"Не хочу я в вашу Корею!" (с)

Тату узнали девочки - фаны. Они, подпрыгивая от радости, замахали ей руками, и Тата, помахала им в ответ. — О, боже, это же она! — услышала она шёпот одной из них. — Та самая из шоу… Вторая кивнула, доставая телефон. — Давай фотку сделаем! Девочки начали приближаться, но Тата заметила, как их взгляды то и дело скользят к её рукам, лицу, одежде, словно пытаясь что-то "проверить" или подметить. Она остановилась, позволив им подойти ближе, и одна из них робко попросила на ломаном английском: — Можно с вами фото? Тата кивнула и, стараясь не показывать лёгкой неловкости, встала рядом. Девочки щёлкнули пару снимков, а потом начали взволнованно переговариваться на корейском: — Она в жизни красивее, чем на фото и на экране… — Да, но… мне всё равно кажется, что она слишком близко к парням крутится… Тата лишь чуть шире улыбнулась и пожелала им хорошего концерта. Она повернулась и направилась вдоль ограждений, где уже толпились фанаты с баннерами и светящимися палочками. Шум, голоса, восторженные выкрики — всё это будто смывало недавнее напряжение. Она прошла мимо зоны мерча, мельком глянув на длиннющую очередь, и оказалась у бокового входа, где виднелась сцена — пока ещё пустая, но уже залитая светом прожекторов. Села на ближайшую лавочку, достала из сумки бутылку воды и глубоко вдохнула. Здесь было удивительно спокойно — до тех пор, пока к ней не подошёл парень в бейсболке и маске, которую он чуть стянул вниз. Даже с первого взгляда Тата узнала его — Сан из ATEEZ. — Простите, вы ведь… — начал он, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Я думал, что мне показалось, — с лёгкой улыбкой произнёс он, подойдя ближе. — Ты же Тата? Она кивнула, слегка удивлённая. — Да… Мы знакомы? — Лично — нет, — Сан пожал плечами, — но я слышал о тебе. И, кажется, ты не из тех, кто обычно гуляет возле стадиона за час до концерта. Тата тихо хмыкнула: — Иногда нужно немного воздуха. — Воздух? — он усмехнулся и кивнул в сторону толпы. — Здесь его точно не будет. Тата уже хотела что-то ответить, но парень наклонился чуть ближе и, словно это было само собой разумеющееся, добавил: — Пойдём к нам за кулисы. Познакомлю с другими нашими ребятами. Она моргнула, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но выражение на его лице было абсолютно искренним и даже слегка озорным. — Эм… я, наверное, не должна… — неуверенно начала она, но он уже жестом пригласил её за собой. Они двинулись в сторону закулисного входа, пробираясь сквозь шум и запах сладкой ваты, доносившийся от торговых точек. Но на полпути к гримёрке им наперерез неожиданно вышел Минхо. Он выглядел слегка взволнованным, и в его руках всё ещё был зажат телефон. — Тата! — он произнёс её имя с явным облегчением и в то же время с удивлением. — Там Хёнджин… он тебе не перестаёт звонить, уже минут десять как. Переживает, места себе не находит… — Минхо нахмурился. — Я, честно говоря, думал, ты уже давно вернулась в гримёрку. Тата на секунду растерялась, почувствовав, как сердце неприятно кольнуло от этих слов. Она машинально глянула на экран своего телефона — действительно, несколько пропущенных вызовов подряд. Она почувствовала на себе внимательный взгляд айдола из Ateez, который стоял рядом и, кажется, ждал, что она сделает выбор. — Серьёзно? — она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — И что он… сказал? — Что? — переспросил Минхо. — Да особо ничего, просто… голос был не такой, как обычно. Знаешь, когда человек очень нервничает. Айдол из Ateez слегка кашлянул, будто напоминая о себе. — Можем всё ещё заглянуть в гримёрку. Ребята будут рады познакомиться, — сказал он, но его