"Не хочу я в вашу Корею!" (с)

Они только собирались свернуть в коридор, ведущий к гримёркам, когда их менеджеры напомнили артистам, что нужно еще сделать фото после выступления на фесте: — Ребята, подождите! Нужно ещё фото для прессы, — одна из координаторов подняла планшет, показывая список. — Все вместе, прямо сейчас, перед баннером. Ребята привычно собрались в линию, кто-то поправлял волосы, кто-то уже строил привычные «фанатские» улыбки. Тата хотела было незаметно шагнуть назад, спрятаться за их спинами, но Хёнджин будто почувствовал это движение. Он резко повернулся к ней, поймал её взгляд и снова крепче сжал её ладонь. — Не убегай больше, — тихо, но настойчиво сказал он, так, чтобы слышала только она. Его глаза блестели, и это было уже не просто требование — просьба, в которой пряталась уязвимость. Тата замерла, сжимая губы. Несколько секунд она просто смотрела в его глаза, будто взвешивала. Потом глубоко вдохнула и кивнула: — Хорошо. Не убегу… Но я пойду в соседнее кафе, тут за углом, подожду пока ты закончишь... Уголки его губ дрогнули, и он отпустил её руку, но не сразу, а с той медлительностью, которая ясно давала понять: ему тяжело разжимать пальцы. В этот момент фотографы уже начали их звать: — Становимся! Ровнее, ближе! Все ребята радостно улыбались и позировали для фото. Когда вспышки камер ослепили последний раз, менеджеры объявили: — Отлично! На сегодня всё. Отдыхайте. Тата же накинула капюшон, чтобы не привлекать внимания, и свернула в небольшой переулок, где через витрину светилось уютное кафе. Дверь зазвенела колокольчиком, когда она вошла. В нос ударил запах свежесваренного кофе и ванильной выпечки. Тата выбрала столик у окна, заказала себе капучино и чизкейк. Она опустила голову и и достала телефон, собираясь полистать ленту. Весь экран был завален упоминаниями, сообщениями и тегами. Видео её выступления со Stray Kids уже разлетелось по сети. Но самое неприятное было даже не это: фанаты обсуждали каждый кадр её разговора с Саном, а отдельные фото того, как она уходила за кулисы, сжатая ладонь в ладони Хёнджина, уже разошлись тысячами репостов. Кто-то вырезал крупным планом их сцепленные пальцы, подписывая «моменты, которые нельзя игнорировать». — Чёрт… — вырвалось у неё громко. Несколько посетителей кафе тут же обернулись в её сторону. Тата смущённо кашлянула и сделала вид, что читает меню. Но сердце бешено стучало. Тем временем за кулисами атмосфера накалилась. Хёнджин стремительно вернулся в гримёрку, даже не дождавшись остальных. Он быстро стянул с себя сценический костюм, перекинул его на стул и тут же пошёл к зеркалу смывать макияж. Лицо было сосредоточенным и закрытым. Он уже собирался направиться к выходу, когда позади раздался голос: — Ты куда это без нас собрался? — окликнул его Чанбин. Все мемберы почти одновременно повернули головы к нему. То, что именно Хёнджин оказался первым готовым уйти, удивило многих. Обычно он был не самым быстрым. — У меня есть дела, — отрезал он, даже не оборачиваясь. — Тата? — протянул Хан с ехидцей, и в комнате раздалось напряжённое «о-о-о». Хёнджин язвительно приподнял бровь и бросил через плечо: — Допустим. В этот момент стафф заметно заволновался. Менеджеры начали уговаривать его остаться, мол, не стоит уходить одному, лучше дождаться остальных, всё же после выступления возможны фанаты у выхода, журналисты, папарацци. Но прежде чем кто-то успел настоять, Чан вдруг поднял руку и резко сказал: — Пусть идёт. Тишина на пару секунд повисла в воздухе. Мемберы переглянулись, но спорить никто не стал. Хёнджин лишь дернул уголком губ, словно подтверждая своё решение, и шагнул к выходу. Хёнджин быстрым шагом вышел из гримёрки, спускаясь по длинному коридору стадиона. Его капюшон уже был натянут на голову, сумка перекинута через плечо. Менеджеры что-то окликнули ему вслед, но он не обратил внимания. В груди всё кипело: от смешанного раздражения, адреналина и странного чувства... Он достал телефон и, не раздумывая, набрал номер Таты. На другом конце линии спустя пару секунд послышалось лёгкое дыхание и её голос: — Алло? — Я уже выхожу со стадиона, — коротко сказал он, идя всё быстрее, будто боялся, что кто-то успеет остановить. — Ты ещё в кафе? На секунду повисла тишина, слышались лишь её лёгкие вздохи и шум на заднем фоне. — Да… я всё ещё здесь, — наконец ответила Тата, пытаясь скрыть в голосе напряжение. Хёнджин чуть прищурился, выходя к служебной двери, за которой уже мерцали огни вечернего города. — Подожди меня. Я скоро буду. И, не дожидаясь её ответа, сбросил звонок. Хёнджин захлопнул телефон в ладони и толкнул тяжёлую дверь. Его тут же встретил влажный вечерний воздух и шум улицы. Но вместе с этим — вспышки. Несколько фанатов и случайных папарацци уже поджидали возле стадиона. — Хёнджин! — послышались крики, — oppa! one photo! Он натянул капюшон глубже, сжал ремень сумки и, не замедляя