гарри.       Чтение на скорости звука — профессиональная деформация.       — Мне тут неуютно, — пожаловался он.       Старик вздохнул.       — Можешь занять мой кабинет… Только прошу — не гоняй Минерву по пустякам.       Подхватив книгу, Гарри кивал на ходу, направляясь к дверям. Минерва МакГонагалл — секретарь и личный помощник Альбуса — проводила его тяжёлым взглядом, не сулящим ничего хорошего, если он снова что-нибудь учудит, а затем дверь отсекла его от остального мира.       Всё же дед что большой ребёнок: его кабинет походил на игровую комнату. Если кто думал, что зона отдыха великого Альбуса Дамблдора — это лаунж зона с библиотекой любимых книг, например, то нашёл бы настоящий парк развлечений: разноцветные пуфики, мягкие ковры, переходящие в установку для мини-гольфа, аркадные автоматы и… резервуар с шариками. Настольный теннис соседствовал с миниатюрным баскетбольным кольцом, а в углу стоял батут, окружённый песочницей радужного песка. На вершине всего этого великолепия красовалась горка, креплённая прямо к стене.        Гарри бы многое отдал, чтобы застать момент, когда Альбус скатывается с неё, плюхается в песочницу, а потом с отскока попадает на батут.       Остановившись около автомата с напитками, он выбрал монетку Irn Bru, закинул внутрь, взял банку и плюхнулся на свой любимый зелёный диван.       Чтение пошло как по маслу.       В какой-то момент Гарри поймал себя на мысли: если бы он стал блогером, то легко отнял бы у Риддла хлеб — спесивых комментариев на каждую пару страниц было хоть отбавляй; вредных таких, как и сам Гарри.       Шёл четвёртый час дня, а сосунок не торопился пересылать ему контракт. Невилл точно прибьёт, узнай об этом: наставления полетят как из рога изобилия. Нельзя сказать, что это было самое худшее, что он когда-либо творил, но всё же всегда относился ответственно к тому, что соприкасалось с его личной жизнью: сначала договор — затем кекс. А тут… сначала в уборной спустил всё на тормозах, затем — дома. Безусловно, серьёзнее был второй проступок. В уборной — что бы Риддл сказал? Поттер отсосал мне? Мало кого бы это удивило. Одни бы поверили, другие — нет. Третьи подумали, что это очередное привлечение внимания. А вот то, что сосунок имел доступ к его ноутбуку, — выглядело проблематично. Гарри сменил пароль — на день рождения Невилла. Родился тот на день раньше, и это было просто запомнить для Гарри и сложнее отгадать кому-то. Почему тридцатое, а не тридцать первое, а?       — Прочитал? — вмешался в его размышления голос Альбуса.       Как обычно тот подкрался бесшумно. Гарри даже не удивился, увидев, как он спокойно усаживается в кресло напротив, будто все это время стоял над душой.       — Только закончил.       — Что думаешь?       — Подростковый роман.       — И?..       Неужели нужно было всё произносить вслух?       — В каждой главе проблема, высосанная из пальца, — со вздохом сказал он. — Публика старше двадцати пяти не оценит. Даже, может, старше двадцати.       Мысли на мгновение ускользнули к Риддлу. Тот, конечно, был уникален — типаж, не встраивающийся ни в какие возрастные рамки.       — И что бы ты посоветовал? — вытягивал из него тисками информацию Дамблдор.       И Гарри снова уставился на него с выражением «неужели я должен это говорить?»       Уж кто-кто, а Альбус Дамблдор сам неплохо разбирался в том, что должно выставляться на полках, а что — нет. И в каком виде.       — Сделать недопонимания не столь очевидными? — приподнял он брови. — Вот, Чейс идёт рядом с какой-то девушкой, Кейт это видит. Всё — слёзы, сопли, мы расстаёмся: «Ты мне изменил!» Как будто он засосал её на публике. А она — о боже! — оказалась его двоюродной сестрой, — Гарри вздохнул. — Это слишком раздуто даже для неокрепших умов.       — То есть твой совет: добавить цинизма?       — Мой совет, чтоб он её засосал на публике — хотя бы недопонимание будет обоснованным. Потом пусть объяснит: «У нас просто такие тёплые отношения с кузиной, но если тебе не нравится, милая, я перестану». И так далее. Они вроде как студенты, а ощущение, что читал про пятнадцатилетних школьников из-за подобных проблем, вылезающих в каждой главе. Зачем они там?       Альбус всё это время задумчиво поглаживал бородку.       — Но ведь в жизни так временами и бывает, — заметил он после небольшой заминки.       — Если бы я встречался с такой Кейт, которая через главу готова из-за всякой чепухи меня бросить с истеричным визгом, я бы… не встречался с такой Кейт, — заключил Гарри. — Это вроде как должны быть американские горки, а ощущение, что они детские такие, — машинально глянул он в сторону.       Там как раз и была одна.       — Не хочешь сам с автором поговорить? — предложил Альбус.       — Зачем?       — А почему нет? С Джиневрой Уизли ты же списался.       Сравнил так сравнил.       У Джинни были сильные стороны и были слабые — как и у всех. Она умела создавать интересных героев, пусть повествование иногда напоминало прогулку через болото: медленное, тягучее и порой бессмысленное. Дефект, который компенсировали любопытные арки персонажей.       — Вы что, хотите подключить меня к этому, — потряс он рукой над книгой, — соавтором?       — Редактором, скорее, — поправил Альбус.       — Значит, всё настолько плохо, — покачал головой Гарри.       Какой в этом смысл? Нет, смысл был — для старика, но не для Гарри: пиарить никому не известного автора. Это как дать кому-то прокатиться на своей спине, чтобы тот смог взлететь выше.       Дамблдор отклонился назад.       — Не буду притворяться, что не в курсе твоих писательских застоев.       Нельзя вечно клепать дерьмо в том же ритме.       — И это не решит проблему.       — Но ты отдохнёшь. Переключишься…       Гарри не выдержал и рассмеялся, откидывая голову.       — Всё, что важно, чтобы фабрика продолжала печатать — так? И плевать, под чьим именем.       — Я не предлагаю тебе писать за неё: лишь хочу, чтобы ты помог этой девушке. Знаю, что ты можешь превратить это в нечто куда более интересное.       Что не меняло сути: это как лепить из дерьма. Можно пакет сверху накинуть, но вонять-то оно не перестанет.       И Гарри как бы было всё равно, пока он не был приставкой к кому-то. А хороших редакторов — полно.       — Ищите кого-то другого, Альбус, — покачал он головой.       — Разве ты не хотел переключиться на романы? — старик улыбнулся.       — Не такие же: он её поцеловал, она завизжала и едва не испустила дух. Это тоже надо менять, к слову: её реакции очень странные.       — А что, насчёт этого? — словно волшебник из шляпы, Дамблдор извлёк другой том.       Толстый.       Такому только подставкой подрабатывать.       То есть показать сначала что похуже, чтобы после Гарри согласился на то, что получше, и всё из-за пары памятников?       — Вы ведь не сдадитесь, да?       Альбус загадочно улыбнулся.       Но совместная работа с Малфоем…       Это не первый раз, когда они обсуждают эту тему. Гарри отказался только по одной причине: Драко отказался первым. А тот отказался, потому что считает свой высер на шестьсот страниц творением, лишённым всякого недостатка.       — Драко пишет… скажем, глубоко, но скучно и в каком-то смысле исключительно для себя. Он не видит аудитории; он не хочет её видеть. В этом, Гарри, самая большая сложность работы с ним.       — И вы хотите, чтобы я внёс огонька в его тёмный и унылый мир? — Гарри усмехнулся. — Он отказался уже. Я тоже.       Пусть скажет спасибо, что Гарри это прочёл. Месяц читал — по паре страниц. Ещё одно идеальное снотворное.        Малфой грешил чрезмерным погружением, называя это атмосферностью. Гарри же называл это по-другому. В комнате героя можно было провести экскурсию с аудиогидом, мол, на левой стене — трещина в штукатурке, символизирующая разбитую душу, на правой — картины, которые никто никогда не видел, но все почему-то плачут. А если серьёзно, то стиля: «В кладовой стояли керамические банки для хранения сухого гороха, используемого для супа в холодные месяцы. Каждая банка была подписана каллиграфическим почерком, на этикетках можно было прочесть не только «Горох. Урожай 1883», но и краткие заметки о погоде в тот год. На соседней полке находились мешки с мукой. Их сопровождали аккуратные свёртки с сухими травами: лавровый лист, чабрец и нечто, что на вид напоминало лысеющую петрушку. В уголке сиротливо ютился кувшин с маслом. На средней полке хранились банки соли, на которых красовались сургучные печати. Каждое утро повар поднимался в пять, чтобы замочить горох, что символизировало начало трудового дня школы…» И так далее. Это касалось и диалогов. Точнее, монологов, растянутых на страницы, будто каждый его персонаж читает лекцию на факультете философии.       