Мой. Подписано: Волдеморт

      Гарри цедил первый коктейль, поглядывая на экран.       Ждал.       Умирал со скуки…       И решил поиграть.       А для этого ему нужно лишь много пустых стаканов. Кто знал его, знали, что шалости у него весьма невинные — чаще всего. Поэтому на столе перед ним уже стоял десяток стаканов — прямо из мойки. А сам Гарри изображал, будто его уже слегка шатает, даже сидя.       Интересно, Риддл дома богатства такие прятал — для игры с кем и во что? — или же побежал к своему менеджеру? Мог и вовсе прийти без всего. А Блэк весьма оперативная: быстро мозги вправила. Сам бы он за ним ещё месяца два, если не больше, бегал с просьбами: подпиши да подпиши. И зачем было так упираться, если он реально не собирался ничего сливать?       Но теперь хотя бы известно, что управа на Риддла есть. А то вёл себя как малолетний хулиган: будто Гарри его школьная любовь, которую надо за косички дёргать. Даже попроси он по-человечески, тот бы всё равно тянул с подписью — почему только он сам знает.       И не скажет ведь причину.       По его логике, Гарри должен был догадаться, прочитать мысли, чего он там хочет, а чего — нет, почувствовать энергию Вселенной, в которой сокрыты все ответы на его вопросы… И пока он ехал сюда, его действительно чуть не подорвало на эмоциях. Таксист даже таблетки какие-то предложил, пахнущие на всю машину валерьянкой. Видимо, решил, что Гарри сейчас схлопнется — и на тот свет. Гарри, может, ничего не обещал Риддлу, зато тот сам себе наобещал за них обоих, делая вид, что это не так — блефовал. А когда Гарри начал играть в ту же игру — надулся как пятилетка.       Риддл войдёт, увидит, что Гарри не дождался и напился, скривится и свалит, настрочив что-нибудь вроде: «Я с алкоголиками дел не имею». Или: «Вот так ты хочешь меня, да? Негодяй! Подумай над своим поведением!» Или ещё какой-нибудь драматический монолог.       Покрутив трубочку между пальцев, Гарри похлопал по карману, где лежала карточка от номера, и не сдержал улыбку. А лыбился он потому, что была надежда; надежда, что если они поругаются, то хотя бы утром.       Растёкшись по столику, Гарри наблюдал за входом. Минут тридцать точно прошло.       По коктейлю за минуту… Как он ещё не впал в этиловую кому?       Переборщил, конечно. Часть стаканов он попросил унести, чтобы не выглядело совсем как пьянка одинокого, брошенного мужика. И не прогадал с моментом: Риддл вошёл, лениво оглядываясь.       Пьяная улыбка у Гарри была уже почти профессиональной — в этом смысле он тоже был актёром одной роли. Даже если не пьёшь, играть всё равно приходится. Ею он и улыбнулся, махнув рукой — да так, что едва не залепил себе пощёчину.       Ему даже показалось, что он услышал тяжёлый вздох Риддла оттуда, и тот двинулся к нему.       — Пошли в номер, — сказал он, цепко оглядывая Гарри.       — А как же… — Гарри пришлось на секунду остановиться, чтобы сфокусировать взгляд. — Как же соблазнить меня? Подцепить — и всё такое? Ты что, из… из… — Он сделал вид, что подбирает слово, затем ехидно прищурился: — Из пещеры выполз?       Сделал затем паузу.       — Пещерный человек! — И Гарри рассмеялся.       — Мне уже кружево жмёт, — усмехнулся Том. — Нужно, чтобы ты оценил, как смотрится.       Сглатывать пришлось мысленно. Взгляд всё равно юркнул вниз, пройдясь вдоль и поперёк фигуры Риддла.       Врёт или правда?..       — Раз такие пироги… — Гарри протянул руки вперёд, делая выразительный жест. — Неси меня, принцесса. Иначе ноги меня унесут куда-то не туда.       — Иди на ручки, — с нескрываемым весельем отозвался Том. — Но раз я несу, значит, я — дракон, а ты — принцесса.       Гарри медленно поднялся, опираясь на стол, затем подался вперёд и почти мурлыкнул:       — На ком трусики, тот и принцесса. На мне вот нет… белья.       Пьяная улыбка стала широкой очень пьяной улыбкой. Том медленно провёл языком по губам, словно пересохли, и выдал в ответ:       — С такими заявлениями мы не дойдем до номера — нас выставят за непристойное поведение.       