голос стал осторожнее. Тата колебалась всего пару секунд, но эти секунды показались вечностью. Она глубоко вдохнула и покачала головой: — Нет… я не пойду ни в одну гримёрку. — Голос её прозвучал тише, чем хотелось бы, но достаточно твёрдо. — Я просто хочу занять своё место на трибуне и подождать начала концерта. Сан приподнял брови, чуть удивлённо улыбнувшись: — Правда? Там же сумасшедшая толпа, ты уверена, что тебе будет комфортно? — Мне будет нормально, — отрезала Тата, избегая его взгляда. Она чувствовала, как где-то внутри всё клокочет от тревоги, и единственное, чего хотелось — побыть хоть немного в тишине, среди зрителей, а не под чужими взглядами за кулисами. Минхо тихо кивнул, будто понял её состояние. Но в его голосе звучало напряжение: — Тогда будь осторожна. Хенджин там реально с ума сходит... Тата сделала шаг назад, будто ставя границу между собой и всей этой суматохой. — Передай ему, что я в порядке. Больше ничего не нужно. Она развернулась к лестнице, ведущей на трибуны, и на секунду почувствовала, как все взгляды в коридоре сверлят ей спину. Тата быстрым шагом поднялась по лестнице, ведущей на трибуну. Чем дальше от гримёрок, тем спокойнее становилось в душе. Толпа фанатов уже собиралась у своих мест: кто-то оживлённо переписывался с друзьями, кто-то сжимал светящиеся палочки, а кто-то смотрел на сцену, затаив дыхание. Она выбрала место недалеко от сцены. Села, обхватила руками колени и впервые за последние часы позволила себе вдохнуть полной грудью. Здесь никто не смотрел на неё как на отвлекающий фактор, никто не ждал объяснений. Но покой длился недолго. Девчонки, стоявшие в фан-зоне, вдруг обернулись. Их глаза расширились от узнавания, и одна из них, не сдержав восторга, замахала рукой: — Это же Тата! К ней сразу же присоединились ещё несколько фанатов. Кто-то радостно улыбался, кто-то уже достал телефон. Тата растерянно улыбнулась и помахала в ответ, стараясь выглядеть непринуждённо. Сердце колотилось — она ведь только-только нашла тихий угол, а внимание снова догнало её. — Тата, мы так рады, что ты здесь! — крикнула одна из девочек. — Ты очень красивая! Эти слова немного согрели, но тут же кто-то с другой стороны пробормотал: — Странно, зачем она вообще пришла? Её же никто не ждал… Тата сделала вид, что не услышала. Сжала руки и уставилась на сцену, которая пока оставалась в темноте. И вдруг экран над сценой вспыхнул, показывая предконцертное видео. Толпа взорвалась криками, и на секунду Тата растворилась в этой волне, почувствовав, что шум тысяч голосов заглушает её собственные мысли. Огромная арена была залита светом, зрители размахивали светящимися палочками, и каждая новая группа вызывала бурю восторга. Тата сидела, раскрыв глаза, и впервые за долгое время позволила себе просто быть фанатом, а не «звездой», от которой ждут поведения. Она подпевала знакомым песням, иногда даже вставала вместе с толпой и аплодировала, а когда выступал один бойз-бенд, который ей особенно нравился, достала телефон, сняла часть номера и выложила в сторис. «Боже, как же я скучала по этому чувству…» — подумала она, глядя, как экран телефона наполняется комментариями и сердечками от подписчиков. Её сердце то и дело замирало: музыка, свет, толпа — всё это снова давало ей ощущение жизни. В это время, в гримёрке Stray Kids, атмосфера была совсем другой. Музыка с арены долетала сквозь стены, но напряжение витало в воздухе. Хёнджин сидел у зеркала, поправляя серьги, и украдкой смотрел на свой телефон. — Хён, ты опять застрял в телефоне? — с усмешкой спросил Бан Чан, хлопнув его по плечу. — Соберись. Через двадцать минут мы выходим. — Я собран, — сухо ответил