Разумеется, когда Дамблдор попросил поговорить с Малфоем в первый раз, Гарри всё это ему сказал и был назван профанатором искусства.       Малфой, раздувшись от возмущения, объявил его человеком, который «не способен увидеть величие в деталях». Он безапелляционно заявил, что Гарри пишет для «недалёких масс, не способных оценить глубину мысли». Что там ещё было?       Ах да.       — Ты, Поттер, — пафосно выдал Малфой, — развлекательный ремесленник, не способный создать ничего, что переживёт эпоху.       На что Гарри, не моргнув глазом, парировал:       — По крайней мере, мои книги люди дочитывают до конца. А твоя «эпоха» заканчивается на двадцатой странице, где читатель уходит спать.       Этого, разумеется, было достаточно, чтобы Драко ушёл в трёхдневный творческий «запой» с собственной гениальностью, проклиная Гарри как человека, «погубившего литературу ради дешёвого успеха».       С тех пор Гарри понял, что лучше с Малфоем не связываться. Особенно на корпоративах; особенно если тот выпьет лишнего и пристанет к нему, как недавно.       — Драко согласился, — внезапно огорошил его старик. — Северус дал ему серию замечаний, и он их принял.       Гарри моргнул.       Чтобы Северус да своего любимчика раскритиковал?       — Но от меня-то чего вы ждёте? — спросил он. — В отличие от Снейпа, меня он точно слушать не будет.       — Это драма на фоне закрытой школы для мальчиков. Один сирота, другой…       — Я знаю, сэр. Я же читал.       Заканчивалась эта книга тем, что одного исключают, второй кончает жизнь самоубийством, а третий оказывается в психиатрической лечебнице.       — И что вы хотите, чтобы я с этим сделал?       — Впиши любовную линию, — уточнил Альбус.       Гарри вопросительно поднял брови.       — Треугольник, — пояснил старик. — Оно ложится на историю. Пусть связь будет скорее платонической, чем плотской. С Брайтоном.       Брайтон был один из преподавателей.       Гарри усмехнулся.       — Хотите превратить книгу Малфоя во что-то вроде «Мориса» Форстера?       — Более того: я хочу, чтобы это была дилогия. Юные годы, затем взрослая жизнь.       — И на какой же конец вы рассчитываете?       Следуя логике Альбуса, после смерти друга Винсент попадёт в лечебницу. Дальше — травма, взросление, встреча с Брайтоном уже в зрелом возрасте.       Что тот и озвучил, параллельно мыслям Гарри.       А раз Драко согласился на такую переработку черновика, значит, дела его обстоят плохо.       — Не покупают? — уточнил Гарри, не скрывая гадливой улыбки.       Альбус невозмутимо кивнул.       — Если ты согласишься на сотрудничество, прошу: попытайся не задевать Драко.       Альбус относился к своим писателям едва ли не как к детям. Это было и забавно, и странно одновременно. Наверное, именно поэтому Гарри из года в год грозился уйти — как ребёнок, который громко заявляет, что покинет отчий дом, но до порога так и не доходит.       — Зачем же мне задевать его? Это сделают за меня мои памятники, правда?       Альбус прокряхтел что-то невнятное, покрутив головой из стороны в сторону.       — Но я всё же не понимаю, почему в этом случае вы просто не дадите ему того, кто направит: я ж не редактор, сэр, — добавил Гарри, хлопая глазами с самым невинным выражением лица.       Два соперника пишут совместно роман про молодого гомосексуала — какой скандал. Покупаем!       Но уж лучше это, чем тот сопливый роман. Гарри из принципа бы повёлся: уж очень хотелось посмотреть на рожу Малфоя, когда он зайдёт в книжный и увидит Гарри во всём великолепии.       — Вы ведь выгравируете на памятнике, в честь чего тот поставлен? — уточнил он на всякий случай. — Сколько бестселлеров я написал…       Альбус медленно кивнул, прочистил очки и посмотрел на Гарри поверх стёкол.       — Иногда я не понимаю: это игра на публику или ты действительно настолько нарцисс, — заметил Дамблдор по-доброму. — Правда, меня это мало волнует.       Гарри не стал отрицать.       Он не заблуждался во многом насчёт себя, поэтому критика Риддла его мало задевала — пока тот не взял то самое первое произведение и парочку других, которые Гарри написал в стол для себя любимого. Однако задеть его было легко, если уверенность в чём-то вступала в конфликт с чьим-то пренебрежением.       Как, например, этим утром.       — Я сообщу Драко, что ты согласен, — вернул его к реальности голос Альбуса.       — О… позвольте мне самому сообщить ему эту чудесную весть.                     

