Мой. Подписано: Волдеморт

      Вот откуда в Поттере столько чертового «электричества»? Том мог бы поклясться, что каждая его клетка сейчас под напряжением; настолько, что казалось, еще чуть-чуть — и сгорит к хуям.       Горки. Черт бы побрал эти эмоциональные горки. Он их всегда ненавидел: слишком резкие взлеты, слишком стремительные падения. Теперь его катало так, что хотелось заорать: возбуждение, смешанное с легким раздражением, захлестывало, желание пульсировало внизу живота, и Том был готов спустить прямо сейчас, без лишних прикосновений — только от одного взгляда на разгоряченного Поттера с влажными от собственной слюны губами и сверкающими глазами.       И это с его-то «особенностью».       Кто бы мог подумать, что Поттер без тормозов окажется той самой кнопкой, которая сорвет крышечку даже ему. Но было одно «но». И именно оно могло поставить точку на всем, даже не дав начаться. Том видел жаркое томление в чужих глазах, чувствовал напряжение между ними, но легкая вспышка злости неожиданно охладила его. Будто кто-то вылил ушат ледяной воды — и все, пламя стало гореть с перебоями.       Может, оно и к лучшему. Да, точно к лучшему: и то, что его душевный порыв не оценили, и то, что все не шло подозрительно гладко.       Казалось, он не делал минет целую вечность. Челюсть ныла так, словно прошло не меньше пары лет, хотя это было далеко от правды. С того момента, как его выставили за дверь, хлопнув перед носом, пролетело всего ничего, а ощущение было такое, будто все это происходило где-то в другой жизни.       Но теперь всё было иначе.       Острее. Ярче. И, черт подери, в разы отзывчивее со стороны Поттера.       Повезло, что умение сосать — такой же навык, как игра на фортепиано. Затупляется, если не практиковаться, но вспоминается быстро. Иначе — полный провал. Потому что Поттер слишком требовательный. Он бы не оценил неумелости, даже если бы Том искренне старался. Да и когда в последний раз был кто-то, кому хотелось сделать приятно не по инерции, а по-настоящему?       Да, определенно можно считать, что ему повезло.       Том снова и снова прокручивал произошедшее в голове: как раз за разом сталкивался влажным языком с привкусом кофе; как пытался отсрочить неизбежное и при этом все равно проваливался… Как осознавал, что Поттер не настолько пьян, как пытается показать, а он сам — не настолько хладнокровен, как привык о себе думать.       Опасно? Да. Но, возможно, оно того стоит. Время покажет.       Грань.       Они оба балансировали на ней, прижимаясь телами ко всем доступным поверхностям, стирая расстояние между собой. Но, черт подери, одно осознание, что он смог подвести Поттера к этой грани — с его-то спящим красавцем — выбивало Тома из реальности сильнее, чем будильник в девять утра после трех часов сна. Вело до искр перед глазами. До дрожи в пальцах.       Язык жадно скользил внутри горячего рта, цеплялся, ловил, посасывал — словно не мог насытиться. Хотелось сожрать. Прикусить губу до боли, вылизать рот, как самую сладкую в мире карамель. Оставить засосы: яркие, заметные, заявляющие, что он — его.       Том подавил пробивающуюся наружу жажду обладания. Но в следующий момент все равно потянул Поттера к себе, почти впечатывая в грудь, пока их шаги не пересекли черту двери спальни. Вот теперь он там, где должен был оказаться. Где почти жизненно необходимо было оказаться.       Все.       Выкинуть это дерьмо из головы. Сосредоточиться на чем-то приземленном. Хотя бы на наручниках, которые уже явно натерли ему запястья.       — Черт, надо снять, — пробормотал Гарри, проводя пальцами по следу от металла, а у Тома от этого мимолетного прикосновения — короткое замыкание где-то в мозгу.       На хрена было брать их, если в пакете оставались мягкие ленты?       Ленты бы ничего не натирали.       Том поморщился и дернул запястьями. Металл неприятно впился в кожу, и вместе с этим возбуждение слегка пошло на спад.       К лучшему.       Не хватало еще, чтобы Поттер понял, насколько он его цеплял. Что еще недавно Том мог кончить просто от терпкого солоноватого привкуса, оставшегося на языке. От запаха кожи — теплого, плотного, с примесью того странного, но чертовски затягивающего парфюма, который хотелось вдыхать. Которым хотелось дышать, как кислородом. Остановиться. Замереть. И дышать. И, конечно, от его правильного размера. Идеального.       Том однозначно на нем залипал.       Мысли поплыли, и он не сразу осмотрелся. Даже не так — не сразу попытался смириться с окружающим его хаосом. Пестро, аляповато — как и в других комнатах, но еще хуже. В отличие от остальной части номера, оформленной хотя бы с относительной сдержанностью, тут дизайнер, похоже, закинулся двойной дозой наркоты. Но в целом логично: стиль же должен был соответствовать. Вот только смотреть на это было невозможно. Эстет внутри Тома умирал в конвульсиях.       