Фоллокост. Короткие истории

Спойлеры к: Книге 2 «Призрак и тьма» Книге 3 «Король-самоубийца» Книге 4 «Бог среди насекомых»       Это был жирный кот. Жирнее, чем те, что обычно встречались у нас в Арасе. Когда он впервые прибыл на шикарном самолете «Скайфолл» и его выпустили в зону ожидания, я был уверен, что скоро он скинет свои толстые бока. Но прошел целый год, а полосатый увалень все так же разгуливал с неубывающим запасом жира.       Я был почти уверен, что его подкармливал мой брат Лука. Мы с братьями любили кошек. Даже наш приемный отец-но-не-смей-называть-его-отцом, Илиш, терпел их присутствие (хотя при нем лучше об этом не упоминать). Но после допроса Луки и Малахии оба категорически отрицали свою причастность, утверждая, что не давали бродячим котам ничего сверх нормы.       Я начал беспокоиться, вдруг у него диабет или еще что, но Илиш заверил меня, что всех скайфолских бездомных котов проверяют у ветеринара перед отправкой в кварталы, и этот толстяк, которого я окрестил Биффом, просто был таким от природы. Наверняка он воровал еду у других — выглядел мохнатый как тот еще наглец.       — Мы не возьмем его, — раздался за спиной холодный голос Илиша. — Ты знаешь правила.       Я закатил глаза, но только потому, что Илиш этого не видел.       — Я вижу твое отражение в окне, — невозмутимо заметил он. — А теперь вставай и займись делами. Луке нужны сегодняшние пайки для ужина.       Вздохнув, я поднялся и повернулся к нему. Илиш, человек, который воспитал нас с братьями, смотрел на меня своим неизменным ледяным взглядом — одновременно отстраненным и недовольным. Да уж, смотрел он действительно сверху вниз. Илиш был ростом метр девяносто три, с короткими светлыми волосами, холодными фиолетовыми глазами и чисто выбритым лицом с четко очерченной квадратной челюстью. В детстве я был уверен, что вырасту таким же высоким. Но теперь мне пятнадцать, Малахии — восемнадцать, Луке — девятнадцать, и если верить Илишу, гены у нас одни… В лучшем случае я вырасту до метра семидесяти пяти.       Несправедливо, конечно. Но, как любил говорить Илиш: «Могло быть и хуже. Смирись».       Лишь став старше, мы с братьями поняли, что он имел в виду.       Илиш кивнул в сторону дома — двухэтажного здания, которое до Фоллокоста считалось современным. Теперь, по меркам Серой Пустоши, это был шикарный особняк. Илиш разбирался в дорогих и качественных вещах и всегда успевал к торговцам раньше, чем остальные жители Араса. Мы были одной из немногих семей, у которых был DVD-плеер и плазменный телевизор на пятьдесят дюймов, висевший в гостиной. У каждого из нас в комнатах были телевизоры и видеомагнитофоны, но я подозревал, что Илиш купил их скорее ради своего покоя, чем ради нас. Запирать нас в комнатах не было наказанием — скорее, это был подарок Илиша… самому себе.       Зайдя внутрь за продовольственной карточкой, я тут же наткнулся на брата.       — Иди сюда, быстрее! — крикнул Малахия, размахивая своей тощей рукой. Он сидел перед телевизором, и, судя по кадрам, смотрел ужастик.       — Мне нужно идти на Бойню за пайками, — сказал я. Меня передернуло, как только я взглянул на экран. В этот момент какую-то несчастную женщину разрезало пополам витками колючей проволоки, а вокруг нее паниковала толпа.       А, «Сайлент Хилл». Я его уже видел. Жуткий фильм.       — Однажды, — мечтательно протянул Малахия, его черные глаза загорелись. — У меня будет целый город где-нибудь в Серой Пустоши, в самом безлюдном месте. Сделаю его как «Сайлент Хилл». И вот как только какой-нибудь заблудший бедолага-пустынник зайдет туда в поисках еды и воды… — он хлопнул ладонями, словно бог, карающий смертных. — Шоу начинается!       Я покачал головой.       — И чем тебе не угодили бедные пустынники? — спросил я, выудив из кармана черного жилета жестяную коробку с сигаретами.       — А чем они мне угодили? — парировал он.       — Ты понял, о чем я.       Малахия взял с журнального столика зажигалку и протянул ее мне.       — Да они бы разорвали меня и сожрали, будь у них шанс, — сказал он, и, возможно, был прав. — Ты же знаешь поговорку: «Причиняй людям вред, пока они не причини его тебе»*.

*тут Малахия исковеркал англ.поговорку «Do unto others as you would have them do unto you» — относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. Его вариант: «Do unto others before they do unto you».

