"Не хочу я в вашу Корею!" (с)

Они подъехали к зданию репетиционной студии, и Хёнджин ловко припарковал машину. Успел ещё раз взглянуть на Тату, прежде чем заглушить двигатель. — Приехали, девочки, — сказал он с игривой улыбкой и снова бросил взгляд на Тату, рука его всё ещё оставалась на её колене. Но теперь, почувствовав, что машина остановилась, он чуть сильнее сжал её, будто не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Тата кивнула, посмотрела на него, потом на его руку — и легко коснулась его пальцев своими. — Идём, пока Лили не решила, что мы тут собрались жить, — тихо прошептала она. Хёнджин рассмеялся и открыл дверцу. Тата вышла первой, поправив пучок на голове. Лили уже стояла сзади, глядя на них с прищуром. — Всё, я ничего не говорю. Я вас предупредила, — театрально вздохнула она и направилась к входу. Тата с Хёнджином переглянулись и пошли следом. Как только они вошли в здание, Бан Чан уже махал рукой. — О, привет всем. Тата, ты сегодня светишься! — подмигнул он. — Это просто хороший чай был с утра, — ответила Тата с невинной улыбкой, но всё её нутро горело. Хёнджин не отходил от неё, хотя и держался чуть дальше, чем утром, соблюдая привычную для всех дистанцию. Но его взгляд всё время ловил её — нежный, влюблённый, осторожный. — Но давайте всё-таки немного продуктивнее, ладно? — вдруг серьёзно сказал Бан Чан, глядя на них с лёгкой улыбкой. — Феликс уже ждёт вас в зале. Тата кивнула, вытирая лоб. Она украдкой посмотрела на Хёнджина — тот снова поймал её взгляд и еле заметно подмигнул. — Пошли, — сказала Лили и первой двинулась к соседнему залу, за ней Хёнджин и Тата. В помещении с приглушённым светом и зеркальными стенами их уже ждал Феликс. Он сидел на полу, потягивая американо с трубочкой, и вальяжно разминал спину, покатывая плечами назад. Его голубые волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице — характерная расслабленная полуулыбка. — Ну наконец-то, — протянул он, не вставая. — Я думал, вы уже сбежали на завтрак без меня. — У нас был омлет и драма, — усмехнулась Тата, кидая бутылку воды на пол и садясь рядом, чтобы размять ноги. — Главное, что драма не мешает баттлу, — хмыкнул Феликс и перевёл взгляд на Хёнджина, будто что-то знал. Тот лишь пожал плечами, но слегка усмехнулся. Лили подошла к колонке, подключив плейлист, и в зале зазвучала мелодия. — Ну что, погнали? — бодро спросил Хёнджин, делая круговое движение плечами. Тата встала, глядя на зеркала. Всё внутри снова сосредоточилось — и в тот момент она поняла, как танец стал её якорем. И как рядом с этими людьми — несмотря ни на что — она чувствует себя живой. Музыка заполнила зал, и они начали отрабатывать связки. Танец был насыщенным, энергичным и при этом чувственным — идеальное сочетание для концепта. Каждый элемент был выверен: точные шаги, движения рук, перекаты тела. Тата танцевала кусочек в паре с Феликсом, а Хёнджин танцевал свою партию, временами подходя, чтобы что-то поправить в синхронности. Лили сидела в углу, периодически делая видео и отправляя что-то кому-то в телефоне. Парт в этот раз был сложнее. По задумке, Феликс должен был плавно наклонить Тату к полу, удерживая за талию, а та — закинуть голову назад, полностью доверившись партнёру. Всё шло по плану. Феликс аккуратно притянул Тату ближе, его ладони уверенно скользнули по её бокам, поддерживая в нужной позиции. — Расслабь шею, — прошептал он, и Тата послушно закинула голову назад. Внезапно она почувствовала, как его губы мягко, едва ощутимо, коснулись её шеи. Движение было почти неуловимым — будто дыхание, но всё внутри тут же сжалось. — Что ты… — начала было она, но в этот момент резко подняла голову. Бум! — их лбы столкнулись с сухим звуком. — Ай! — вскрикнул Феликс и выпустил её из рук. Тата с глухим шлёп рухнула на пол, распластавшись на спине, и пару секунд смотрела в потолок, не веря в происходящее. — Тата! — резко, почти с паникой в голосе выкрикнул Хёнджин. Он подбежал к ней так быстро, что аж скользнул по полу, опускаясь рядом на колени. Его ладони тут же легли на её плечи, проверяя, всё ли с ней в порядке. — Ты в порядке? Где болит? Скажи! — его голос был тревожным, прерывистым, а взгляд метался по её лицу. Тата