Все познается в сравнении. Когда-то ему казалось, что обычный royal suite в этом же отеле слишком вычурный. Эта комната била все рекорды… Кровать огромного размера — он бы мог назвать ее шикарной и подходящей, если бы не чертова позолота и балдахин.       Здесь зачем эта хрень? Кто-то осознанно хочет трахаться на таком? Поттер хоть и назвал его принцессой, но это не значит, что он был в восторге от перспективы опробовать «королевское ложе».       Том перевел взгляд дальше…       …и увидел розовую банкетку.       Убийца эрекции.       — Поттер, я так понимаю, ты часто бываешь в этом номере, судя по интерьеру твоей квартиры, — мягко начал он. — И здесь мы сегодня потому что?..       Внутри шевельнулось что-то темное и недовольное.       Кого это Поттер сюда таскает? И как часто?       Том приподнял вопросительно бровь, внимательно наблюдая за выражением лица.       — Хочу оформить тебя под стать квартире, — кивнул Гарри куда-то в сторону и улыбнулся.       Том напрягся.       — Боюсь в полной мере узнать, что это значит.       Но в голосе против воли прозвучало любопытство. Воображение вмиг нарисовало картинки: Поттер наряжает его в нечто… розовое, зеленое, кричащее. А Том, пусть и одетый в это недоразумение, натягивает его — прежде долго-долго растягивая — и входит одним слитным движением на всю длину. Он мог даже ощутить, как вокруг него сжимаются горячие шелковистые стенки — стискивают тисками, не желая отпускать. А Поттера подбрасывает на его члене; Поттер стонет. Поттеру в кайф. Поэтому интерьер, ну…       Не похуй, когда все так хорошо?       Он заставил себя еще раз оценить интерьер.       Отвратительный.       Ну, по крайней мере, помогало сбить разгон до сотни в крови, чтобы не поплыть окончательно. Том даже напряг память, прокручивая в голове все, что видел в последних коллекциях модных домов. Как же все-таки отличалась подиумная мода от реальности. Если у него и были популярные кроссовки этого бренда — черные, как и худи с парой футболок, — но от того, что демонстрировалось на подиуме, бросало временами в дрожь. Образ задрота, сбежавшего из библиотеки от мамочки, что привела его туда за ручку — вряд ли подобное стало бы пикантной возбуждающей приправой. Хотя, если в мире и существовал человек, который бы мог надеть эту кислотного цвета полупрозрачную мешковину и штаны из винила от Gucci и при этом не утонуть в собственной нелепости, то это, конечно, Поттер. Ему бы еще перо в задницу вставить, блеснуть зубами и заявить: «Я — искусство». И ведь, сука, поверят же. А для Тома никакой подиумной моды: вдруг спугнет и без того сбоящее «вдохновение» Поттера.       Хотя…       «Хуже будет, если такое возбудит», — язвительно протянул внутренний голос.       — Может, обойдемся без подобных вывертов?       Получилось нервно.       Может, еще и потому, что именно в этот момент взглядом Том остановится на складной перегородке, обтянутой тканью. Той, за которой переодевались барышни в веке эдак в восемнадцатом. Да, ее здесь точно не хватало — как вишенки на этом пестром торте нелепости. Может, он умер и попал в плохо обставленный ад?       Или у Поттера стоит только в таком антураже. Теперь что, придется каждый отель выбирать в стиле «барокко встретилось с китчем», чтобы Гарри швырял его на кровать и смотрел так, будто собирается то ли трахнуть собой, то ли отпиздить за то, что не оценил?       — Уже надумал себе там черт-те что, — хмыкнул Гарри себе под нос.       Потом ткнул пальцем в грудь, заставляя пятиться, пока Том не уперся в край кровати. Тогда Гарри и вовсе толкнул его. Следующим движением он стянул с него кроссовки, раскидывая их по сторонам, потом уцепился пальцем за резинку штанов, собираясь дернуть, но внезапно передумал. Погладил. Будто проверяя, будто смакуя момент. Тело моментально напряглось, возбуждение сгустилось — так, словно и не было отвлекающих разговоров, дурацких перегородок и мучительного ожидания.       — И куда бы тебя пристегнуть, чтобы не сбежал? — задумчиво протянул Гарри, переводя взгляд на изголовье кровати.       — Куда-то торопишься? — Том расплылся в провокационной улыбке. — Не хочешь сначала поиграть?       — Я и буду играть с тобой, — ответная улыбка стала лисьей. — Но не хочу своенравности с твоей стороны.       Он наклонился ближе — губы почти касались губ Тома, когда он шепнул в них:       — Лежи и не двигайся. Я сейчас.       Сердце ухнуло куда-то в желудок.       — Ты, главное, не убей, а то я и так уже выгляжу как жертва насилия, — шутливо бросил Том ему вслед.       Поттер же исчез в проеме, оставив его наедине с болезненной эрекцией и мыслями, которые вспыхнули разом, как бенгальские огни в рождественскую ночь.       Замечательно. Еще чуть-чуть, и принцесса превратится в дракона, вспорхнет из номера, оставив Тома валяться на кровати связанным. С ролью принцессы он, конечно, был категорически не согласен.       Спасибо, что не пристегнули и забыли. Хотя, учитывая уровень хаотичности их отношений — отношений? — исключать такой вариант было нельзя. Вон, обсуждали же недавно, а Поттер только отшутился.       — Возьми весь пакет, — повысил голос Том. — Там много интересного.       Раз уж он тут беспомощно валяется, пусть хотя бы с толком. Пришлось расслабленно вытянуться на кровати — что еще оставалось?       Гарри так и сделал — вернулся спустя мгновение, держа в одной руке пакет, а в другой — ключи. Том даже моргнуть не успел, как наручники с щелчком раскрылись. Он несколько раз крутанул запястьями, разминая их, и едва не застонал от облегчения. Отвык он от таких игр.       — А теперь… — Поттер склонил голову набок, усмехнулся и с ловкостью фокусника стянул с него футболку, перекинув через голову.       Та полетела в неизвестном направлении и, судя по звуку, приземлилась где-то рядом с одним из его же кроссовок.       Бардак.       — Можно я сложу вещи? — не удержался Том, оглядев «поле боя». — Меня и так нервирует эта цветовая атака, а теперь еще и хаос кругом.       Поттер же, казалось, и вовсе не замечал всей этой вакханалии.       — Прости, — добавил Том.       Вместо ответа Гарри ухмыльнулся, опустил пакет на кровать — отчего часть содержимого высыпалась — и теперь смотрел исключительно на Тома. Он чувствовал взгляд: пронзительный, смакующий, пробирающийся под кожу и вызывающий щекотку где-то в груди.       И Поттеру могло ведь показаться, что не возбуждает, раз заикнулся именно сейчас про уборку, но, видимо заметив эрекцию, все же понял, что шутки в сторону.       — На раз-два только, — наконец выдал он с оттенком снисходительности.       Видимо, дошло, что у Тома есть свои загоны — не ребенок уже. Хотя выражение лица у Поттера оставалось задумчивым — будто он продолжал анализировать ситуацию.       Но Том кивнул и, не теряя времени, соскользнул с кровати, пока Гарри не передумал. Начал активно собирать вещи, подхватывая то, что валялось тут и там, приводя все в порядок.       На удивление, в происходящем было что-то… пикантное. Особенно с учетом того, как Поттер следил за каждым его движением — пристально, с интересом, словно вешал этикетку с ценой на каждую часть его тела, а число нулей не помещалось. И это обжигало.       Том быстро закончил и окинул взглядом теперь уже аккуратно организованное пространство.       Так лучше. Визуальный шум больше не мешал. Не просто же так клининг у него почти прописался.       — Вот и все, — сказал он, шагнув к Гарри и плавно подталкивая его к кровати.       Гарри, конечно, не сопротивлялся.       Тот коснулся спиной матраса, и Том тут же навис над ним, смакуя момент.       — Знал бы ты, какой вид сейчас передо мной.       Том с трудом сдержался, чтобы не смочить пересохшие губы слюной.        — Ничего не напутал? — протянул Гарри, лениво коснувшись кончиком пальца металла наручников, что теперь лежали рядом. — Думаю, стойка балдахина подойдет — правая верхняя. Будешь хорошим мальчиком, Риддл?       Он резко сжал его запястья, как будто собирался в следующую секунду притянуть их к изголовью и снова защелкнуть сталь на его руках.       Том резко вдохнул.       — Подожди, — прошептал он, еще ниже склоняясь к лицу Гарри.       Глаза в глаза. Лоб ко лбу.       Голос стал густым, почти бархатным, когда он снова заговорил:       — Дай насладиться каждым дюймом твоего тела. Так хочется облизать тебя везде, покусать, покрыть всего засосами…       «…взять по слюне».       Том вовремя себя остановил.       Рано. Слишком рано. Они все еще плохо знали друг друга.       Он хитро улыбнулся и плавно скользнул ниже, потершись всем телом о тело под ним. Идеальный коннект — каждое движение откликалось горячими волнами под кожей. Губы коснулись шеи, прикусили до терпимой болезненности, и Том с наслаждением втянул запах: терпкий, немного горький, с обещанием удовольствия. От Поттера пахло чем-то животным, чем-то опасным, будто он только что вышел из комнаты, где происходило нечто запретное. И Том не мог перестать пробовать его не только обонянием, но и на вкус — язык прошелся по коже, оставляя влажный след, и он продолжил дорожку все ниже и ниже. Кончиком скользнул по груди, задержался на животе и остановился у самого паха.       Послышался сиплый, затяжной выдох, а затем — смешок.       — У меня вопрос, Риддл, — внезапно произнес Гарри.       Том, уже готовый продолжать, приподнял голову и, следуя направлению взгляда, увидел, что Поттер смотрит на содержимое пакета.       — Все эти богатства для тебя или для меня? — спросил тот.       — Смотря как использовать, — протянул Том многозначительно, оглядывая разбросанное добро. — Что-то для тебя, что-то для меня.        Он чуть склонил голову, ощутимо прикусил тазовую косточку и зализал свежий след — оставил метку. Подпись на теле Гарри.       — Что-то заинтересовало?       Гарри скользнул по нему оценивающим взглядом, а затем фыркнул:       — Почему складывается ощущение, что меня собирается трахнуть неко в платье?       И, конечно, рассмеялся.       — Неко — какие слова ты знаешь, Поттер, — усмехнулся Том. — Но мои планы были несколько иными: это я собирался трахнуть неко. Разными способами.       Пальцы Гарри запутались в его волосах, чуть дернули, заставляя Тома крупно задрожать. Ощущение током ударило по нервным окончаниям.       — Показывай кружева, — потребовал Поттер.       Том довольно улыбнулся, продолжая покрывать беглыми, обжигающе влажными поцелуями низ живота. Опустился к паху, мазнул языком по головке — так, на пробу — и отстранился, плавно поднимаясь с постели.       — А еще я планировал пристегнуть тебя, — с нажимом сказал он. — Меня заводит вид покорности.       Намек. Прямой и откровенный.       Он ухмыльнулся, наверняка хищно, и, вопреки сказанному, медленно потянулся к завязкам спортивок, не торопясь развязывать шнуровку.       Почему бы не побаловать еще?       Прошлый его «презент» привел их в эту точку. И Том определенно знал, что делать дальше. Но пристально следить за Гарри он не переставал. Поттер даже не моргал — так внимательно наблюдал за его пальцами, будто пытался запечатлеть каждое движение в памяти. Взгляд был жадный, поглощающий, прожигающий насквозь.       От этого внимания по телу Тома прокатилась волна неконтролируемой дрожи.       Сумасшествие.       Когда Поттер заговорил, голос его прозвучал едва ли не механически:       — Хорошо, что ты сам и решил назревший конфликт интересов.       Том прищурился.       Имел он в виду, видимо, его недавнее предложение.       — Мне нравится видеть тебя подо мной: расслабленного, с горящими глазами, возбужденным румянцем. Но подумал, что тебе может захотеться немного иного.       Все та же непротоптанная дорожка.       Том выдержал паузу, не сводя взгляда с Поттера, затем неторопливо, растягивая момент, стянул с бедер мягкую ткань — штаны бесшумно соскользнули к щиколоткам. Он переступил через них, оставшись в одних черных кружевных трусах, плотно облегающих стояк.       — Это то, что ты хотел видеть?       — Да, — Гарри аж просипел. Кадык заметно дернулся. А затем внезапно выдал: — Кажется, Поттер-младший подал сигналы жизни и без похвалы…       Он медленно потянулся к нему и, не переставая удерживать зрительный контакт, провел пальцами по ткани, очерчивая контур члена. Затем чуть сильнее задел мошонку, скользнул ладонью между ног Тома, окончательно сев.       Том порывисто выдохнул и закусил губу. Взгляд невозможно было оторвать от такого Поттера.       — Ну же, — сглотнув, пробормотал Том.       Несколько прикосновений — и вся ерунда про интерьер, острая нелюбовь к розовым банкеткам и прочая чушь разом вылетели из головы.       Остался только Поттер.       Только он.       Гарри накрыл его член ладонью, медленно, почти лениво потирая, — свистящее шипение сорвалось с губ Тома.       Странное ощущение. Болезненно-острое, но в то же время яркое: каждое движение ладони отзывалось в теле горячей пульсацией; головка члена терлась о тонкое кружево, которое казалось чем-то сродни наждачной бумаге. Кто-то кайфовал от такого, а Том… Том тоже возбуждался до предела. Но не от кружева на заднице. Не от этого. От взгляда: от жадного, темного, затуманенного желания в глазах Поттера. От его реакции на себя.       — Еще чуть-чуть, — выдохнул Гарри, едва касаясь губами его кожи, — мое настроение поменяется…       Он слегка оттянул ткань, а затем отпустил, костяшкой пальца пройдясь по плоти сверху вниз.       — И я тебя трахну, — продолжил Поттер с усмешкой.       А потом резко прихватил зубами кожу на бедре, потянул, словно ставя свою метку.       — Подтвердим статистику, Риддл, — выдохнул он, а вторая рука уже легла на ягодицу Тома, сильно сжала, а затем забралась под белье, скользя пальцем вдоль расщелины.       Том судорожно вдохнул.       — Быстро, — протянул он. — Статистику того, как сладкие папочки трахают своих куколок? — Прищурился и добавил: — Я готов к разным ролям.       И тут же в памяти всплыл Джулиан.       Опыт с ним был богатым, но всегда одинаковым. С ним Том всегда был снизу: ни разу не удалось изменить динамику. Конечно, после него были другие, и Том предпочитал брать, а не отдаваться. Но с Джулианом — никогда.       С Гарри он был готов хоть верхом на том единороге у него дома. Плевать как.       Поттер дернул за край белья, возвращая его в реальность, и лишь оттянул резинку, освобождая член, оставляя тонкую полоску ткани слегка сдавливать снизу. Свободной рукой потянулся к пакету. К смазке.       Том предусмотрительно закинул туда весь возможный ассортимент: с анестетиком, разогревающую, со вкусом жвачки и клубники — какая понравится Поттеру? — на водной основе, на силиконовой.       На любой вкус в общем.       — Выбрал? — спросил он, больше разглядывая гибкое тело под собой, чем действительно интересуясь ответом.       — Разогревающую, — щелкнул тюбиком Гарри.       Выдавил на пальцы.       — А я уж понадеялся на вкусную, — Том взглядом указал на тюбик со вкусом жвачки.       Гарри усмехнулся в ответ.       — Не торопись.       