      Он вытянул у меня сигарету подмигнул мне и зажал ее между тонкими губами.       — Ты живешь в самом безопасном квартале Серой Пустоши, — заметил я, прикуривая. — Единственные, кто причинял тебе вред, — это те, до кого ты доебался первым. Пошли со мной на Бойню, а то у тебя скоро ноги отнимутся от сидения на диване.       — Прекрати пытаться вытащить меня на солнце, нечисть! — Малахия театрально заломил руки, но медленно поднялся с дивана. — Тьма — моя мать, лунный свет — мой отец.       Но тут его взгляд скользнул за мое плечо, и ухмылка стала еще шире.       — Хотя нет… Второй отец. Привет, папочка.       — Заткнись, Малахия, — лениво сказал Илиш за моей спиной. Смиренная усталость в его тоне говорила, что он повторяет эту фразу всю жизнь. Я не удивлюсь, если его первыми словами ко всем нам после нашего появления был именно призыв заткнуться.       День был теплым, но не слишком жарким, как бывало в последнее время. Я был в одном жилете и легких коричневых брюках-карго.       Малахия легко простужался, поэтому носил футболки с длинными рукавами и джинсы. Он был худее и субтильнее нас с Лукой, хотя болел редко и вообще был самым шумным и эксцентричным из троих. Мы шутили, что Илиш ронял его головой вниз несколько раз… и наверняка не случайно.       Мы вышли на пыльную мостовую, наблюдая, как жители Араса неспешно занимались своими делами, наслаждаясь не изнуряюще душным днем. Наш дом стоял всего в квартале от главной площади — там, в самом центре самого отдаленного поселения пустынников, находились все магазины. И там же обычно останавливались торговцы, и в ближайшие дни мы ждали очередной караван. Я с нетерпением ждал его прибытия: у моей гитары лопнула струна, и Илиш специально заказал для меня новую. Кроме того, мне нужен был новый прицел для винтовки, а патроны подходили к концу у всех нас.       Мы с Лукой и Малахией были одними из лучших поставщиков на рейверов для Бойни — и гордились этим.       За каждого рейвера, которого мы доставляли, нам платили, но главное — мы получали лучшие куски мяса на ужин. Конечно, здесь не обошлось и без влияния Илиша, ведь он возглавлял Совет Араса, но это не освобождало на с от того, чтобы зарабатывать на жизнь собственным трудом.       Я взглянул на Малахию, который пытался чистить свой пистолет, не сбавляя шага.       — Ты либо себе башку прострелишь, либо мне, если будешь продолжать заниматься этим на ходу, — предупредил я. — Ты даже не смотришь, куда идешь.       — Пфф, — Малахия пожал плечами. — И что? Мы же бессмертные.       Я зашипел на него, требуя заткнуться. В Арасе никто не знал, что мы бессмертны, и Илиш хотел, чтобы так и оставалось. Язык Малахии мог легко втянуть нас в неприятности. Последнее, чего мы хотели, — это чтобы в квартале узнали, что наша семья… не совсем обычная.       Кем мы были? Я не знал. Илиш никогда нам этого не рассказывал. Я лишь знал, что мы не такие, как все, и что, как и Илиш, если мы умрем… то просто вернемся к жизни.       — О, а вот и Джейд, — сказал я, заметив нашего местного хулигана. Я обожал Джейда. Надзиратель и его офицеры недолюбливали этого шестнадцатилетнего пацана, но нам он нравился. — Эй, Джейд!       Я помахал черноволосому подростку с необычно желтыми глазами. Никто не знал, почему у него такой цвет глаз, но Илиш предполагал, что когда-то давно у него была глазная инфекция.       Джейд сидел на паре деревянных поддонов и читал комикс. Он поднял голову и кивнул нам.       — Привет, Киллиан. Привет, Малахия, — сказал он. На нем были старые шмотки Луки, а поверх — кожаная куртка, которую пожарил ему Илиш. — Илиш дома?       — Ага, — ответил я. — Ах да, сегодня же вторник. Наверное, он уже ждет тебя.       Каждый вторник и субботу Илиш лично занимался с Джейдом, обучая его в его маленьком доме на северной стороне Араса. Я был поражен, когда узнал об этом. Это было так… не похоже на Илиша. Обычно Илиша раздражали все вокруг, но каждый раз после занятий с Джейдом он возвращался в хорошем настроении.       — Пойду проверю, — улыбнулся Джейд. У его куртки был серый капюшон, который прикрывал волнистые волосы до ушей. — Кстати, в город направляется караван торговцев, и похоже, с ними едет одна семья. Думаю, они хотят остаться тут жить.       Я тут же оживился.       — Да ладно? — спросил я, переглянувшись с Малахией.       — Ага, — кивнул Джейд и бросил взгляд на нашу жестянку с сигаретами. Я достал ее и двинулся к нему. Джейд был сиротой, его мать умерла несколько лет назад. Арас и совет заботились о нем, но поскольку Илиш взял над ним опеку, он лично следил, чтобы Джейд был в безопасности и никогда не голодал.       — Малахия, среди них есть парень твоего возраста, — добавил Джейд.       Глаза моего брата загорелись черными звездами.       — Да ладно! — воскликнул он. — Наконец-то у Малахии появится парень! Больше не придется трахаться с Невадой.       — Больше Невады достанется мне, — хохотнул я.       Мы все обожали Рено, и Рено любил всех нас.       — Только один? Кто еще? — поинтересовался я.       — Нет, только этот парень и его отцы. Но парень… он одет чертовски дорого, даже несмотря на то, что весь в пыли. Думаю, они из Скайфолла.       Мои глаза расширились. Это было неожиданно, но чертовски интересно! Я всегда мечтал побывать в Скайфолле. Я знал о нем только по рассказам торговцев, в основном тех, кто работал на Декко, и впитывал все истории, как губка. Илиш тоже бывал в Скайфолле, но никогда не любил говорить об этом. Я выпрашивал у него поездку с самого детства, но он даже близко не был готов согласиться.       — Эй, ты не будешь с ним дружить, засранец, — внезапно сказал Малахия, толкнув меня в плечо. Я вынырнул из своих мыслей и увидел, что мой старший брат сверлит меня взглядом. — Он мой, понял?       