Гарри извлёк карточку от номера из кармана и сунул её Риддлу.       — Ма-ало ли потеряю, — пробормотал он и чуть навалился на него. — Я такой невнимательный сейчас…       Облапать бы, чтобы проверить: действительно надел или же врёт как дышит.       Но Риддл перехватил его за талию, сжал и повёл к выходу, одновременно удерживая в другой руке тёмный бумажный пакет. Очевидно, не особо удобно, но Гарри это мало волновало. Попытка воплотить задуманное провалилась — Том перехватил руку, похоже недовольный, что он не делает его жизнь проще. А Гарри и не собирался.       — Быстро в номер — у нас есть незаконченное дело, — понизил голос Риддл.       — Какой же ты стеснительный для того, кто уже мысленно вышел за меня, — заметил Гарри, но всё же уступил.       — Ты сам предложил.       Том натянуто-мило ему улыбнулся, мол, ничего не знаю, предложение поступило — ответ дан.       —Ты оплатил счет? Или записали на номер?       — Ждал тебя. — Гарри лениво покачнулся и ткнулся губами в висок Риддла, прошептав: — Ты ещё меня не угощал, куколка.       Риддл хмыкнул, но жестом показал официанту, чтобы их рассчитали.       — Как же без угощения само… й талантливой принцессы, — выдохнул он ему в ухо, делая намеренно долгую паузу.       Ого.       Это комбо не сработало.       Но Гарри не стал зацикливаться. Наоборот, он выдал совсем другое:       — Как бы до номера дотерпеть. Хотя можно и в лифте начать… да?       Том замер на секунду.       — Тебя заводит публичность?       Это явно был вопрос-намёк. Нервный такой. Он то и дело поглядывал в ожидании, когда же им принесут счет. Как только официант поставил его на чёрный стеклянный стол, Том, не разжимая хватки, отставил пакет, быстро выудил картхолдер из кармана спортивок и моментально провёл картой по терминалу.       — Теперь можем…       Гарри не дослушал. Он просто утянул его за собой, подхватив тот самый пакет. Хотя тащить Тома не пришлось — тот сам едва не опережал его.        Они вышли в фойе и направились к лифтам. Гарри заранее позаботился о том, чтобы обойтись без лишнего сервиса — не хватало ещё, чтобы дворецкий свечку держал. Всё-таки это был не первый его визит, чтобы слушать вводный курс по истории «Савоя». Обслуга сейчас только бы мешалась под ногами.       Том нажал на кнопку вызова лифта и повернулся лицом к лицу.       — А у тебя прекрасный вкус, Поттер. — Он сделал паузу и прошептал: — Чего только стоят названия коктейлей, которые ты пил.       В случае с Томом всегда было непонятно: это лестное замечание с оттенком язвительности или колкость, замаскированная под комплимент.       — Через пару минут ты оценишь в полной мере, насколько я великолепен, — ответил Гарри, всеми силами пытаясь вести себя прилично.       Одного коктейля, конечно, было недостаточно, а Риддл будто понял, что он вовсе не пьян. Хорошо, что в номере ждала бутылка игристого.       Двери лифта разъехались, и Гарри вошёл первым, отступив ближе к стене. Том шагнул следом и, кажется, мгновенно забыл собственные загоны насчёт камер: губы потянулись к губам и порывисто накрыли в поцелуе. Риддл, не мешкая, толкнул его к стене. Ладонь Гарри легла ему на поясницу в попытке притянуть ближе. Впечатать в себя. Он прихватил чужую нижнюю губу и втянул в рот, вырвав сиплый вздох.       Лифт стоял на месте, и Том с разочарованием, как Гарри отметил, разорвал поцелуй, чтобы спросить:       — Какой этаж? — Голос чуть срывался. — Ты ведь не хочешь кататься на каждом и развлекать постояльцев?..       Говорил он так, будто сомневался в ответе, а Гарри, конечно, обожал эпатировать публику, но сейчас точно был не тот случай.       — Пятый, — выдохнул он.       Том кончиком языка скользнул по нижней губе Гарри, в то время как ладонь легла ему на бедро, настойчиво сжала, а затем опустилась на задницу. Второй рукой он как-то умудрился нащупать кнопку нужного этажа и нажать её, не отрывая внимания от Гарри. Губы скользили по его шее, оставляя жалящие поцелуи, пока Том не замер у самого уха и не прошептал:       — Готов трахнуть тебя прямо здесь.       — Я весь покрылся мурашками, — ответил Гарри с нарочитым придыханием.       Может, информация с камер и останется храниться в базах данных отеля, но в случае чего её можно добыть при должном уровне настойчивости — и финансов.       Пакет с тихим шуршанием упал на пол.       — Надеюсь, нам не придется собирать по полу дилдо разных размеров. — Том дернул уголком рта и опустил взгляд, убеждаясь. — Нет. Только наручники.       Он взглядом указал на них и, пока Гарри разглядывал алый интерьер вокруг, поднял их и пакет.       — И что же ты собираешься делать с такими богатствами? — уточнил Гарри.       — Дай подумать. — Том сделал вид, что задумался. — Я бы хотел растянуть тебя и трахнуть одновременно членом и игрушкой…       Взгляд потемнел, и эта перемена не ускользнула от Гарри.       — А потом будешь мне памперсы менять? — усмехнулся он.       — А в твоем возрасте уже нужно?       — Зависит от размера дилдо, — рассмеялся Гарри.       Лифт приехал, и двери с тихим звуком разъехались.       Том провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья Гарри и заглянул в глаза.       — Хочешь уже здесь воспользоваться наручниками? — сипло спросил он, слегка поднимая их, чтобы продемонстрировать.       Зрачки расширились, стоило Тому вскинуть взгляд. Гарри взял наручники, покрутил их на пальце, прежде чем вытянуть Тома наружу — не хватало ещё поехать обратно вниз. Затем, помедлив, попросил:       — Сними толстовку.       Том, не раздумывая, зацепил её на спине и одним движением стянул через голову, выныривая из огромного оверсайза и оставаясь в белой футболке.       — Что дальше? Накажешь меня?       Гарри ухмыльнулся, поймал его за руку, провёл пальцем по тыльной стороне ладони, прежде чем щёлкнуть одной половинкой наручников.       — Вторую, — произнёс он, не торопясь.       Том протянул руку и тут же заговорил — нервничал, что ли?       — Вот так и найдут меня утром, пристегнутого к батарее и истощенного, когда ты покинешь номер.       Наклонил он голову, с интересом наблюдая за процессом.       — Как я могу оставить такое сокровище здесь? — усмехнулся Гарри, щёлкнув второй половинкой наручников и сковав Тома. — Мне ж позвонят и заплатят, чтобы я тебя забрал.       И он потянул его дальше по коридору за одну из рук.       — А я уж было подумал, что есть дни, когда ты бываешь милым, — поддел его Том.       — А ты не выглядишь потерянным, — заметил Гарри, обернувшись через плечо. — Всё же не только на квартире встречались?       Том коротко усмехнулся.       — Я был в обычном royal suite в другой части этажа.       — Так и знал: Трэверс — тот ещё скряга, — усмехнулся Гарри и дёрнул за цепь.       Они пришли.       Гарри нырнул рукой в карман штанов Тома, извлекая карту. Щелчок, дверь распахнулась, и он тут же утянул Риддла внутрь.       — Говоришь так, будто он трахал меня в мотеле, а не в Савое, — хмыкнул Том, проходя внутрь.       Но явно быстро потерял нить разговора — взгляд скользил по интерьеру, пока он не вздохнул и не протянул с сарказмом:       — Ты здесь приобрел свою прекрасную волосатую лампу?       — Она пуховая, а не волосатая, — поправил Гарри и тут же толкнул к ближайшей банкетке. — Сядь.       Том послушно опустился, продолжая разглагольствования:       — Тебе не кажется, что здесь слишком… ярко и пёстро? Я думал, что их белый номер — это слишком, — он выделил последнее слово, — но здесь… Когда я загадывал на прошлое Рождество, чтобы моя жизнь заиграла новыми красками, я совсем не это имел в виду…       Гарри скинул обувь, оставил пакет и забрался сверху, затыкая его рот поцелуем.       Вот так спускаешь двадцать одну штуку за ночь, а тебе ещё и жалуются. Чужие пальцы замерли на его животе, нерешительно поглаживая через ткань рубашки, но стоило Тому приоткрыть губы, впуская его язык, как осторожность сменилась настойчивостью. Кофейный привкус коктейля, который Гарри пил, перемешался с нотами ванили и карамели.       