моргнула и, всё ещё не веря в драматизм ситуации, прошептала: — Живая. Только гордость пострадала. Но Хёнджин даже не улыбнулся — он уже обернулся к Феликсу, в голосе его зазвучал настоящий гнев: — Ты что, с ума сошёл?! Как ты мог её уронить?! Это не просто ошибка, это… это чертовски опасно! Ты хоть понимаешь?! Феликс, всё ещё держась за лоб, замер. — Я не специально. Всё было по хореографии. Просто момент неудачно вышел… — Неудачно?! — Хёнджин поднялся, и в нём чувствовалась ярость, сквозь которую, впрочем, всё равно пробивалась тревога за Тату. — Ты несёшь за неё ответственность, когда берёшь её в пару. Это не только про шаги! Тата приподнялась на локтях, вмешиваясь: — Хени, всё нормально. Правда. Я просто немного напугалась. Феликс нахмурился, но промолчал. Тата медленно поднялась, отряхивая колени и взъерошив волосы. — Всё в порядке, — она посмотрела на обоих. — Просто давайте сделаем перерыв. Я попью воды… и, может, подышу свежим воздухом. Хёнджин тут же шагнул ближе: — Я с тобой. Тата только молча кивнула, не возражая. Она чувствовала, как сердце всё ещё колотится после падения — не столько от боли, сколько от неожиданности и, возможно, от того, как Хёнджин вспыхнул, защищая её. Они вышли из зала вместе, Хёнджин заботливо придерживал её за талию, словно всё ещё боялся, что она может упасть. В коридоре было прохладнее, и тишина после напряжённой сцены в зале немного отрезвила. Тата глубоко вдохнула и облокотилась о стену, глядя в пол. — Ты правда так испугался? — прошептала она. Хёнджин обернулся к ней, его взгляд был серьёзным и почти растерянным. — Я… у меня в голове сразу миллион мыслей. Я подумал, что ты могла удариться сильнее. Или вывернуть руку. Или... — он провёл ладонью по лицу. — Я просто не вынесу, если с тобой что-то случится. Тата посмотрела на него, чуть склонив голову. — Ты очень милый, когда переживаешь. — Я не милый, — буркнул он, подходя ближе. — Я просто люблю тебя. Она на мгновение затаила дыхание. Слова прозвучали так естественно, без лишнего пафоса — просто и честно. — Я тоже, — тихо сказала она, — и… спасибо, что заступился. Хёнджин мягко прикоснулся к её щеке и поцеловал в лоб и ни подошли к куллеру с водой. Хенджин взял стакан и набрал прохладной воды. Тата сделала несколько глотков и облегченно вздохнула. — Давай вернёмся? Я поговорю с Феликсом. Без крика. Обещаю. Тата усмехнулась: — Хорошо. Они медленно пошли обратно, шаг в шаг, и Тата почувствовала, как внутреннее напряжение уходит. Когда они вернулись в зал, Феликс сидел на полу, потирая затылок и с виноватым выражением лица глядел в сторону. Завидев Тату и Хёнджина, он тут же поднялся на ноги. — Прости, Тата, — выдохнул он. — Я правда не хотел. Я просто хотел добавить эмоций в момент... но, видимо, переборщил. Тата кивнула, мягко улыбнувшись: — Всё нормально, Феликс. Я тоже слишком резко дёрнулась. Хёнджин молча посмотрел на него. В его взгляде всё ещё тлела тень раздражения, но он всё же выдохнул и шагнул ближе: — Просто держи себя в руках. Партнёрша должна чувствовать безопасность. Это не шоу ради шоу. Это... наш труд. И наши люди. Феликс кивнул: — Понял. Больше никаких неожиданностей. Честно. Лили, наблюдавшая со стороны, хлопнула в ладоши: — Ладно, драгоценные мои! У нас всего пара часов и нужно ехать подбирать образы и потом у нас всех еще сьемка подкаста, для которой всем нужно будет привести себя в порядок. Они снова встали в тройку: Тата посередине, Феликс и Хёнджин по сторонам. Тата чувствовала, как её тело постепенно восстанавливается, входит в нужный ритм. Хореография была сложной, но выразительной — особенно моменты, где Тата словно разрывалась между светом, который символизировал Феликс, и тенью — Хёнджина. Феликс теперь держался на почтительном расстоянии, двигаясь точно, но мягко. Его взгляд был сфокусирован, и в нём больше не было прежней дерзкой игривости — только уважение и концентрация. В одном из моментов, когда Тата скользила к Хёнджину и их движения синхронизировались в притяжении, он посмотрел на неё так, будто забыл, где они находятся. Она чуть-чуть улыбнулась, не сбиваясь с ритма, и почувствовала, как между ними вновь устанавливается та самая невидимая связь — теплая, настоящая. Когда репетиция закончилась, Лили довольно кивнула: — Вот это уровень. Я вас почти прощаю за сегодняшние приключения. — Почти? — переспросил Феликс, уже улыбаясь. — Ну, скажем, если вечером вы меня угостите чем-то вкусным, подумаю о полном прощении, — с улыбкой произнесла она и направилась к выходу. Тата вытерла лоб полотенцем и посмотрела на Хёнджина. — Ну что, увидимся позже. — А может, сначала душ?