Я фыркнул.       — Я моложе и сексуальнее, придурок, — сказал я, отпихивая его в ответ. — Он будет моим другом.       — Да вы оба можете курить в сторонке, — раздался позади нас знакомый голос.       Мы с Малахией обернулись и увидели, как к нам приближается Лука.       — Он будет моим другом.       Мы уставились на него с одинаковым раздражением. Лука шествовал к нам так, будто был божьим даром для геев, в темных очках-авиаторах, коричневой кожаной куртке поверх зеленой рубашки и черных джинсах. Его золотистые волосы торчали из-под старой дофоллокостной кепки, а на одежде были пятна пыли и заплатки, собственноручно им пришитые.       — У тебя уже есть парень, — напомнил я, сердито сверкая глазами. Я любил Луку, но порой он был настоящим засранцем. — Иди лучше к нему.       — Мы с Перишем снова расстались, — с каменным лицом заявил Лука. — Так что отвали.       Мы с Малахией дружно фыркнули.       — Опять двадцать пять, — сказал я. — Ты каждый вторник расстаешься с ним просто ради драмы. Ты же издеваешься над беднягой.       — Заткнись, пиздюк смазливый, — отмахнулся Лука, откидывая волосы в самом высокомерном жесте, на который был способен. — Джейд, как далеко был караван?       — Час пути, может, меньше. Рено поехал им навстречу — хотел пополнить запасы шмали.       Джейд достал из кармана пакет с таблетками и ухмыльнулся.       — Гляньте, кто променял пару недель секса на запас дилаудидов.       Малахия поморщился.       — Он платит тебе наркотой за это? — Потом он повернулся ко мне. — Я бесплатно даю. А ты?       Я почувствовал, как вспыхнули мои щеки.       — Я не такой, как вы. Я берегу себя.       — Для Илиша? — поддел Лука.       — ЗАТКНИСЬ, ЛУКА! — рявкнул я, поворачиваясь в сторону Бойни. — Пошли, надо взять ужин. Сегодня твоя очередь готовить, член вместо мозгов, блядь.       — Я запихну свой член тебе в череп, мелкий, — крикнул Лука мне вслед.       Малахия усмехнулся и сказал:       — Люблю его до чертиков. Он станет первой жертвой в моем Сайлент Хилл. — Я улыбнулся, когда Малахия, обняв меня за талию, положил мне голову на плечо и мечтательно вздохнул. — Тебе понравится Илиш с постели. О, первый раз он был таким нежным, по крайне мере, пока я не привык к его размеру. После этого он превратился в настоящего тигра и…       — Ла-ла-ла-ла, — затянул я, зажав уши ладонями. Малахия рассмеялся и опустил мои руки.       — Да ладно, это же весело! — ухмыльнулся он. — Он говорил, что если мы захотим, то после пятнадцати сможем с ним переспать.       — Что?! — я в ужасе уставился на него. — Он для нас как отец! И для тебя тоже! Господи, Малахия!       — Да что такого? — напевно протянул он, небрежно пожав плечами. — Было классно. И все последующие разы тоже.       — Нет! — повторил я, потрясенный до глубины души. — Делай что хочешь, а я жду своего парня.       — Новенького? — фыркнул Малахия. — Он уже мой парень. Может, с Перишем попробуешь? Он же свободный, раз Лука опять его бросил. Бедный парень, ему давно нужен кто-то хороший. Ты заметил, как он на тебя поглядывает?       Я легонько толкнул его локтем, когда мы свернули с главной дороги на узкую тропу, ведущую к Бойне. Брошенные автомобили стояли вдоль обочины, выстроившись в очередь, словно на убой.       — А ты-то сам? — поинтересовался я. — Я думал, ты влюблен в Рено.       Меня несказанно позабавило, что Малахия покраснел.       — Да, — пробормотал он, и мне стало еще веселее, потому что он даже заговорил смущенно. — Но пусть он первым признается. Ты же знаешь, что я убиваю всех, кто меня отвергает.       — Да-да, все в курсе, какой ты скрытый психопат, — покачал я головой, хотя скрывал он это весьма посредственно. — Как у тебя там с сеансами с Илишем? Учишься себя контролировать?       Малахия лениво пожал плечами, запуская руку в свои длинные золотистые волосы. У всех нас были светлые волосы, но разные оттенки. У меня — самый светлый, у Малахии — темный, у Луки что-то среднее. А волосы Илиша вообще сияли, будто впитывали каждую кроху света, несмотря на пепельную мглу Серой Пустоши.       Илиш был самым красивым человеком на свете. Даже когда его лицо и одежду покрывал серый осадок, он все равно оставался божественно прекрасным. В детстве я думал, что он — ангел, посланный с небес, чтобы заботиться о нас. Потом Илиш сказал, что небес не существует, и что он пришел из места, которое совсем на них не похоже.       — Да, вроде бы, — неопределенно пробормотал Малахия, затягиваясь сигаретой. Мы прошли мимо одного из патрулирующих дозорных — это был Мэтт — и кивнули ему. — Один на один заниматься проще. Хоть никто не пялится. Хорошо, что Илиш понимает, что со мной происходит… Отстой только, что он запрещает использовать мои закидоны и позлодействовать немного.       — Злодеев в этом мире и так хватает, — сказал я. — Особенно в Серой Пустоши. Почему бы тебе не направить свои силы на что-то хорошее?       Малахия фыркнул, как будто я предложил ему нянчить детей в приюте.       Когда мы дошли до Бойни, нас встретил Гарри — он отвечал за раздачу провианта. Обычно жители получали свои пайки раз в неделю, но Илиш, как член Совета, имел привилегию претендовать на лучшее мясо — свежее арийское, а если была только крысятина, то дважды прокопченная. Поэтому мы приходили сюда каждый день за ужином. По очереди кто-то из нас готовил еду. По пятницам готовил Илиш, и это было событием — он умел готовить как никто другой. Лука шел вторым по кулинарному мастерству, за ним был я, а вот Малахия… он был хорош в других вещах. Например, в развлечении компании или в пытках, если нужно было выбить информацию.       