Он напрягся, но не смог вспомнить название. Что-то с утром…       Надо было сковать ему руки за спиной — так было бы интереснее. Только после — неудобнее. Гарри поднял их, нырнув между и закидывая за голову, чтобы тут же притереться бёдрами к бёдрам.       Солдатик Риддла мог выстрелить в любой момент, а вот собственный — без команды никуда.       — Я тебя завожу? — прошептал Гарри в губы, едва задевая их своими, чтобы тут же вернуться языком в открывшийся рот.       Том выдохнул, опаляя дыханием его губы, и разочарованно застонал. Гарри приподнял бровь — и что бы это значило?       — Не могу тебя касаться, — протянул Риддл недовольно.       — Мог бы пожаловаться до того, как я тебя пристегнул, — усмехнулся Гарри, не отрываясь от него. — Надеюсь, про смазку ты не забыл.       — Разрывы меня не возбуждают, — продолжил Том уже ниже, почти рыча, — зато ты сам… Твоя кожа, запах…       Он вскинул бедра, потершись, и добавил:       — Ты мой самый прекрасный, Гарри. Самый…        Движением вкупе со словами возымели мгновенный эффект. Гарри замер на мгновение, задержав дыхание, и даже стало стыдно, что у него встаёт на подобную банальщину. Но что поделать с самим собой, он и понятия не имел.       — Свой запах могу тебе подарить, — прошептал он, дотронувшись губами до шеи.       Руки сами скользнули под футболку, потирая кожу по краям штанов.       — Хочешь, чтобы я больше не выходил из дома, потому что мной руководило лишь одно желание — нюхать его?       — Напротив, хочу, чтобы, куда бы ты ни пошёл, от тебя пахло мной.       Том склонил голову набок, открывая больший доступ к шее, но явно продолжал следить за каждой реакцией.       — Но боюсь, если ты подсядешь на духи, твоя ужасающая Блэк будет звонить мне, — Гарри едва сдержал смешок, но вместо этого прихватил губами кожу, задевая мазками языка, пока не услышал приглушённый вздох.       Он отпустил его и тихо добавил:       — Это намёк, Риддл. Старайся лучше. В первый раз твои комплименты были более тонкими.       И Гарри потянул за резинку штанов, запуская внутрь ладонь, прежде чем поднять взгляд:       — Где будем устраивать скачки?       — Здесь должна быть неплохая ванная комната, удобный матрас, и я бы разложил тебя, перекинув через подлокотник дивана, — просипел Том. — Мне нравится, как смотрится твоя поясница в прогибе; как выделяются ямочки на ней, как ты сводишь лопатки… как выступает испарина, которую я мог бы слизать. Мне от тебя срывает крышу, мой гениально-сексуальный автор.       Последнее он выдохнул почти в губы. А Гарри переживал маленький торнадо внутри; словно все шлюзы, что были годами заблокированы, открылись сразу, и напор был куда сильнее, чем в прошлые разы. Его не в шутку потряхивало.       — Уже лучше, — усмехнулся Гарри, пытаясь не показывать, насколько его штормит.       — И я бы хотел раздеть тебя, — продолжил Том. — Зубами.       Его голос слегка дрогнул от возбуждения.       — …Помечая каждый сантиметр твоей кожи поцелуями.       Гарри молча смотрел на него, ощущая, как напряглось всё тело; каждая мышца одеревенела, а затем расслабилась, и появилась слабость в ногах.       Чёрт…       — Вперёд, — негромко протянул он, кивнув на свой пах.       Том в ответ лишь ухмыльнулся, но напоследок всё же поймал его губы, сильно прикусив и вызывая хриплое шипение. Потом Гарри соскользнул с колен.       Он выпрямился, и Риддл, всё ещё со скованными запястьями, неловко зацепил пальцами ремень, пытаясь расстегнуть его. Справился. Так же, как с нижними пуговицами рубашки — оголил живот и почти сразу коснулся его губами. Неторопливо. Тепло его дыхания ощущалось обжигающим. Он поднимался выше, не спеша, и Гарри чувствовал, как горячий язык очерчивает линии пресса, будто запоминая их.       Щекотно.       Чертовски…       И приятно до дрожи.       — Кажется, ты отвлекся, — Гарри посмотрел на него сверху вниз с ухмылкой.       Том поднял взгляд. Недовольный, к слову.       — Не торопись, мой самый-самый талантливый.       