Хёнджин. В другой части комнаты ребята разогревались — кто-то разминал плечи, кто-то проговаривал текст рэп-партии. Лидер время от времени поднимал голову и подбадривал: — Давайте, парни, сегодня шоу должно быть идеальным. Нас ждут тысячи глаз. — И кое-какие очень особенные глаза, — тихо бросил Хан, многозначительно глянув на Хёнджина. Тот моментально вскинул голову и метнул в него недовольный взгляд. В комнате раздался дружный смех, но напряжение у Хёнджина никуда не делось. Он не мог выбросить из головы мысль, что где-то там, среди десятков тысяч людей на трибунах, сидит она. Когда ведущий объявил следующую группу, арена взорвалась визгом и криками. Толпа вокруг Таты буквально сошла с ума — на сцену выходили Ateez. С первых же нот басы прокатились по залу, заставив пол дрожать под ногами. Тата улыбнулась, узнав песню. Каждый из участников двигался так синхронно, так уверенно, что зрители кричали ещё громче. Но вдруг что-то изменилось. Сан, пройдя к краю сцены, скользнул взглядом по фан-зоне и словно случайно зацепился глазами за Тату. Его губы тронула едва заметная ухмылка. На секунду он приподнял подбородок, будто отдавая ей тайный поклон, и продолжил танцевать — но уже иначе. Его движения стали более дерзкими, а взгляд периодически возвращался в ту часть трибуны, где сидела Тата. Он прошёл вдоль сцены, и, исполняя одну из движений хореографии, вдруг направил руку прямо в её сторону — зал тут же взревел, не понимая, к кому это обращение, но Тата знала. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешила опустить взгляд в телефон, делая вид, что снимает выступление. Но Сан не отставал: он подмигнул, слегка прикусил губу и снова влился в стройный ряд участников. Толпа не заметила ничего особенного, но Тата прекрасно понимала — это был флирт, прямой и дерзкий. Она невольно рассмеялась, шепнув самой себе: — Только этого мне сейчас не хватало… Когда Ateez закончили своё выступление, зал содрогнулся от аплодисментов и криков. Сан, весь в огне эмоций, задержал взгляд на Тате, и вдруг послал ей воздушный поцелуй. Она удивлённо округлила глаза, но не удержалась — её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Сан подмигнул, а затем скрылся за кулисами вместе с остальными ребятами, оставив за собой волну восторга. Но это было лишь прелюдией. Настоящее представление только начиналось. В зале мгновенно погас свет. Толпа затаила дыхание. И в этот момент сверху сорвался яркий прожектор, выхватив из темноты фигуру Хёнджина. Он медленно спускался на троссе прямо к сцене, его волосы развевались от ветра, лицо было напряжённым, сосредоточенным, почти хищным. Зрители закричали так громко, что казалось, стены дрожат. В ту же секунду весь зал вспыхнул светом, и на сцене один за другим появились остальные участники Stray Kids. Раздались первые аккорды “Maniac”. Атмосфера взорвалась — толпа подпрыгивала, визжала, хлопала в такт. Тата замерла. Её взгляд был прикован только к одному человеку. Хёнджин двигался с такой яростью, что каждый его шаг и каждый взмах руки отдавались в воздухе волной напряжения. Он был словно другая версия себя — не тот, кто держал её за руку в тишине, не тот, кто целовал её украдкой. На сцене он превратился в дикого, агрессивного, опасно сексуального хищника, который завораживал своим танцем. Тата не могла оторвать от него взгляда. Её сердце билось в такт музыке, дыхание сбивалось, и на секунду ей показалось, что весь мир исчез. Осталась только она, сцена и Хёнджин, который будто танцевал только для неё. Хёнджин двигался в бешеном ритме, его тело работало на пределе, но взгляд блуждал по залу. Девушки в толпе чувствовали это — и