— его голос был чуть ниже, чуть тише, почти шёпотом. Тата хмыкнула: — А ты, смотрю, уже всё распланировал. — Только если ты не против, — он слегка наклонился к ней и прошептал у самого уха: — Мне просто нужно немного тебя. Без лишних глаз. Без падений и лишней хореографии. Тата кивнула, чувствуя, как внутри вспыхивает что-то тёплое и спокойное одновременно. Хёнджин резко схватил Тату за руку, глаза его сверкнули озорным огнём: — Бежим! Тата не успела ничего сказать, как уже неслась по коридору рядом с ним, едва поспевая за его быстрым шагом. Их смех разносился по пустому зданию, эхом отражаясь от стен. Они были как дети, сбежавшие с урока — свободные, счастливые, настоящие. Феликс, всё ещё в зале, только приподнял брови, увидев, как они вылетают за дверь, и, пожав плечами, вернулся к своим вещам. Хёнджин толкнул дверь мужской раздевалки и, не сбавляя темпа, обернулся к Тате: — Никого нет. Идеально. Он подхватил её на руки с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Тата зацепилась за его плечи, её волосы чуть растрепались, а дыхание сбилось — от смеха, от бега, от него. Он прошёл с ней через раздевалку, и одной рукой аккуратно провернул замок на двери, щелчок раздался громко в тишине. Сердце Таты забилось чаще. Душевая комната была заполнена мягким паром и гулом капель воды, капающих с потолка. Хёнджин осторожно опустил Тату на плитку душевой кабины и включил воду. Тёплая струя тут же обрушилась на них, пропитывая одежду, сливаясь с дыханием и сердцебиением. Тата замерла, чувствуя, как вода стекает по её щекам, губам, шее. Она подняла взгляд. Хёнджин стоял близко, его мокрые волосы прилипли к лбу, а глаза сияли — будто он видел только её. — Ты волшебная, — прошептал он, и в его голосе было всё: нежность, желание, восторг. Она чуть приподнялась на носках, и их губы встретились. Сначала мягко, будто в первый раз, а потом всё страстнее — вода не мешала, она лишь делала прикосновения ещё живее, ещё реальнее. Они стояли под тёплым душем, словно под дождём, отгородившись от всего мира. Только он и она. Только этот момент. Губы Хёнджина ласкали Татины с тонкой одержимостью — неторопливо, будто он хотел запомнить вкус каждого мгновения. Его ладони мягко скользнули по её спине, притягивая ближе, и Тата без остатка растворялась в нём. Всё вокруг исчезло: пар, шум воды, время. Оставались только их сердца, бьющееся в унисон дыхание и дождь, созданный руками человека, который сейчас казался её целой вселенной. Хёнджин отстранился на секунду, тяжело дыша. Его взгляд был тёплым, затуманенным и влюблённым. — Если ты сейчас скажешь мне остановиться — я остановлюсь, — произнёс он, голос почти утонул в шуме воды, но Тата услышала каждое слово. Она посмотрела на него, прикусила губу и едва заметно улыбнулась. Подняв руку, она провела пальцами по его щеке, затем убрала мокрую прядь волос с его лба. — Не надо останавливаться… просто будь рядом, — прошептала она. Хёнджин прикрыл глаза и склонился, прижавшись лбом к её лбу. Он глубоко вдохнул, как будто собирался сказать что-то ещё, но промолчал. Просто остался. Просто был рядом. Вода продолжала стекать по их телам, а они стояли в объятии — мокрые, счастливые, живые. Только двое молодых людей, пытающихся разобраться в чувствах, которые стали важнее всего остального. Спустя какое-то время Хёнджин наконец тихо сказал: — Нам пора. Нас ждут. — Я знаю, — прошептала Тата, не торопясь отдаляться. Он выключил воду, достал большое полотенце из шкафчика и бережно обернул её плечи, прежде чем вытер себя. Они переоделись в молчании, не теряя взгляда друг друга. Когда они вышли из раздевалки, Тата шла чуть позади, всё ещё ощущая тепло его рук на своей коже. Она ловила себя на мысли, что никогда не чувствовала себя такой… нужной, защищённой и любимой.