***

                    — Не хмурься, Малфой, — тебе не идёт, — Гарри небрежно окунул ложку в щербет.       Драко, судя по всему, решил проигнорировать совет, мрачнея.       — Это нонсенс, Поттер. Я даже не знаю, зачем согласился, — тяжко вздохнул он.       — На что конкретно? Встречу или наше продуктивное сотрудничество?       — Повезёт, если оно не прекратится на первых же страницах, — процедили в ответ. — У тебя нет никакого режима. Ты вечно нарушаешь все возможные дедлайны, и…       — Но пишу я больше тебя, Малфой, — заключил за него скучающим тоном Гарри.       Это была чистая правда. В отличие от похожего на швейцарские часы Драко, Гарри был как те — с кукушкой. Которая могла вылететь в любое время, потому что механизм сбоил.       Как-то раз он настрочил книгу за двадцать дней.       — Ты берёшь количеством, я — качеством, — язвительно заметил Драко.       — Именно поэтому меня попросили вытащить тебя из того болота, в котором твоё качество застряло.       — Ну-ну! — сузились глаза Малфоя.       — Я могу быть тебе полезен — факт, — хмыкнул Гарри и сделал паузу, отправляя ложку в рот.       — Превратив мою тщательно проработанную историю в бульварный шаблон?       — Будешь так относиться, она таковой и станет. Если это оскорбление, конечно, — отозвался Гарри, мельком глянув в угол.       Что Трэверес, что Риддл по-прежнему наслаждались трапезой.       Интересно, можно ли считать, что через Тома Гарри поимела вся семейка Джулиана — за исключением дражайшей Элери.       Гарри хмыкнул.       — Ты слушаешь? — Драко щёлкнул пальцами прямо перед его носом.       — Тебя? Всегда, — машинально ответил Гарри.       Увидь его Трэверс сейчас…       Последний раз тот грозился подать в суд за растление — пусть и его «малолетнему» сыну Винсенту (к слову, старшему ребёнку) было уже целых двадцать два годка на момент, когда он забрался к Гарри в постель.       Иронично, что вся драма началась с автограф-сессии. Кто ж знал, что Элери Трэверс — ярая почитательница Гарри? Винс попросил подписать книгу для неё. Затем купил ещё одну — для себя. Вот только Гарри прекрасно понимал, что она была приобретена явно не для чтения: просто парень не знал, как к нему подкатить. Впервые не знал, в чём после признался ему. Только мальчишка принёс вместе с собой еще и ворох проблем: решил, во-первых, что они пара, а во-вторых, рассказал обо всём отцу. В каких тонах всё это тот подал, Гарри не знал, но гнев родителя настиг его быстро.       Забавно, что Винс потом заявил: «Я такой, потому что мой папаша трахает малолетку. Ещё моложе меня». Гарри вообще были по барабану чужие семейные драмы: он слушал, но не вслушивался, а потому и вопросов не задавал. И всё бы так и осталось, если бы Джулиан не явился по его душу с кучей требований и угроз. А когда Гарри проигнорировал и те и другие, налетел с кулаками, мол, как это он, старый извращенец — на секундочку Гарри тогда было тридцать шесть лет всего лишь, — посмел тронуть святое. Тогда дело могло дойти до суда — за нападение, — но Гарри спустил всё на тормозах, отправив и папашу, и сыночка восвояси. А чуть позже снова вляпался в дерьмо: уже с младшеньким Трэверсом. Хорошо, что как только он узнал, кто по фамилии Ричард, то потихонечку слился. Раз Джулиан не вернулся, значит, у Ричарда мозгов было побольше, чем у брата.       