шаг, прошёл мимо. Флеши ослепляли, кто-то даже пытался идти рядом, но он не остановился, лишь стиснул зубы. Всё, что было у него в голове — добраться до неё. Он сел в машину и попросил водителя подьехать к кафе з углом, но до этого сделать небольшой круг, чтобы за ними никто не проследил. — Почти приехали, — буркнул водитель через десять минут. Хёнджин кивнул и как только машина остановилась по нужному адресу вышел из нее. Кафе было скромное, с большими окнами и мягким жёлтым светом внутри. И вот — он увидел её. Тата сидела у окна, наклонившись над телефоном, и сжимала чашку с остатками кофе. Он остановился на секунду, разглядывая её сквозь стекло. Он зашел в кафе и колокольчик на входной двери зазвенел. Хенджин подошел к стоику, где сидела Тата и она подняла на него взгляд. Капюшон, маска на лице, но скрыть взгляд он всё равно не мог. Он смотрел прямо на неё — с лёгкой усмешкой и тем самым упрямством, которое она уже начинала узнавать слишком хорошо. Он сел напротив и аккуратно снял маску, оглянувшись, что никто на них не смотрит. — Видишь? — тихо произнесла Тата, протягивая ему экран. — Они уже всё заметили. Хёнджин спокойно посмотрел на фото, затем на неё. — Пусть. — он произнёс это так уверенно, что Тата даже растерялась. — Я же сказал: не отпущу. Она хотела возразить, но слова застряли. В её голове смешались тревога, страх и странное, тёплое чувство, которое только сильнее распалял его упрямый взгляд. — Ты не понимаешь… — наконец прошептала она. — Это уже не просто слухи. Это — доказательства. — Тогда, может, хватит притворяться? — он склонился ближе, и Тата ощутила его дыхание у самого лица. Её пальцы дрогнули на чашке, и она поспешно опустила взгляд, словно в кофе могла найти спасение. Но сердце предательски ускорилось, а дыхание стало неровным. — Я хочу поговорить с Джупом, со всем стаффом… и с ребятами, — Хёнджин говорил уверенно, его взгляд был прикован к Тате. — После окончания проекта. Я скажу им, что мы встречаемся. Тата замерла, в её груди что-то болезненно сжалось. — Хёнджин, нет… это слишком… — она начала отрицать, но он прервал её. — Я взрослый мужчина, — его голос зазвучал твёрдо, но в нём сквозила боль. — Да, я айдол. Но я не хочу тебя терять после проекта. Не хочу, чтобы ты уехала в Лондон. Я хочу быть рядом. Всегда рядом с тобой. Она несколько секунд сидела молча. Мир вокруг будто растворился — остался только он, её любимый мальчик, который смотрел на неё с такой искренностью, что в груди стало невыносимо тесно. Она поняла: он прав. Они оба хотят одного и того же, их мысли и взгляды на будущее абсолютно совпадают. По её щеке скатилась первая слеза. — Ты чего? — Хёнджин сразу резко поднял палец и нежно стёр её с лица, тревожно заглядывая ей в глаза. — Я… — голос предательски дрогнул, и Тата еле слышно добавила: — Я просто того же хочу… Глаза Хёнджина вдруг тоже заблестели. Он потянулся и крепко взял её за руку, переплетая пальцы. Он держал её руку, будто боялся отпустить хоть на секунду. Его большие пальцы мягко гладили её кожу, а взгляд был полон чувства, которое невозможно было спрятать. — Тата… — Хёнджин сказал её имя так, словно оно было для него самым дорогим словом. Его голос дрогнул, и он глубоко вздохнул. — Я люблю тебя. Она замерла. Внутри всё перевернулось, дыхание перехватило. Её глаза расширились — ведь она ждала этих слов, но услышать их так прямо, так искренне было сильнее любого удара в сердце. — Хёнджин… — её губы дрогнули, в горле застрял ком. Он сжал её пальцы крепче, будто боялся, что она уйдёт или отвернётся. — Я не хочу прятаться, не хочу, чтобы наши встречи были украденными моментами. Я хочу, чтобы ты знала: для меня ты — всё. Слёзы снова выступили у неё на глазах, но на этот раз она улыбнулась сквозь них. Медленно потянулась к нему и прошептала: — А я люблю тебя… Он не выдержал — притянул её ближе и прижал к себе так крепко, словно хотел раствориться в её объятиях. Их губы встретились, в поцелуе было всё: признание, обещание, страх и счастье. Тата глубоко вдохнула, сглотнула эмоции и, чуть отстранившись, тихо сказала: — Я попрошу счёт. Хёнджин лишь кивнул, не отпуская её руку. Она позвала официанта, быстро рассчиталась, и они вышли из кафе. Ночь была тёплая, улица шумела остатками вечерней суеты, но как только они сели в машину, мир будто сузился до салона и их двоих. Машина тронулась. Тата устало откинулась на спинку, потом плавно скользнула ближе и положила голову ему на плечо. Он на секунду замер, будто запоминая момент, а затем боком щекой мягко прижался к её волосам — вдохнул её тёплый, сладковатый аромат, словно именно он был теперь его воздухом. Свободной рукой он накрыл её руку, лежавшую на её коленях, и большим пальцем начал медленно поглаживать её кожу — медленно, аккуратно, будто боялся спугнуть саму тишину. Тата закрыла глаза, слушая, как его дыхание становится глубже и ровнее рядом.