каждая принимала на свой счёт. Они тянули руки к нему, ловили каждое движение, надеясь, что именно их глаза он ищет. Каждая грезила стать его целью, и от этого только сильнее влюблялась. Но Хёнджин видел сквозь тысячи лиц. Он искал только одно. И вот — нашёл. Тата. Её глаза блестели в свете прожекторов, и в тот миг он будто застыл. Весь зал, все тысячи зрителей исчезли. Осталась только она. Их взгляды встретились, и всё внутри него вспыхнуло. Губы Хёнджина тронула едва заметная улыбка — дерзкая, но теплая. Он словно флиртовал прямо со сцены: взглядом, поворотом головы, каждым движением, которое стало ещё резче, ещё сексуальнее. Тата почувствовала, как её щеки заливает жар. Песня катилась вперёд, зал взрывался криками, и вдруг настал момент: участники начали спускаться со сцены в фан-зону. Толпа взвыла, когда айдолы оказались так близко. Девушки тянулись руками, кричали их имена, кто-то плакал от счастья. Но первым, кто рванул в толпу, был именно Хёнджин. Он бежал сквозь хаос, через сотни рук, тянущихся к нему, ловя прикосновения, но даже не задерживаясь ни на одном. Его цель была впереди. И вот он оказался прямо перед Татой. На секунду они оба растерялись: он — от близости, она — от того, что тысячи глаз могут заметить этот момент. И тут рядом оказалась девочка лет двенадцати, переплаканная, дрожащая от счастья. Она тянула альбом, но не могла докричаться. Хёнджин, не отрывая взгляда от Таты, вдруг взял альбом у малышки, быстро поставил автограф и мягко потрепал её по голове. Девочка расплылась в счастливейшей улыбке, а Тата невольно улыбнулась тоже. И именно в эту секунду Хёнджин сделал движение — будто случайное, но слишком явное для неё: зацепил пальцами её руку, легко, на долю секунды, и тут же нырнул дальше в толпу, оставив её сердце биться в бешеном ритме. Но не успела она толком осознать всё, что произошло, как в этот момент к ней подошли Бан Чан и Феликс. Их появление привлекло не меньше внимания, чем Хёнджин секунду назад. Бан Чан дружелюбно улыбнулся, слегка наклонившись, чтобы перекричать шум зала: — Здесь наша партнёрша по проекту. Эти слова прозвучали громче, чем хотелось бы. Несколько камер из фан-зоны тут же повернулись в их сторону, и десятки глаз устремились на Тату. Она почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Тата, — Чан сделал шаг ближе, и его голос стал мягче, но не менее уверенным. Когда Бан Чан громко произнёс её имя в микрофон, зал замер на мгновение, а потом разразился дикими визгами. Тысячи телефонов поднялись вверх, вспышки камер зажглись, и в одну секунду Тата оказалась в центре внимания. Она, растерянная и смущённая, смотрела то на толпу, то на ребят. — Ну же, не прячься, — мягко сказал Феликс. Его голос был таким тёплым, что даже сквозь общий шум он звучал успокаивающе. — Тебе придётся станцевать и спеть с нами кусочек, — продолжил Чан. Феликс, сияя своей фирменной улыбкой, подмигнул ей и добавил: — Думаю, зал будет в восторге. Толпа закричала ещё громче, как будто подхватывая их предложение. Тата почувствовала, как кровь прилила к лицу. Её пальцы нервно сжали ремешок сумки. Она не была готова к такому вниманию — особенно после взгляда и прикосновения Хёнджина. Но отказаться? Здесь? Сейчас? Когда весь зал смотрит? Бан Чан протянул ей руку, и в его глазах было то самое спокойствие и уверенность, которые всегда действовали как якорь. — Ты справишься, — сказал он почти шёпотом, но так, что она услышала сквозь шум. Феликс тоже протянул ладонь, чуть наклонив голову: — Пойдём, не бойся. Под свист и аплодисменты Тата оказалась на сцене. Свет прожекторов ударил в глаза, сердце бешено билось в груди. И тут сзади она