Он подался вперед, словно собираясь сказать что-то сокровенное:       — Ты спрашивал меня. Но… что заводит тебя, Том?       И смазка оказалась на его члене. Гарри неторопливо размазал ее, ведя пальцами вдоль ствола, чуть сильнее сжимая у основания. Скользил, явно дразня. Удовольствие прошибло насквозь, разрядом пробежало по позвоночнику и сконцентрировалось в паху.       — Спрашиваю потому, что смотрю я на тебя, — хрипло выдохнул Гарри, — и кажется, что ты кайфуешь потому, что кайфую я.       Том сглотнул и напряженно улыбнулся.       — Не думаю, что стоит раскрывать все карты сразу, — осторожно ответил он. — Предлагаю тебе выяснить все опытным путем.       Не признавать же, что Поттер, психолог недоделанный, попал в яблочко с первого же раза.       — Что ж, — Гарри откинул первый тюбик и взял другой.       Тот самый.       Что он задумал? Смешать все смазки и отравиться?       Но вторая уже блестела на пальцах, которые исчезли из виду. Поттер отвлек его — припал губами к груди, потянул за кожу, всасывая, а сзади началось что-то странное. Ощущение, что ткань собралась между ягодиц. И… намокла. Видимо, от смазки.       Поттер решил испортить белье — это очевидно.       — Что ты…       Лёгкое давление Том ощутил явно. Одновременно с движением ладони на члене и языком, дотронувшимся до соска.       Слишком ласково. Слишком осторожно.       — Не думал, что когда-либо это скажу, но впервые чувствую себя омежкой, — голос дрогнул, и Том невольно стиснул челюсти.       Ему было неловко, но стоило Гарри поднять на него взгляд — чертов взгляд — и он задохнулся. Увидел самого себя в глубине чужих зрачков. Будто что-то схлопнулось внутри: желудок, сердце, все сразу; будто придавило чем-то тяжелым.       Поттер играл с ним. Надавливал пальцами, заставляя ткань вжиматься в колечко мышц. А сам смотрел. Смотрел так, словно пытался что-то понять.       — Повернешься ко мне спиной? — внезапно спросил он.       Том кивнул и развернулся.       Прекрасное предложение: так хотя бы не будет понятно, насколько он поплыл. Насколько вставило и не собирается «отпускать». Пару часов назад он сравнивал Поттера с наркотиком, но тот больше напоминал алкоголь: мозги сразу в кучу, ведет сильнее — а еще вскрывается все то, что глубоко запрятано. На него легко подсесть.       Абсент, например?       — Чего бы еще тебе хотелось?       Ощущение влажного белья между ягодиц было непривычным, но не сказать что отталкивающим. И это, похоже, заводило Гарри.       — Вопросы типичного омежки, — заметил Гарри. — Забыл добавить «господин».       По ощущениям, он слегка наклонился вперед, скользнул пальцами по спине, наклонился к уху и прошептал:       — А хочу я вылизать тебя, пока ты мастурбируешь.       Том судорожно сглотнул.       — Так что давай, омежка, устройся поудобнее на моем лице, — и по ягодице шутливо шлепнули.       Финальная стадия помешательства. Никак иначе Том не мог объяснить ни свое решение, ни последовавшие за ним слова:       — Мне пойти и упереться в банкетку?       Только не банкетку.       — Встать на колени на пол или на кровать, — он помедлил, язык еле ворочался, — господин?       Том глянул на валяющиеся уши. Чертовы неко-уши. Да, их он хотел надеть на Поттера, когда будет втрахивать его в матрас на этой огромной постели. Но, может, потом…       Или сейчас? Зачем откладывать?       — Уши берем? — чуть более серьезным тоном поинтересовался Том и добавил: — Я бы хотел увидеть их на тебе. Коснуться волос, поддеть их, мой самый талантливый…       — Нет-нет, без комплиментов, — тихо приказал Гарри. — И без ушей. И на кровать, — он сам потянул его за бедра, заставляя передвинуться назад.       Гарри лег, а Том оказался над ним.       — Вот так, — опалило дыханием ягодицу.       Затем Гарри потянул за белье, спуская его ниже, отчего давить спереди стало сильнее. Дуновение, от которого тело напряглось; тепло, вызвавшее очередную дрожь, прикосновение губ, отключившее остаток мозгов, и чувство, как смазка льется, словно сироп… А дальше —прикосновение языка. Поттер слизал лубрикант.       — Хорошо, хоть не банан, Риддл, — пробормотал Гарри, но тут же его голос оборвался — занял рот делом.       Развел его ягодицы, и смазка вновь потекла между ними, вызывая очередную волну мурашек. Лизнул. И Том дернулся — его словно обожгло.       — В следующий раз… — он прикрыл глаза, потерявшись на пару секунд в ощущениях, и прочистил горло, — куплю тебе с бананом.       Язык касался почти невесомо, изучающе, а затем — все сильнее. Интенсивнее. Надавливал и толкался, будто желая вот так, прямо вместе с тканью, погрузиться на всю длину. Если бы не кружево, что давило, уменьшая возбуждение от прикосновений, Том не был бы уверен, как бы все закончилось. Наверняка поспешно. А с ним хотелось растянуть мгновения: заставить время замереть, а удовольствие пульсировать в одной точке.        