И эта банальщина до сих пор работала как часы. Член дернулся, твердея сильнее и упираясь в ткань. Том это заметил; заметил и облизал губы, смочив их слюной.       Собирается отсосать или только дразнит?       — Думаю, соглашусь на твоё предложение, — вдруг сказал он, а в глазах вспыхнул лукавый огонёк.       — Какое из? — Гарри приподнял бровь.       Том склонился обратно к его животу, поцеловал чуть ниже пупка и тихо хмыкнул:       — Ты говорил, что мне стоит постараться… Я хочу твой парфюм.       Том потянул воздух, ведя носом ниже.       Гарри резко выдохнул.       Какого, блядь…       Это прозвучало почти так же возбуждающе, как его слова о таланте.       — Тогда всё зависит от того, как очень сильно ты будешь стараться, чтобы его получить, — протянул он негромко, потянув самого себя за волосы.       Том начал дорожкой из поцелуев спускаться к паху и замер, хмыкнув.       — Я еще не насасывал на парфюм.       — А на что насасывал? — уточнил Гарри с усмешкой.       Риддл промолчал. Просто склонился ниже, ухватил зубами пуговицу на брюках и потянул.       Долго старался.       Гарри уже начал подозревать, что тот злится, но пальцами себе так и не помог — видимо, упрямился из принципа.       Упорный какой.       Пробежавшись кончиками пальцев по его бедру, Том наконец сдёрнул пуговицу и так же зубами зацепил собачку молнии, медленно потянув вниз. Гарри неотрывно наблюдал; наблюдал, как Том потерся щекой о член через ткань белья, а затем прошептал:       — Ты всё же в белье…       И тут же обхватил губами головку, посасывая. Пачкая ткань слюной. Оставляя влажные следы. И не только на ткани — нутро томительно спазмировало от одного лишь вида. Гарри невольно запрокинул голову и тут же опустил; вздох вырвался со свистом, и зуд под кожей усилился. Хотелось податься навстречу… Потереться.       — Не дёргайся, — хрипло попросил тот.       Гарри послушно замер, видя, как Риддл прихватил резинку белья зубами, потянув вниз, пока не обнажил головку и часть ствола. Его язык тут же обвел ее, задевая венец.       Круг.       Один.       Другой.       Каждое движение обостряло ощущения, оставляя на коже влажный след слюны. Расслабленный язык скользнул ниже, неторопливо потирая самую чувствительную зону под головкой.        Гарри резко выдохнул, содрогнувшись; мышцы пресса окаменели, и он прикрыл глаза, чувствуя, как нутро едва ли не вибрирует от перекатывающихся от паха к животу и от живота к паху волн возбуждения. Пальцы потянулись в волосы, запутались в аккуратных прядях, и этого оказалось достаточно, чтобы Том вскинул недовольный взгляд.       Но не остановился.       Наоборот — провел языком выше и очертил кончиком головку, скользнув в щель уретры, задевая её влажным касанием.       И снова круг. Мазок. Стон.       Гарри облизал пересохшие губы, чувствуя, как Том начал неторопливо опускаться, насаживаясь на его член ртом, и едва сдержал желание податься бёдрами навстречу обжигающей тесноте. Риддл уперся в резинку носом и недовольно выдохнул, что стало похожим на урчание — утробное и до боли в яйцах заводящее. Теперь, когда старт был дан, Гарри ничто не мешало разгоняться без тех самых костылей в виде комплиментов, но он всё же желал слышать его и плевать как. Хоть хрипы, хоть стоны, хоть мычание. Главное — звук голоса, теперь уже не вводящего в дрёму. Гарри одновременно хотел остаться равнодушным и понимал, что это был бы гол в свои же ворота. Связь установлена, и она работает. Ещё как работает. Аж в жар кидает, стоит глянуть на Риддла и то, как он ведёт языком вдоль вены; мажет по головке вновь и начинает касаться губами. Причмокивать. Облизывать. Вжиматься. Прихватывать.       Боже…       Гарри резко потянул за вихры волос, сдерживая гортанный стон, вырвавшийся задушенным хрипом. Взглядом Том мазнул по нему — того тоже нехило вело: не зрачки — блюдца — и обхватил член, всасывая сильнее и активнее помогая себе языком. Размеренные неторопливые ласки стали интенсивнее. Голоднее. Ярче. Гарри хватило на пару секунд, и он начал дрожать от перенапряжения, когда пальцы осторожно, дразняще сжали яйца, а затем плавно прошлись ниже, задержавшись на мгновение, прежде чем сжать вновь. Он понимал, что со сцепленными руками Тому было не слишком удобно — возможно, даже натирало, — но действовал тот на удивление ловко.       — Так… — вырвалось у Гарри невольно.       А что так — он и сам не понял. Всё было так. Всё было охуенно. Внезапно охуенно, учитывая, сколько раз за день их отношения поменялись в направлении, словно сбоивший компас. Видимо, только когда один из них молчал с членом во рту другого, всё шло просто прекрасно.       Плевать… Сейчас уж точно.       Риддл с влажным пошлым звуком выпустил член и опять пощекотал чувствительное место под венцом. Гарри скользнул языком по губам, а затем провёл по влажному следу пальцами, заметив, как взгляд Тома замер на этом жесте.       Возбуждён. Настолько возбуждён, что теряет терпение. И это Гарри распаляло только сильнее.       — Давай же, — вкрадчиво прошептал Том.       Гарри качнул головой, дёрнув уголком рта:       — Продолжай, куколка.       — Нравится приказывать?.. — губы Тома растянулись в сардонической ухмылке. — Все равно трахать тебя буду я.       А затем, не дожидаясь ответа, он вновь накрыл головку губами и резко втянул в себя, насаживаясь так глубоко, как мог. Щёки втянулись, скулы заострились. Гарри затаил дыхание. В каком-то медитативно-разгоряченном состоянии он следил, как Риддл насаживается резче и тут же соскальзывает, пытаясь помочь себе пальцами и стянуть бельё ниже, чтобы обнажить больше плоти; как его собственная ладонь путается в прядях, зарывается и поглаживает, поощряя — Риддл точно это так трактовал: активнее начал подаваться, почти соскальзывая с головки, и резким движением насаживаться, скользя языком по всей длине.       — Помочь? — уточнил Гарри срывающимся голосом.       Он говорил про бельё.       Том, снова упираясь в резинку, выдал недовольный, почти жалобный звук. А затем резко кивнул.       Гарри стянул ткань, предоставляя полный доступ, и тут же ощутил, как Риддл расслабил горло — головка уперлась в него. Том на секунду замер, а затем выпустил член, проводя языком по самой чувствительной точке, чуть надавливая. Разряд ударил по нервным окончаниям, и Гарри проглотил стон, стискивая чужие волосы в кулаке.       Дразнил.       И сам получал от этого удовольствие.       Гарри глянул на него исподлобья и получил в ответ хитрый взгляд.       — Я разрешаю тебе трахнуть меня в глотку, мой самый талантливый автор.       Пришлось сглотнуть. Громко так. А внутри всё сладко сжалось.       Разрешает он…       Но слова жаром растеклись по жилам, осели томлением внизу живота, прострелили возбуждением в яйцах. Том явно нарочно набрал во рту больше слюны, смачивая всё ещё покрасневшие губы, и когда Гарри притянул его к себе снова, расслабил горло, позволяя себя попользовать.       Чужой поплывший взгляд уперся в него, ловя каждое движение. Сам Риддл замер где-то на середине, пока язык плавно двигался по стволу. Гарри слегка потянул его за волосы, услышав мычание, усмехнулся и начал спешно насаживать. Том прикрыл глаза и подался навстречу, позволяя собой управлять.       Сдавленный стон сорвался с губ. И лишь спустя несколько секунд Гарри осознал, что этот звук принадлежал ему.       Ритм становился резче, быстрее, пока в какой-то момент Том не стиснул его глоткой у самого основания.       Резкий спазм удовольствия заставил Гарри вздрогнуть.       Вот ведь…       Гадёныш оказался натренированным.       Том не сбивался с ритма, работая языком так, словно каждое движение — тщательно отрепетированно; позволял вгонять в горло член по самый корень — Гарри отчаянно желал разрядки. И подавался бедрами все резче. Терял контроль.       Ещё чуть-чуть…       Он судорожно втянул воздух…       Слишком быстро, блядь.       …И прежде чем пересечь точку невозврата, Гарри рывком потянул Тома назад, заставляя остановиться с хлюпающим звуком. Тот выпустил головку, от которой потянулась ниточка слюны, и улыбнулся.       — Я чувствовал твою дрожь… — с интересом заметил он, слегка подавшись вперёд и лениво проведя языком по уздечке. — Почему остановился?       Поднял взгляд.       Расширенные зрачки, хриплый голос и наглый тон:       — Все еще не заслужил?       — Что-то комплименты прекратились, — протянул Гарри в тон.       Том прищурился, но не стал возражать. Он поднялся с колен, не сводя с него взгляда. Мимоходом мазнул ребром ладони по его стояку, заставляя дёрнуться.       — Мне казалось, минет в моем исполнении говорит о восхищении похлеще слов, — с налётом недовольства пробормотал Риддл, а затем, резко обхватив его за запястье, потянул за собой. — Идем. Поможешь нам раздеться.       Гарри высвободил запястье. Натягивать белье на него Том явно не стал, поэтому ему пришлось самому. А вот из штанов было легче выбраться, оставив их прямо там — у банкетки. Он видел нетерпение Тома. И намеренно тянул момент. Дразнил. Тот в ответ едва не начал барабанить пальцами по ближайшей поверхности, благо руки были скованы.       — Ты, вроде, хотел убедиться, что на мне есть кружево, — будто бы равнодушно протянул Риддл.       Провоцировал.       Гарри хмыкнул. И быстро приблизился, дёрнул Риддла на себя, впиваясь в насмешливо кривящийся рот и стирая усмешку — Том попробовал перехватить инициативу, но он отстранился буквально на секунды, лизнув напоследок чужие губы. Риддл попробовал поймать его язык, но потерпел неудачу, и Гарри в ответ одарил его поощрительной улыбкой. Мягкой такой. Побуждающей к действию. Он тоже прекрасно играл в эту игру.       Пора было поддержать в необходимой кондиции его возбуждение — на всякий случай. Том всё же подался вперёд и едва слышно прошептал:       — Знал бы ты, как сладко было сосать твой член. — Провёл он костяшкой по его плоти, задевая головку, и потёр. — Схожу с ума от твоего вкуса. — Поднял Том ладонь и слизал собранную влагу с пальца, не отрывая взгляда от Гарри.       За секунду возбуждение пробило потолок. Гарри вздрогнул, чувствуя, как член дёрнулся; как сочится чёртова смазка. Он и сам потёк — мысленно. Спешить было не к чему, но внутренности буквально скребло от желания перейти к главному блюду. Позволить себе покувыркаться в постели и — надо же — обкончаться от чужого члена в заднице. Желательно парочку раз. Гарри прочистил горло и уточнил:       — Что там насчет кружева — проверим.       Нарочито медленно он подцепил край чужих штанов, потерев кожу. И тут же почувствовал, как его чуть ли не облизали взглядом — поглотили. Том повторил его трюк: дернул на себя, впечатал в себе и вжался губами.       Опять его оставили без стриптиза.       На этот раз поцелуй вышел требовательным.       Глубоким.       Грязным.       Том прикусил его нижнюю губу, зализал место, после чего резко скользнул в глубину рта, начиная трахать языком, затем вылизывать, и снова толкаться, не давая и шанса на отступление. Его тянули; в какой-то момент даже толкали, шепча:       — В комнату… Потом испробуем ванную.       И снова целовали, облизывая губы… Посасывая язык. Дёргая на себя, отчего бёдра сталкивались.       Гарри дернул плечом, поднимая руки Риддла и накидывая себе на плечи, пока не вжал того спиной в какую-то поверхность по пути. Он толком и не мог рассмотреть во что: губы к губам. Дыхание смешалось, и он потёрся о весьма ощутимый стояк Риддла, скованный — как он надеялся — кружевом.       Том запрокинул голову на секунду, сипло смеясь.       — Мы так не дойдём, Поттер…       — Дойдём, — парировал Гарри, потянув его вправо.       И снова зацеловывая влажные губы, раскрывшиеся, стоило ему дотронуться языком.       — Идём, — теперь оторвался Том, делая пару шагов назад.       — Ага, — согласился Гарри и улыбнулся в следующий раз, когда теперь уже его вжали в стену у проёма. — Ещё немного…       — Ага, — ответил Том, опуская замок из рук к его заднице, сжимая ту и тягая на себя. — Сейчас-сейчас…       Гарри нарочито медленно потёрся и тут же утонул в очередном поцелуе, позволяя себя пожрать.       Вот же ж…