ощутила знакомое присутствие — Хёнджин. Он скользнул к ней ближе и чуть наклонился, чтобы сказать только для неё: — Расслабься. Просто смотри на меня. Тата подняла взгляд, встретив его тёмные, обжигающие глаза, и невольно улыбнулась. Он ухмыльнулся в ответ — и уже это выглядело как открытый флирт прямо на глазах у тысяч зрителей. Музыка резко сменилась на Red Lights... Чан дал знак руками, и вся группа вместе с Татой синхронно сделала первые движения. Девушки в зале визжали так, что казалось — стадион сейчас рухнет. Хёнджин, двигаясь агрессивно и сексуально, то и дело бросал короткие взгляды на Тату, будто танцевал только для неё. Он специально приближался ближе, чем нужно, будто заставляя её смущаться и краснеть под светом софитов. В одном из движений он резко оказался рядом, провёл рукой в воздухе вдоль её талии — не касаясь, но намекая, и толпа взорвалась визгом. Феликс, заметив это, подыграл — сделал шаг вперёд, повернулся к Тате лицом и улыбнулся так сладко, что зрители снова закричали. Он протянул ей руку и помог повторить часть движения, как будто обучая её прямо на сцене. — Умница, — шепнул он, и публика ахнула, уловив момент. Чан, как настоящий лидер, подхватил, громко обращаясь к залу: — Ну как вам наша гостья? Аплодисменты и крики накрыли сцену волной. А Хёнджин в это время снова поймал взгляд Таты. Его глаза блестели, уголки губ приподняты в хищной ухмылке. Он резко приблизился в танце, почти коснувшись её лицом, и сказал так тихо, что слышала только она: — Теперь они все знают, что ты моя. Толпа визжала, не понимая, что именно он сказал, но видела — между ними проскочила искра. Музыка стихла, световые прожекторы замерли, и ребята встали в линию, сцепившись руками. Зал взорвался аплодисментами и криками. Тата по инерции хотела отступить на шаг назад, чтобы не мешать общей картине, но едва сделала движение — чья-то ладонь мягко остановила её. Хёнджин. Его пальцы уверенно переплелись с её, будто он заранее знал, что она попытается отстраниться. С другой стороны к ней подошёл Сыyмин и также крепко взял за руку, его улыбка была открытой и тёплой. Так, окружённая двумя парнями, она оказалась в центре линии. Они все вместе синхронно наклонились в поклон. Толпа визжала ещё громче, телефоны сверкали в сотнях рук. — Ну как вам? — в микрофон, с широкой улыбкой, громко спросил Бан Чан, глядя в зал. — Неплохо, да? Крики стали ещё громче, отдельные фанаты выкрикивали имена, кто-то даже Таты. — Я думаю, — продолжил он, обменявшись взглядами с ребятами, — что наше финальное шоу будет просто великолепным. Любим вас, STAY! Толпа взорвалась восторженным ревом, а участники группы вместе с Татой ещё раз поклонились. Хёнджин не отпустил её руку даже тогда, когда они начали покидать сцену. Тата первой попыталась освободить руку — мягко, почти незаметно, но пальцы Хёнджина лишь крепче сомкнулись вокруг её ладони. Он слегка потянул её ближе, так, что их плечи почти соприкоснулись. — Хёнджин… — голос её звучал настороженно, но тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал. Она пыталась донести предостережение, намёк на то, что стоит быть осторожнее. Он закатил глаза, чуть усмехнувшись, и, не останавливаясь, произнёс так, чтобы слышала только она: — Чтобы больше не убегала… Сердце у неё пропустило удар. Его голос был низким и уверенным, в нём не чувствовалось ни капли сомнения. Он не просто держал её руку — он будто заявлял о своём праве на неё. Рядом ребята что-то обсуждали, смеялись, переговаривались о танце, но Тата почти не слышала их. Всё её внимание было приковано к его ладони, которая не отпускала её, и к этому короткому, но обжигающему признанию.