Рука Гарри легла на его член, будто побуждая к действию. Давление. Теснота. Дискомфорт. Том зашипел. И вывернулся, перекатившись на место рядом с Поттером, и сразу начал стягивать с себя тряпку. И тут его взгляд наткнулся на полуопавший член Гарри.       «Успокойся», — приказал Том себе. Понимал ведь: еще секунда — и выйдет из себя. Нужно было хотя бы попытаться попробовать что-то другое.       — Что опять не так, Поттер?       Гарри вопросительно приподнял брови.       — А что не так? — спросил он и аккуратно стер с края рта остатки блестящей смазки.       — Ты мне скажи, — напряженно произнес Том и попросил: — Давай не будем наступать на одни и те же грабли каждый раз. Они только бьют нас обоих по лбу. Поэтому я тебя внимательно слушаю.       Поттер чуть наклонил голову, прищурился — словно не понимал. Или дурачком внезапно начал прикидываться.       — Я не знаю, что тебе сказать, — он приподнялся на локте. — И чего ты слез? Не нравится, так и скажи. Сам. Чего на меня стрелки переводишь?       — Нет, Поттер. Мы это уже проходили, — Том стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно.       От прошлого настроя не осталось и следа — возбуждение схлынуло, а еще секунду назад жгучая страсть уступила место едва сдерживаемому раздражению. Кто бы знал, скольких сил ему стоило сдержаться и не начать выяснять отношения прямо в постели. Говорят, история повторяется дважды — у них такое уже было. Но они ведь не совсем тупые, чтобы не учиться на своих ошибках…       — Я хотел снять эти тряпки, но… — Том замолчал на секунду, обдумывая собственные слова, и тяжело выдохнул. — Давай не будем упрямиться, хорошо? Просто скажи, что не так, и мы попробуем все решить.       Боги. Ты на правильном пути, Том. Придерживайся его.       Он перевел взгляд на пах Поттера — достаточно красноречиво, чтобы не понять.       — Ты прекрасно знаешь, что пациент временами в коме, — закатил глаза Гарри. — Но это не мешает мне доставлять тебе удовольствие, раз ты изредка можешь его пробудить. Так в чем твоя проблема?       Том сузил глаза.       — Мне казалось, тебя заводит происходящее — ты сам ведь сказал, — он раздраженно вздохнул. — У меня вообще нет никаких проблем.       — Ну, раз мы как две лесбиянки в постели, то можем облизывать друг друга и сосать, — усмехнулся Гарри, но на лице читалось напряжение.       Что?..       — Если это все, что ты можешь предложить, то, думаю, не стоит.       Гарри сел на край постели и с откровенным недоумением уставился на него:       — Я ведь не жалуюсь, что единственное, что ты умеешь, — это сосать. За это все десять баллов.       — Ты еще и жалуешься. Ну охуеть, — зло выплюнул Том. — И этим недоволен! Поттер, ты вообще когда-нибудь бываешь доволен? Хотя кого я спрашиваю: ответ очевиден.       Злость, подобно огню, тлеющему внутри, моментально раздулась, превращаясь в пожар.        — Когда это я жаловался, Риддл? — теперь уже недовольно протянул Гарри. — Просто отметил твои достоинства: ты в этом хорош — где тут жалоба? Я ведь сказал, что как-нибудь справимся. Поэтому можешь уже признать.       — Что признать? И с чем мы справимся по-твоему?       — Что твои фантазии выебать меня так и останутся фантазиями, — вздохнул Гарри. — И в этом нет ничего страшного. Тебе не нужно строить из себя универсала, Риддл. Я лишь говорю, что в постели у нас все получится и так. Конечно, если тебя это устраивает.       Дышать. Нужно дышать глубже.       Иначе Том взорвется, и это все усугубит — встреча точно станет последней.       — Какой же ты сложный, Поттер. Мне нравится многое, особенно… — Том прервался, остановившись и изменив фразу: — Я правда хочу тебя. Любого. И не понимаю: ты сказал, что хочешь быть снизу, — ок, я сделал. Теперь ты уже не хочешь. Определись, блядь.       Глаза Гарри сузились.       — Нет, ты не хочешь меня снизу, Риддл. Разве что на словах — это да. Но я говорю, что это не проблема. Я знаю, когда меня действительно хотят, а ты выглядел так, будто сам не знал, что со мной делать.       Гарри поднялся, поправляя белье.       — Но все нормально. Правда, — добавил он. — Тебе не нужно ничего изображать.       Заебало.       — Отлично. Сейчас ты захлопываешь свой рот и больше никогда его не раскрываешь: все будет по-моему, — понизив голос, процедил Том. — Потому что ты либо прикидываешься, либо идиот.       Он подхватил валяющиеся без дела наручники, ловко защелкнул одно из запястий Поттера и резко дернул его к себе. Мелькнула мысль достать ленты, но хуй там — пусть Поттер наслаждается тем, что сам же хотел.       — Советую сильно не дергаться, — злобно усмехнулся Том, пристегивая Гарри к ближайшему столбику кровати и внимательно осматривая с ног до головы. — Прекрасно выглядишь, Поттер. Тебе идет.        — Мне хотелось, чтобы меня желали, а не чтобы в злости выебали, — уточнил Гарри, дернув руками. — А сейчас ты почему-то зол, Риддл. Да и у тебя тоже не стоит.       Его взгляд демонстративно скользнул вниз, прямо к паху Тома.        — Чем ты собрался тыкать в меня? Ах да… дилдо для этого принес.       