Еще он был квартальным палачом. К счастью, казни случались редко, но когда они происходили, он с воодушевлением принимался за дело. Мой старший брат был немного чокнутым маньяком, но под всей его жестокостью скрывалось мягкое сердечко, которое жаждало любви. Он любил нас и Илиша всей душой.       Мы покинули Бойню с мясом, завернутым в коричневую бумагу и перетянутым шпагатом. Сегодня у нас на ужин будет арийское жаркое с чесноком, а еще — картошка и дикая морковь, которыми недавно кто-то поделился с Илишем за услугу. Благодаря его влиянию в Совете мы никогда не голодали. Даже в самые лютые зимы у Илиша каким-то чудом оказывалась еда для нас, хотя он запрещал нам говорить об этом остальным.       Несмотря на то, что Илиш заботился о жителях Араса, в первую очередь он думал о нас. Было много тяжелых зим, страшных времен, вроде эпидемии трайдекса. Мы теперь знали, что бессмертны, но в те годы Илиш хранил это в секрете. Помню, когда я заболел корью, он отправился в метель и вернулся с антибиотиками для меня и вакцинами для остальных. Тогда он всю ночь не отходил от моей кровати. Он не любил, когда мы называли его отцом, но для меня он был именно им.       Пока мы с Малахией шли домой, нас отвлекла суматоха. Арасцы стекались на площадь — большинство с заготовленными под товары баулами, компании вокруг гудели возбужденными голосами. Заинтригованные, мы ускорили шаг и остановили мою школьную подругу Джесс.       — Торговцы приехали, — с сияющими глазами сообщила она. На плече у нее болталась небольшая сумка. — И новая семья тоже! Они уже отправили кого-то к Илишу, чтобы обсудить, смогут ли здесь поселиться. У них есть сын!       — Они здесь?! — воскликнул я, и рядом сотряс воздух восторженный визг Малахии. — Мы тоже идем, — заявил я, обдумывая предлог. Мне просто хотелось увидеть новенького, но нужно было придумать причину. — Можно заодно купить чего-нибудь еще на ужин… и Малахии срочно нужна еще одна тонна сладких вредностей.       Мой брат не стал опровергать мой блеф — он и правда любил сладости. Джесс же усмехнулась, бросила на меня понимающий взгляд и сказала:       — Тогда поторопитесь. Там два фургона Декко, и они загружены под крышу. Я хочу урвать пару банок фуа-ра. Попробовала как-то за ужином — с тех пор только о нем и мечтаю.       Она убежала вперед, а я едва сдержался, чтобы не сорваться за ней.       Наконец, перед нами раскинулась площадь, и мы с Малахией бросились бежать по асфальту, пестревшему светлыми и темными участками, оставшимися после бесконечных ремонтов. В некоторых местах дорога казалась змеиной кожей, исполосованной извилистыми узорами, но это всего лишь трещины, заделанные асфальтобетоном — жалкая попытка сохранить то, что Фоллокост пытался уничтожить.       Нашей целью был участок парковки, окруженный старыми магазинами. В центре возвышался неработающий фонтан, где я любил сидеть с книгой в тени громоздкого здания отеля Дитера.       Караваны только начинали раскладываться. Джесс оказалась права — торговцев было немало. Я внимательно изучал пыльных путников, пытаясь вычленить среди них новоприбывшую семью. Торговцы из Декко легко выделялись — даже под толстым слоем дорожной грязи их фирменная форма проступала сочными синими красками.       Все торговцы возились со своими фургонами-трансформерами, превращая их в импровизированные лавки, чтобы выложить свой товар. Вокруг них уже начала собираться толпа возбужденных жителей, а двое других членов совета, Периш и Узеир, друзья Илиша, зорко следили за порядком, не позволяя народу устраивать толкотню.       — О, боже, я вижу Твинки*, — прошипел Малахия у меня за спиной. — Этот вечер обещает быть великолепным.

*Твинки — американский кекс-закуска, описываемый как «золотой бисквит с кремовым наполнителем».

      И тут… я увидел его.       И сразу понял: это тот самый парень из Скайфолла, о котором нам говорили уже минимум двое. Никаких сомнений.       Высокий, темноволосый и охуенно красивый. Черные волосы свисают до висков удлиненными прядями, а сзади и по бокам почти сбриты, пронизывающий взгляд черных глаз и брови, изогнутыми, как у кинозвезды. Бледное, худощавое лицо с резкими, сексуальными скулами, тонкие губы, соблазнительно розовые даже с того расстояния, где я стоял. И, как мне и говорили, одет он весьма неплохо, хоть и запылился в дороге.       В одной руке он держал сигарету и, небрежно облокотившись на крытый фургон, лениво выпускал дым. Рядом с ним стояли два босена, а сам фургон был загружен чемоданами и ящиками. В нем на груде вещей, сидел мужчина со светлыми волосами и тоже курил… наверное, один из его отцов.       Да, они о чем-то говорили, но у красивого парня на лице застыло выражение нескрываемого отвращения, с которым он оглядывал окрестности. И, признаться, это немного меня задело.       — Ебаный в рот, скайфольцы такие секси, — выдохнул Малахия, не сводя с него глаз. — Посмотри на него. Он же бог. У меня уже встал.       Я пихнул его локтем за этот комментарий и, собравшись с духом, решил, что стоит подойти и представиться новенькому.       Но… почему-то не смог сдвинуться с места. Я просто застыл, прикованный к земле, неспособный сделать и шага, лишь стоял и тупо таращился на него, как последний идиот.       Не могу объяснить, что на меня нашло, но именно так я и стоял в тот момент… словно вмерзший в землю в день, когда солнце приятно согревало кожу.       Малахия же беспричинным параличом не страдал. Он уверенно зашагал вперед, оставив меня стоять на месте, где необъяснимые чувства приклеили меня к земле. И со своей фирменной безумной ухмылкой на лице он обратился к новенькому:       — Здорово, чувак! — услышал я его голос. Малахия никогда не был скромнягой. Ни разу в жизни. И уж тем более не собирался начинать сейчас. Взять хотя бы ту ночь, когда он, абсолютно голый, вбежал в мою комнату — запыхавшийся, с белесыми подтеками на груди, выкрикивая, что только что открыл для себя нечто невероятное. — Слышал, ты приехал с караваном. Ты теперь будешь жить здесь?       