Теперь же, видя этих двоих вместе, Гарри подозревал, кто стал травмирующим элементом в семье Трэверсов: видимо, юный Риддл всегда питал страсть к папашам. Рецидивист-затейник. Что всего лишь догадка, конечно, но чем ещё объяснить, что эти двое сидят тут? Да и вёл себя Том расслабленно — так общаются с людьми, с которыми связывало многое в прошлом. Конечно, Трэверс мог оказаться его крёстным, например…       Мысль, от которой Гарри пришёл в ужас.       Потому что в таком случае он также затащил в постель и третьего «сынка» Джулиана.       — То есть генератором идей здесь буду я, — вернул Гарри к реальности ворчливый голос Драко. — А ты будешь задумчиво пялиться в пустоту.       — Все свои мысли я тебе уже изложил.       За все время пять блюд сменили друг друга.       — Как я могу писать о том, о чём представления не имею, — продолжилось ворчание.       — Именно поэтому здесь я, — Гарри сделал глоток воды, вытерев рот салфеткой. — Чтобы проинформировать, как всё работает у двух тычинок, Малфой.        Не нужно быть гением, чтобы понимать, почему ещё Альбус поручил это дело именно ему.       Если Малфой вообще видел титьку — это будет новость столетия.       Тот уже видимо краснел, переваривая сказанное.       — Мне не нужен твой опыт, Поттер, — едва ли не прошипел Драко. — Я всё знаю — я читал.       — Надо же, — флегматично протянул Гарри и улыбнулся. — Камасутру?       — И у меня! — выделил Малфой. — Была невеста!       Сто лет назад.       — И после была девушка. Две!       — Ты пытаешься меня убедить или себя?       — Мне не нужно никого убеждать, Поттер…       — А романтическая линия в большинстве твоих книг, как у сопливых тринадцатилеток, — пожал плечами Гарри. — И это не мои слова.       И даже не рецензентов.       — Не вижу ничего плохого в том, что я романтик и не тащу кого попало в постель, — с достоинством дёрнул подбородком Малфой.       — Ты нанёс мне смертельную обиду, друг мой, — схватился Гарри за сердце, осклабившись. — Но суть в том, что ты говоришь о барышнях, а писать будешь о юнцах. Целовался ли ты когда-нибудь с мужчиной?       — Я не гомосексуал, — выдал Малфой и поджал губы.       — Не вижу логики: я — тоже.       — Твой промискуитет, Поттер…       — Поможет тебе написать книгу, — снова заключил за него Гарри.       — Чушь! Чтобы описать смерть, вовсе не обязательно умирать. Это только ты занимаешься чепухой, бегая по улице в платьях, чтобы «почувствовать себя героиней».       — Может, поэтому сейчас я тебя консультирую, а не наоборот? — приподнял Гарри брови.       Вопрос был риторическим, но всё же заслужил очередной раздражённый «фырк».       — В любом случае тебе придётся побывать в шкуре своего героя, — заметил он. — Понять, что такое влечение к мужчине, и…       — Я не собираюсь становиться геем! — Малфой едва не стукнул кулаком по столу.       Гарри стоило больших трудов не рассмеяться в ответ: уж очень испуганно-обиженно выглядел Драко. Словно Гарри собирался связать его и насильно вставить член — куда, это уже вопрос воображения.       — К тому же для этого будешь ты, — добавил Малфой вкрадчиво. — Разве это не твои слова?       — Я не сказал, что собираюсь делать всю работу за тебя.       — Я вообще не хотел писать об этом…       Малфой откинул в сторону тканевую салфетку и, отправив пралине в рот, принялся раздражённо жевать. А Гарри стало скучно.       Он вытащил телефон, заметил пару пропущенных от Невилла и открыл чат.       