Выдержка пошла трещинами — Том оскалился.       — Не начинай, — процедил Тон почти по слогам. — Если сам ничего не хочешь, то так и скажи. Я соберусь и поеду домой, потому что в конец заебался подстраиваться под твои желания. Это последняя попытка — я жду.       Гарри качнулся на месте, приблизившись. Том сдержался, чтобы не протянуть руку и не очертить пальцами упрямо сжатые губы.       — Это ты-то заебался? — понизил он голос до вкрадчивого шепота. — Тогда я мегазаебался. Говорю, что все хорошо — упрекаю. Может, я на китайском выражаюсь, Риддл?       Поттер фыркнул.       — Факт: ты типа меня хочешь, но у тебя упало. Со мной понятно что, а с тобой? — он сделал многозначительную паузу, чуть качнув головой. — С тобой тоже понятно что. Теперь. Я почему-то думал, что ты универсален, но с уклоном в активы. Оказалось, что интуиция подвела. — Пожал плечами. — Но мне плевать на это. Я лишь говорю, что мы с тобой одного полюса магниты. Поэтому, возможно, насчет тройничка не такая плохая идея, Риддл.       Какая тирада.       Том медленно приподнял бровь.       — Высказался? — Он тоже подался вперед, почти касаясь губами. — Я думаю, это меня подвела интуиция. Ты был единственным, от кого меня так вело: кого я настолько хотел, но… — он поморщился. — Думаю, не стоит. С твоим подходом упадет у любого.       Том выразительно взглянул вниз, затем снова поднял глаза:       — Опять тройничок. Намекаешь на своего обожаемого Седрика, я правильно понимаю?       — Во-первых, ты сам начал эту тему и продолжил её развивать всё это время. — Гарри сделал очередной выдох. — Во-вторых, Седрика оставляем за бортом. Как тебе Винсент? — спросил Поттер, подавшись вперед. — Видимо, нагибать у Трэверсов в крови. Он меня, я — тебя. Не волнуйся.       Том поморщился, затем, дотянувшись до пакета, вытащил из него ленту и скользнул по ней оценивающим взглядом.       — Может, тогда Джулиана? — Он сделал нарочитую паузу, проверяя реакцию. — С ним вообще не было никаких проблем, а вот Винсент — своеобразный человек. Пиздит много потом по всей округе. С Джулианом таких накладок не случалось — думаю, он будет не против тебя трахнуть. Ты же у нас такой потрясающий, — голос сочился ядом.       Ага. Будет Трэверс доволен — прям то, о чем он всегда мечтал.       Теперь уже Поттер поморщился:       — Привлекай меня дедки, я бы лучше со Снейпом переспал, Риддл. — И тут же, без единого раздумья: — Раз трахать будут меня, то и мне выбирать — разве нет?       Диггори, Малфой, Винсент, Снейп какой-то — кто следующий?       — О нет. Тебе придется довольствоваться мной, — припечатал Том, все еще стараясь не скатиться в обвинения. — Поттер, давай проясним: ты своими капризами меня выбесил, но я, будучи паинькой, держусь… Поэтому выбирай: секс со мной или мы собираемся и расходимся в разные стороны, считая, что не срослось.       Поттер вздохнул.       — Я вроде и так доволен был. Это ты начал, но капризный здесь я… Ладно, попробую понять твою, безусловно, железную логику. Меня все устраивало — я собирался трахнуть тебя языком…. А ты слез, доебался на ровном месте, — и Гарри вновь вздохнул. — Мне кажется, что выбор был очевидным еще тогда. — Он сделал небольшую паузу, затем хищно улыбнулся: — Можешь поиграть в «альфу» со мной. Разрешаю.       — Пошел ты, Поттер, — выдохнул Том.       Рывком отстранился, поднялся, подошел к аккуратно сложенным вещам, подхватил спортивки и натянул их на голое тело. Но смотреть на Поттера не перестал.       — А теперь-то что не так?! — Гарри вскинул брови. — И сними с меня это, — тряхнул он руками. — Хотел бы трахнуть — сделал бы и без этого.       Том неверяще качнул головой.       — Ничего, Гарри. Считаешь себя таким умным, а по факту ни хрена не понимаешь. — Он на мгновение прикрыл глаза, тихо выдохнул через нос. — Моя основная ошибка была в том, что не прихватил кляп и не заткнул тебе рот в самом начале: эффективнее бы было и потрахались нормально.       — О как. — Поттер прищурился, а затем на лице появилась ядовитая улыбка. — Замуж уже не берешь?       Свободной рукой он начал шарить по постели, явно что-то ища.       — Куда ты дел ключи? — обернулся Гарри.       Брови недовольно сошлись на переносице.       — Я? Ты раскрывал их.       Том в этот момент взял футболку, продолжая одеваться: нырнул в горловину.       — Не видел худи?       Гарри уже нашел искомое, звякнув металлом наручников.       — Нет, — вновь проснулся тот сухой тон, с которым его выставили из квартиры в первый раз. — И Риддл, это правда последний раз. Я в душе не ебу, что каждый раз не так и чего ты ко мне цепляешься.       — Я к тебе цепляюсь? Ну да, конечно. Я ни разу с тобой нормально не кончил, потому что ТЕБЕ, — Том выделил слово так, словно объяснял физику первокласснику, — вечно что-то не так. Но я, как последний идиот, продолжал за тобой бегать: ты ведь у нас самый пиздатый. Самый незаменимый. Сначала ты не хотел сосать, строил из себя мученика, перевел стрелки на меня, якобы я что-то не так понял — ну и ладно, я это проглотил. Потом с Седриком — окей, я тоже это проглотил. Но если ты думаешь, что сегодняшний раз я опять, как дурак, проглочу — то ты, мой дорогой, глубоко ошибаешься. Всему есть предел. Потому что я прекрасно знаю, что каждый раз не так: ты открываешь свой рот — и я тоже устраиваю похороны своей потенции.       Гарри поменялся в лице. Словно тень набежала; глаза из внимательных стали цепкими.       Переборщил?       — Значит, в уборной, когда ты мне лицо обкончал, ты не кончил нормально. В моей квартире, когда в штанишки спустил, — тоже. Ладно, понял, — кивнул Поттер и подхватил брюки, извлекая из кармана телефон.       С ним он и вышел из спальни.       Том не смог удержаться.       — Что за хуйня, Поттер? — Будто над ухом завыла сирена: опасность! опасность! сраная опасность! — Кому это ты собрался звонить?       Он пошел следом, нависая со спины, и попытался выцепить взглядом что-нибудь на экране.       — Тому, кому нравится, как я открываю рот, Риддл, — отмахнулся от него Гарри и направился в ванную.       Блядь.       Вот зачем так делать? Зачем все это было сказано и успешно Поттером проигнорировано? Потому что заебался. Потому что Поттер заебал. И стоило бы уйти, но они ведь ничего не прояснили толком.       — Стоять, Поттер. Мы не договорили, — напомнил он, приближаясь.       — Хочешь еще сказать мне пару ласковых? — уточнил тот, криво усмехнулся, а затем уставился на экран и поднес телефон к уху.       Том был уверен, что он собирался позвонить очередному любовничку.       — Вот о чем я говорю, — в который раз не сдержавшись, выплюнул он. — Кто на этот раз? Винсент? Седрик? Или...       Имя младшего Трэверса вылетело из головы. Все вылетело. Потому что все снова ломалось. Словно вся их связь, что хрупкий лед. Пара шагов вроде нормально, а потом под воду уходишь с головой. И так наглотаешься дерьма, что...       ...хочется еще.       Он точно больной.       — Поттер, ладно... Иди сюда.       — Нет, Невилл, — сказал Гарри в трубку. — Да, Невилл. Я жив. И здоров. Меня нет дома, потому что я не дома… — смотрел он прямо на Тома.       Лонгботтом. Всего лишь Лонгботтом.       Том сделал шаг вперед. Еще один. Он почти физически ощущал этот внимательный взгляд на себе. Обойдя Гарри, обвил его талию руками, коснулся губами шеи, втянул знакомый запах, от которого внутри разлилось тепло.       Сколько он выдержал в этот раз, прежде чем пошел на уступки? Пару-тройку минут после того, как уверял, что это последний раз? Фраза, что стала пустым звуком: ею он пытался убедить себя, что имеет хоть каплю контроля над этой чертовой зависимостью.       — Упрись ладонями в стол, — едва слышно шепнул Том ему на ухо.       Гарри посмотрел на него с сомнением, оценивая серьезность намерений, но стоило Тому притереться бедрами к его заднице, как он сдался. Плавно наклонился вперед, не прерывая разговора:        — Прекрати мне названивать, если я не отвечаю… Да… Один-один. Отдыхаю я.       Том усыпал его плечи жадными поцелуями, прихватывал кожу, оставляя следы, когда в ход шли зубы. А кусать сейчас хотелось больше обычного: раздражение никуда не делось. Поэтому и пальцы сильнее стискивали бока. Заставив себя разжать ладони, он опустился на колени и лизнул поясницу.       Глупо было посраться посреди секса. Или прелюдий — как посмотреть. Слово за слово, и все снова стало шатким. Может, он совершал очередную ошибку, решая спустить все на тормозах, но думать об этом будет потом. Например, когда в очередной раз посрутся в хлам. А сейчас у него были дела поважнее рефлексии.        Ладони огладили кожу и развели половинки округлых ягодиц в стороны. Пальцами он ощутимо сжал кожу, оставляя следы, и одним движением языка провел от копчика до ануса. Обвел по кругу сжатое колечко мышц и сразу толкнулся внутрь. Ввинтил язык. Замер на пару секунд и выскользнул, пощекотав вход и смазывая слюной.       Ее, конечно, будет недостаточно, но идти за смазкой в комнату — значит разрушить момент.       Мысли опережали действия. Главное было расслабить, посильнее смочить сейчас, а дальше проникнуть пальцем: одним, вторым, третьим. И пожирать глазами: он сдерживался, чтобы не начать делать это прямо сейчас, пока Поттер что-то втирал Лонгботтому.       — Печально трахаться на серьезных щах, да, Поттер? — протянул он тихо, но так, чтобы Гарри услышал.       Ответа не последовало. Том смочил палец, почувствовав вязкость слюны, но прежде чем ввести, еще раз отрывисто лизнул, чуть отведя ягодицу.       — Эти лесбийские ласки тебя устраивают? — спросил он сипло.        Палец на фалангу проник внутрь — тяжело. Со смазкой определенно было бы лучше.       — Меня все устраивает, — коротко ответил Гарри, будто всё ещё был обижен на ту фразу, а затем добавил в трубку: — Нет, Невилл. Это официант. Все… Пока.       Том усмехнулся и вогнал палец глубже.       Официант — как же.