Высокий, темноволосый красавец лениво перевел на него свои угольно-черные глаза, и во взгляде его читалось легкое раздражение, делавшее его еще более загадочным.       — Типа того, — ответил он натянуто.       Малахия, продолжая улыбаться, на секунду завис, видимо, обдумывая, что сказать дальше. Наш психопатичный брат-экстраверт иногда залипал, словно тараканы в его голове отвлекались, загипнотизированные порхающими в животе бабочками.       Но вот, он вновь пришел в себя.       — Круто, — сказал он. — Меня зовут Малахия. Хочешь, покажу тебе город? Мой Не-Отец в местном Совете и рулит этим местом.       — Мило, — ответил парень, глубоко затягиваясь. — Есть сигареты?       Малахия мгновенно оживился и кивнул:       — Конечно, сейчас принесу.       Он развернулся и припустил обратно ко мне, но потом вдруг резко затормозил и снова повернулся к незнакомцу.       — Эй, а как тебя зовут?       Тот взглянул на него, чуть приподнял подбородок и хрипло бросил:       — Ривер Меррик.       Ривер… крутое имя. Хотел бы я, чтобы у меня было крутое имя. Почему Илиш назвал меня Киллианом? Хотя нет, Киллиан не такое уж и плохое имя. Могло быть хуже. Как-то я встретил торговца по имени Эрни — вот это уже не круто. Лука тоже жаловался, правда, считал, что его имя звучит чересчур красиво, и даже пытался заставить нас звать его Лукасом, но Илиш запретил.       Малахия добежал до меня и протянул руку:       — Дай мне сигареты, — зашипел он. — Мне нужно впечатлить моего будущего парня.       Я бросил взгляд на Ривера, который молча наблюдал за нами с бесстрастным выражением лица.       Блядь, какой же красивый.       Я протянул брату жестянку, и тот молнией вернулся обратно.       — Держи, — сказал он, открывая коробку и доставая сигарету. — Так, эм… а ты из какой части Скайфолла?       — Ривер.       Голос донесся откуда-то сбоку. Я повернул голову и увидел мужчину, которому на вид было около тридцати с лишним. У него были редеющие каштановые волосы, стального оттенка серые глаза и, несмотря на возраст, в его облике была какая-то брутальная притягательность. Вероятно, это был второй отец.       А следом за ним шагал Илиш.       — Че? — буркнул Ривер, засовывая сигарету в губы и чиркая зажигалкой.       — Это Илиш, он тут всем заправляет, — сказал мужчина. Позади него появился и первый отец, блондин. Он не был таким крепким, как его спутник, но тоже выглядел весьма привлекательно. — Илиш, это мой сын Ривер и мой муж Лео. Мы надеемся здесь поселиться.       — Я слышал, — отозвался Илиш, пожимая руку сначала Риверу, затем его отцу. — Вас уволили из Скайфолла? Где работали?       Мужчина с каштановыми волосами нервно усмехнулся:       — Не то чтобы уволили… скорее, сократили. Мы слышали, что Арас — самое безопасное место в Серой Пустоши, и подумали, что этот квартал подойдет для воспитания нашего сына.       Ривер выглядел мрачным, и по тому, как он лениво прислонился к фургону, было понятно, что все это его мало волнует.       — Да, место безопасное, — кивнул Илиш. — Вам объяснили процесс подачи заявки, Грейсон? Грейсон кивнул и ответил:       — У нас достаточно денег и жетонов, чтобы прожить год. Но мы все трое готовы работать. Лео — отличный доктор, я — механик, а Ривер… пока еще на домашнем обучении, но уже помогал мне в старой мастерской.       — Полагаю, о лучшей семье для нашего квартала я и мечтать не мог, — заметил Илиш. — Заполните документы и принесите их в мой дом вместе с оплатой. — Затем он взглянул на нас с Малахией и кивнул: — Как закончите пополнять кошельки торговцев, идите домой.       Малахия передал Илишу завернутое в бумагу мясо и лукаво улыбнулся:       — Конечно, — сказал он, морща нос, а это всегда значило, что он что-то задумал. — Скоро придем.       Фиотеловые глаза Илиша сверлили взглядом Малахию, как алмаз пронизывает оникс.       — Веди себя прилично, юноша, — произнес он тихо. — Киллиан расскажет мне обо всем, что ты сделаешь.       У меня челюсть отпала в немом охреневании, а Малахия резко обернулся и зыркнул на меня так, словно я только что оскорбил его предков.       — Ничего я не расскажу! — возмутился я в спину Илишу, но он уже направлялся к дому. В ответ он лишь небрежно махнул рукой, оставив меня под сверлящим взглядом брата.       Я перевел взгляд на Ривера. Тот уже устроился на своей повозке, с комиксом в руках. «Бэтмен». Никогда не увлекался комиксами — всегда предпочитал обычные книги, постоянно выискивал новые экземпляры во время вылазок за мусором с братьями.       Может, мне найти и принести Риверу комиксы почитать?       Мне так сильно хотелось с ним заговорить, но красавчик всем видом показывал, что его сейчас лучше не беспокоить. И все же… что-то в нем неотвратимо тянуло меня к нему, хотя двигаться было чертовски трудно.       «Привет, меня зовут Киллиан», — попытался я произнести хотя бы в мыслях, но даже в голове это прозвучало по-идиотски.       Я продолжал думать о Ривере, пока мы с Малахией обходили торговые ряды. Наверняка я переплатил за половину купленного — торговаться у меня получалось так себе. Но в итоге я обзавелся новым CD-диском (Smashing Pumpkins), упаковками специй, пакетом зефирок (Малахия взял два), консервами, новым видеоплеером (мой старый начинал зажевывать пленку, и я хотел заменить его, пока не починю), и, конечно, парой новых видео-кассет. Малахия же закупился в основном сладостями — своей любовью к сахару этот сладкоежка мог посоперничать с плечами. Позже к нам присоединился Лука со своей сумкой, набитой покупками.       