Гарри

Где мой контракт, Риддл?!

      Подняв взгляд, он отметил, что Риддл даже не отвлёкся на вибрацию, и усмехнулся.       

Гарри

Прямо сейчас я заливаю твою квартиру.

Если ты не дома, то возвращаться тебе будет некуда…

Приехали пожарные…

Надеюсь, у тебя там ничего ценного.

       На пятом сообщении Риддл соизволил посмотреть в телефон. Он несколько секунд изучал написанное, затем начал барабанить пальцами по столу, словно обдумывая ответ. В итоге подхватил телефон, что-то сказал Трэверсу и принялся печатать. Ответ пришёл почти сразу.              Ярый фанат Том       Все по-старому, Поттер              Риддл сделал паузу, после чего прислал ещё одно:       Сходил посмотрел — ничего не течет. Хорошая шутка.              И отложил телефон — Гарри заметил — экраном вниз.       Неужели этот скучный пердун важнее его? В жизни Риддла вообще не должно быть никого важнее Гарри — интереснее, по крайней мере.       

Гарри

Тогда зачем они дверь выламывают?

Кажется, я залил тебя, а ты залил соседа под собой…

Какая жуть, Риддл.

Всего-то и нужно было, что чиркнуть в графе своё имя и фамилию, а затем подписать…

      Риддл явно слышал вибрацию от каждого нового сообщения. Гарри заметил, как он потянулся к телефону, но Трэверс вдруг накрыл его руку, останавливая. Гарри навёл камеру, делая вид, что снимает себя, и, приблизив, щёлкнул. А затем отправил Риддлу.       

Гарри

А меня за ручку ты не держал

Сразу к заднице полез.

Может, я романтичный мужчина?

      Вспомнил он слова Малфоя.       

Поматросил и бросил — так, да?

О нет! Кажется, ты залил и соседа под соседом!

             Это сработало.       — Работа, — явно произнёс Риддл, если судить по шевелению губ, и Трэверс наконец позволил ему взять мобильник.       Тот начал что-то писать, но резко остановился, обвёл зал глазами и наконец-то заметил его. Гарри не упуская возможности, довольно помахал рукой, наслаждаясь выражением лица Риддла — смесью раздражения, воодушевления и усталой покорности.              Ярый фанат Том       Ты меня преследуешь?       Как только будет готов твой контракт — пришлю.              И всё это писалось под аккомпанемент выговаривающего что-то Риддлу Трэверса. Тот не замолкал, а Том всё сильнее хмурился.       

Гарри

Конечно, преследую

Чтоб ты любовался моей перекошенной рожей и дальше

      — Отлично, Поттер, теперь ты и вовсе меня игнорируешь, пока машешь людям как клоун. Себя позорь сколько угодно, но не меня! — прошипел Малфой.       — Не просто людям, — парировал Гарри с ухмылкой. — Хочешь — тоже помаши. Он любит, когда мы вдвоём: столько таланта на один квадратный фут — настоящий праздник.              Ярый фанат Том       А что ей любоваться? Ты же сейчас мне не сосешь с той самой неохотой, с которой это делал утром.              С неохотой?..       С неохотой?!       Гарри вскинул взгляд, но Риддл в чём-то убеждал того чопорного зануду.       Если бы Гарри не хотел, то даже двигаться бы не стал, не то что предлагать.       Риддл — тот ещё выдумщик.       

Гарри

Надумал себе всякого и решил наступить на старые грабли?

      И как можно додуматься до такого? Гарри вообще-то планировал хорошо провести время и никуда утром не спешить.       Риддл уткнулся в телефон.              Ярый фанат Том       Поэтому сосал так, будто тебя отправили на каторгу в шахты, а потом выставил вон? Потому что я надумал?       Не смеши.              Риддл поднял взгляд на зануду, напряженно улыбнулся и что-то сказал.       Гарри, оказывается, ещё и виноват.       

Гарри

Не я предпочёл минету душ и кофе!

      Отправил Гарри и тут же добавил, пытаясь не злиться:

Меня ещё ни разу не предпочитали этим двум вещам.