Во время ужина Илиш, как всегда, спросил:       — Как прошел твой день, Лука?       Это была семейная традиция. Каждый вечер Илиш начинал беседу с того, кто готовил ужин. После этого шли вопросы о том, как прошел наш день, чему мы научились и возникали ли у нас конфликты.       — Мы с Перишем снова расстались, — небрежно пожал плечами Лука. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить фальш в этом равнодушии. — Он вечно занят своими научными штуками и почти не уделяет мне времени.       — Ты знал о его увлеченности работой, еще до того, как начал с ним встречаться, — ответил Илиш строгим тоном. — Эти бесконечные расставания и воссоединения выставляют тебя инфантильным подростком, а ты уже не в том возрасте. Либо будь с ним, либо уходи.       Лука тяжело вздохнул.       — Я знаю… Просто хочется, чтобы он не работал так много.       — Очевидное решение — найти работу рядом с ним, — сказал Илиш. — Вместо того чтобы требовать его внимания, обсуди с ним варианты, поищите компромисс. Возможно, он был бы рад работать с тобой, даже если бы ты просто убирался в его лаборатории.       Лука на мгновение задумался, явно пытаясь найти изъян в этом предложении.       — Думаю, ты прав, — наконец кивнул он. — Я свяжусь с Перишем по рации и поговорю с ним.       — Хорошо, — заключил Илиш. — Больше мне этого ребячества не нужно. Ты потом начинаешь страдать, приходишь ко мне, и в итоге страдаю я.       — Понял, сэр.       — Малахия? — взгляд Илиш обратился к моему черноглазому старшему брату. Тот активно заглатывал еду, стараясь при этом соблюдать приличия настолько, насколько мог — привычка, выработанная годами подзатыльников за плохие манеры за столом.       Малахия, прожевывая, хитро усмехнулся и ответил, только когда проглотил (еще одна вещь, которую нам вбили):       — Мне нравится этот новенький. Ривер, да? Такой мрачный и загадочный. Единственное, что меня пока беспокоит — колючий, как дикобраз. Но я настырный. Он будет моим.       Илиш тяжело вздохнул, внимательно разглядывая брата.       — Ну что ж, по крайней мере, это займет тебя на какое-то время, — но тут его взгляд скользнул ко мне. — Судя по всему, Киллиан тоже заинтересовался этим юношей.       — Ну так Киллиан может пойти и отсосать себе, — фыркнул Малахия, сверкая своими темными глазами. — Ривер мой.       — У Киллиана не так много друзей, — заметил Илиш, отчего я ссутулился в кресле. — Пусть попробует подружиться с Ривером. — Однако его взгляд вдруг стал жестким. — Но мне кажется, что Ривер вообще не расположен к дружбе. Похоже, мальчик довольно асоциальный. — Илиш аккуратно промокнул уголок губ салфеткой. — К тому же у меня есть основания полагать, что его родители привезли его сюда не просто так. Его исключили из школы.       — Из школы? — переспросил я. — Сколько ему лет?       — Семнадцать. Но он несколько раз оставался на второй год, — ответил Илиш. — И я не хочу, чтобы ты дружил с ним, Киллиан. Он будет оказывать на тебя дурное влияние.       — Или… — я поколебался, — наоборот, я буду на него хорошо влиять?       Глаза Илиша вспыхнули холодными искрами.       — Нет, — отрезал он. — Ты не будешь дружить с Ривером.       Малахия довольно ухмыльнулся, но его улыбка мгновенно испарилась, когда Илиш метнул в него ледяной взгляд.       — И ты тоже.       Мы с братом недовольно съежились.       — Отстой, — проворчал Малахия, ковыряя в тарелке кусок мяса. — Ты никогда не позволяешь мне веселиться. Почему ты не веришь, что я не поддамся его влиянию?       — Я не верю, что Ривер не поддастся твоему, — спокойно ответил Илиш. — Этот мальчишка явно баламут, а Арас не терпит нарушителей спокойствия. Если он хоть раз оступится за время своего испытательного срока, его вышвырнут отсюда. А тебе, Малахия Квентин, и так хватает собственного баловства.       Малахия раздраженно вздохнул, но кивнул.       — Да, хозяин, — процедил он, явно нарочно добавив в голос яда. — Что-нибудь еще прикажете своему рабу?       — Продолжишь в том же духе — действительно сделаю тебя рабом, — бесстрастно ответил Илиш. — А теперь ешь. Уже поздно, вас ждут уроки, а кухню — уборка.       Остаток ужина прошел в тишине. Я чувствовал себя немного униженным из-за того, что Илиш запретил мне дружить с Ривером. Гнетущие мысли продолжали донимать меня, пока я делал свои домашние задания, Малахия убирался на кухне, Лука играл на пианино, а Илиш погрузился в работу над своей книгой.       Ривер бы не повлиял на меня… Я был хорошим, спокойным ребенком и никогда не доставлял Илишу хлопот. Блядь, да из нас троих я был самым послушным. Единственный раз, когда я окарался — не вернулся до наступления темноты, увлекшись охотой на рейверов вместе с братьями.       Это совершенно несправедливо. Илиш неправ. Я могу оказать хорошее влияние на Ривера, и я уверен — если он узнает меня получше, я ему понравлюсь. Что я такого сделал, чтобы Илиш решил, будто это я поддамся влиянию новичка?       Я мрачнел до конца вечера, а когда лег спать, то продолжал хмуриться, пока не уснул. Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что Илиш совершенно не прав. Возможно, он даже приврал насчет того, что Ривера выгнали из школы.       На следующее утро, позавтракав и позанимавшись, я решил выйти… просто посмотреть, что происходит в Арасе.       Сегодня я решил выглядеть особенно хорошо — и вовсе не потому, что хотел встретить Ривера. Просто так. Я принял душ, уложил волосы гелем, надел темно-красную рубашку с черными рукавами, черные карго-штаны, начистил свою любимую штурмовую винтовку и мартинсы. Выглядел я потрясно — насколько потрясно можно выглядеть в древних шмотках — и чувствовал себя на миллион, пока шел к площади.       Я был уже на полпути, когда увидел Ривера.       Странно, но мои глаза сами нашли его еще до того, как я осознал, на кого смотрю. Будто меня тянуло к нему что-то, какая-то невидимая сила, заставляющая идти к этому загадочному парню, даже не отдавая себе в этом отчета.       Но стоило мне понять, кто передо мной, как я тут же замер, а затем, быстро шагнув к ржавому синему фургону, спрятался за ним, чтобы Ривер меня не заметил.       Я глубоко вздохнул, задаваясь вопросом, почему вдруг сердце начало бешено колотиться. Я так сильно запал на этого парня? Я даже ни разу с ним не говорил! Он даже моего имени не знает… Блядь, да он наверняка вообще не знает о моем существовании.       Но… мне хотелось, чтобы он знал. Более того, мне хотелось поговорить с ним, узнать, какой он, почему такой отчужденный и замкнутый. И еще… я хотел узнать больше о Скайфолле. Ривер знал так много о единственном живом городе в этом мире, а может, и у меня есть знания, которые были бы ему интересны.       Я осторожно выглянул из-за фургона и увидел, что Ривер прислонился к телефонному столбу, читая очередной комикс про Бэтмена. Солнечный свет падал на него, высветив половину лица, и его бледная кожа словно светилась, а подтянутые мускулистые руки выглядели… чертовски привлекательно.       И волосы! Я удивленно отметил, что они вовсе не черные, а темно-каштановые. А глаза? Может, они тоже не такие черные, как казались? У Малахии, например, глаза на самом деле были темно-карими, но это становилось заметно только на свету.       Ох, боже, он такой охуенный. Да, я определенно запал на него, и мне до безумия хочется просто подойти и заговорить… но я не могу. Илиш запретил.       Гребаный Илиш… Почему он мне не доверяет?       Я заслуживал доверия.       ‘И знаешь что, Илиш? Я это докажу.’       Но даже когда это заявление прозвучало в моей голове, я все равно остался стоять за фургоном и просто наблюдал за Ривером: как он переворачивает страницы, как на его лице меняются эмоции, когда он доходит до интересного момента… Я наблюдал за ним так долго, что потерял счет времени.       А потом, когда он закончил читать комикс и зашагал по улице, я пошел следом.       Почему? Сам не знаю. Мне просто хотелось быть ближе к нему. Он был для меня загадкой, каким-то сияющим, мерцающим миражом, покрытым невидимой аурой. Это было каким-то… магнетизмом. Или, может, меня просто тянуло к неизвестному?       Да, возможно, это так. Может, стоит мне с ним поговорить, узнать его получше — и весь этот интерес улетучится, а я вернусь к своей привычной жизни? Блядь, может, все это началось только из-за того, что мои братья проявили к нему интерес, а во мне взыграло соперничество?       Да хер его знает. Но факт оставался фактом — я продолжал идти за ним, держась на расстоянии.       Ривер шел непринужденной, ленивой походкой, даже не подозревая, что за ним наблюдают. И даже в этом было что-то… сексуальное.       Сексуальное? Да чтоб тебя, Киллиан!       Я глубоко вздохнул и продолжил следить за ним, прячась за заброшенными машинами, а когда их не было — за стенами домов. Слава мертвым богам, улицы Араса были завалены мусором и обломками, оставив проход лишь для редких автомобилей и пешеходов. Меня никто не замечал — я был хорош в скрытности.       Ривер остановился, а я нахмурился, увидев, что к нему кто-то бежит.       Мои глаза расширились.       Малахия?!       Вот же ублюдок!       Я уставился на него с яростью, пока мой брат копался в карманах, доставая… сигареты? А затем протянул Риверу еще и небольшой пакетик, наверняка с таблетками. Оба моих брата увлекались наркотиками, в основном курили траву, жрали опиаты, а иногда — стимуляторы, когда Илиша не было поблизости, и они не могли его бесить. Изредка я курил с ними травку и принимал Ксанакс от тревожности, но на этом все.       Так значит, Ривер тоже любит наркотики? Неудивительно. В Скайфолле все было легально — королевская семья наживалась на этом. У нас же приходилось искать все самим. Да и принимать больше, потому что большинство таблеток были просрочены на пару столетий.       Но это все хуйня. Не хуйня — это то, что Малахия набивается Риверу в друзья.       Это я хочу дружить с Ривером!       Я прожигал взглядом затылок брата, надеясь, что он взорвется, как в малобюджетном ужастике. Если бы взгляд мог убивать, Малахия уже бы превратился в кровавую кашу.       Но он не взорвался. Только в моей голове. В реальности же он какое время поговорил с Ривером, потом озорно усмехнулся, махнул ему рукой и ускакал прочь.       Ривер проводил его взглядом и пошел дальше. Я кипел и пузырился, злясь на своего озабоченного братца, но мои ноги машинально последовали за загадочным красавцем.       Он закурил, затянулся несколько раз, затем закинул в рот пару таблеток и продолжил свой путь. Прохожие бросали на него любопытные взгляды… а я все так же оставался в тени.       Какого хрена Малахия к нему клеился? Серьезно, да пошел он! Илиш запретил ему разговаривать с Ривером, а он решил стать для него мальчиком на побегушках?       И, конечно же, на этом сюрпризы моих братьев не закончились. Я сжал кулаки, когда увидел, как Лука вальяжной походкой подошел к Риверу — в солнечных очках, коричневой кожаной куртке и серых карго. Разоделся в свои лучшие шмотки, чтобы впечатлить моего будущего друга, да?       Злость во мне закипела так, что захотелось подойти и врезать Луке смачным подзатыльником. Ну что за уроды, а?       Они не оставили мне выбора… вообще никакого.       — Малахия и Лука сегодня тусовались с Ривером, — сказал я за ужином. На тарелке дымилось арийское мясо с гарниром из риса с грибным соусом и сладкой кукурузы. — Я видел их обоих. Малахия даже передал Риверу сигареты и таблетки, как барыга какой-то.       