       — Боже, — охнул Малфой. — Там же Риддл… Со спонсором!       Гарри отнял взгляд от сообщения:       — С каким ещё спонсором? — Гарри приподнял бровь, скользнув взглядом к той части зала, где Риддл что-то обсуждал с Трэверсом.       Этот тюфяк может спонсировать разве что кружок вышивания.       

Гарри

И вообще — не хоти я этого, не стал бы облизывать твой хуй, как леденец

             Отправил и откинулся на спинку стула. Разозлился, конечно.       Ишь ты — стрелки перевёл. Но Гарри тоже не вчера родился.       — Теперь будет, во что его лицом макать, — прошелестел Малфой.       — Хорошая альтернатива тик-току, — заметил Гарри со смешком. — Ты прав.              Ярый фанат Том       Еще раз, Поттер, повторяю: облизывать с видом, будто тебя пытают — не способствует возбуждению, знаешь ли. Что еще стоило сказать, видя, насколько сильно ты этого не хочешь? Естественно, только предложить пойти душ и вместе провести время за чашкой кофе. Поэтому я занят.              Ну, конечно же, Альбус был прав: на таких дурацких недопониманиях и строится жизнь.       

Гарри

Что ж, если моё воодушевление кажется тебе лицом того, кого пытают, то мы явно не сойдёмся характерами. Я привык слышать вещи, каплю приятней этих.

Поэтому плевать мне, что ты занят. Подпишешь договор и занимай свой рот чем и кем хочешь.

      — Как думаешь, сколько ему лет? — в тоне Малфоя было возмущение леди, увидевшей неопрятного гостя.       — Стопятьсот — как минимум, — буркнул Гарри.       Очередное сообщение прилетело мгновенно.              Ярый фанат Том       Не делай меня крайним, Поттер. Я в курсе, что тебе нравится слышать, что ты самый-самый талантливый, но когда меня не хотят — я не заставляю.       P.S. Ты и не пытался со мной сойтись характерами.              Про контракт он и слова не написал.       Так и хотелось настрочить: «Ты что, тупой?»       Гарри вздохнул. Прикрыл глаза, сосчитал до пяти, слушая тихий бубнёж Драко о возможных отношениях Джулиана и Риддла, и снова сфокусировался на переписке.       

Гарри

Если бы я тебя не хотел, первым бы свалил в душ.

      И Гарри не удержался:       

Идиот.

      А потом внёс его номер в чёрный список.       Хочет что-то сказать — пусть сам подходит, бросив эту проплешину, сидящую напротив него.       Гарри мельком посмотрел на Джулиана. Тот успел измениться за последние пару лет. Не в лучшую сторону.       Тоже ему конкурент нашелся.       Для уверенности Гарри поправил очки, глядя на своё отражение в бокале.       — Может, это его отец? — осторожно предположил Малфой, не отводя взгляда от Трэверса.       — Какая у тебя бурная фантазия, — со смешком заметил Гарри. — Её бы в нужное русло направить.       — Ой не надо, Поттер, — скривился Драко. — Меня достал этот зазнайка. И тебя тоже — можешь не притворяться при мне. К тебе так вообще он прицепился как клещ. Ни одну твою книгу не оставил без рецензии.       Гарри промолчал. Прочистил горло и поднялся, сунув телефон в карман.       — Ты куда?       — Нужду справить. Хочешь со мной? — улыбнулся он во все тридцать два.       — Зачем это?.. — тут же переполошился Малфой.       — Ну не знаю… Девочки в туалет ходят парами.       Драко поморщился, с отвращением глядя на Гарри снизу вверх:       — Откажусь.       Что и требовалось доказать.       Гарри хмыкнул, проходя мимо стола голубя (в лице Риддла) и этого просроченного петуха (Джулиана). Напоследок он махнул рукой второму. Джулиан, будто бы сначала не узнав его, автоматически кивнул, а затем… его взгляд изменился. Узнав Гарри, он резко выпрямился, готовый что-то сказать.       Гарри, не теряя времени, поспешил скрыться за дверью, успев услышать:       — Какого…       Что там было дальше — его уже не волновало: дверь закрылась, погружая в приятную тишину.