Зеленые и черные глаза впились в меня с такой яростью, будто в босена, готового на убой.       Илиш даже не поднял головы от тарелки.       — Я же говорил, что он стукач, — произнес он безразлично.       У меня челюсть отвисла.       — Да ни хрена я не стукач! — огрызнулся я, почувствовав, как по телу разливается бешенство. — Я просто делал то, что ты сам велел! Ты же сам нам запретил!       Я с грохотом шлепнул ладонью по столу, и от удара Кул-Эйд из наших стаканов выплеснулся через край, растекаясь по дереву.       Глаза Илиша холодно прищурились.       — Молодой человек, веди себя прилично за столом, — отрезал он, в голосе звенела сталь. — И не слишком радуйся тому, что твои братья меня ослушались. Ведь единственный способ узнать об этом — если ты сам следил за Ривером.       Я так и застыл с открытым ртом. Слова Илиша выбили почву из-под ног.       Что мне сказать? Как объяснить, что я просто… не мог иначе? Что меня к Риверу тянуло, словно магнитом? Я пытался сопротивляться — ну, вроде как — но в глубине души мне просто хотелось быть рядом с ним.       Я… Мне правда нравился Ривер.       Но вместо того чтобы попытаться оправдаться, я почувствовал, как глаза наполняются слезами. Гребаный слабак и нытик! Мне пятнадцать, я не должен рыдать, как ребенок.       Опустив голову, я вскочил и сбежал из-за стола, по пути слыша, как Малахия захихикал. Правда, смех его тут же пресек голос Илиша — холодный и острый, как бритва.       Это было унизительно. Я свернулся клубком на кровати, рыдая не только от злости на Илиша, но и от мерзкого чувства вины.       Да, мы с братьями постоянно сдавали друг друга. Но я все равно чувствовал себя крысой. Однако, дерьмовее мне было из-за того, что Илиш запретил мне дружить с Ривером. Парень из Скайфолла мне правда понравился.       Когда слезы наконец иссякли, я все еще лежал в пустой темной комнате. Никто не пришел меня проведать, впрочем, ничего удивительного. Если бы Илиш вдруг сунулся ко мне с утешениями, я бы, наверное, заподозрил у него опухоль мозга.       Все разошлись спать, но мне было не до сна. Я смотрел на светящиеся звездочки на потолке и предавался жалости к себе, пока не решил, что мне нужен свежий воздух. Моим любимым местом для размышлений была крыша. Из окна спальни я легко мог выбраться на крепкую ветку дерева, а оттуда — заползти на черепицу.       Так что я натянул куртку, обулся и бесшумно приоткрыл окно. Ночь была теплой, с редкими звездами в просветах между облаками. Я ловко забрался на дерево, подтянулся на верхнюю ветку, а затем, балансируя, дошел до края крыши. Оттуда спустился к фронтону и сел, свесив ноги, смотреть на спящий Арас.       В квартале горел только один фонарь на площади. Остальные огни — редкие прожекторы, освещающие участки стены, если дозорные слышали что-то подозрительное.       Интересно, что сейчас делает Ривер?       Я досадливо поморщился от этой мысли и попытался переключиться на что-то другое.       Думал о братьях и о том, как мне с ними повезло. Думал об Илишe, о том, что несмотря на его жесткость, я рад, что он у нас есть. Да, порой было тяжело и страшно — суровые зимы, радзвери, рейверы и прочие опасности — но в целом у меня… хорошая жизнь.       Я решил, что завтра извинюсь перед Лукой и Малахией. Может, и перед Илишем. Завтра вечером моя очередь готовить ужин — отличная возможность загладить вину. Я приготовлю что-нибудь вкусное и скажу, что сожалею о том, что настучал и вел себя по-идиотски.       Пока я размышлял об этом, внизу раздался какой-то звук. Похожий на щелчки колесика зажигалки.       Я замер и оглядел темную улицу. По обе стороны стояли заброшенные дома, впереди — пустырь с черными силуэтами деревьев и кустов.       И среди этих теней я заметил фигуру и слабые искры от чириканья колесика о кремний. Я затаил дыхание.       Ривер.       Он снова и снова щелкал зажигалкой. Похоже, она сдохла.       Я сунул руки в карманы куртки… и нащупал металлический корпус моей Зиппо.       Блядь.       Прежде чем мозг успел меня остановить, я спрыгнул с крыши, глухо приземлившись на крыльцо. Вышло шумнее, чем я хотел, но мои ноги спружинили и ловко погасили удар.       Я поднял взгляд — Ривера не было видно, только силуэты деревьев на пустыре. Тогда я просто пошел туда, где видел его с крыши.       Сердце колотилось. Я понимал, что нарушаю запрет, что мне пиздец, если Илиш узнает. Но здравый смысл безмолвно орал в глухой клетке гребаных подростковых гормонов.       Я вдохнул поглубже и двинулся вперед, засунув руки в карманы. Ориентиром для меня впереди снова вспыхнули искры.       И вот он…       Мелькающие вспышки огня освещали его лицо — бледное, почти светящееся, словно укрытая облаками луна над нами. Господи, каждый его штрих был совершенен, этот парень невероятно красив. Его брови — резкие, четкие, безупречные. За них можно умереть. Его глаза — настолько темные и глубокие, что казалось, если смотреть в них слишком долго, можно утонуть.       Он еще и пах… божественно. Я не мог точно определить аромат, но в нем было что-то пряное, терпкое, вызывающее зависимость.       И все же, несмотря на вихрь мыслей в голове, я сумел сохранить самообладание. Я приблизился медленно, осторожно, будто пугливый кобелёк, впервые встречающий другого пса, и достал зажигалку.       Ривер взглянул на нее, а затем опустил предавший его Крикет. Сигарета торчала у него изо рта. Я шагнул ближе и щелкнул колесиком.       Пламя отразилось в его глазах, вспыхнув в них, как миниатюрная сверхновая перед поглощением черной дырой. Я поднес огонь к сигарете, и его губы чуть дрогнули, когда он сделал затяжку, зажигая табак.       Клубы дыма сорвались с его губ, а я опустил зажигалку. Стоял, не зная, что делать дальше, лишь наблюдал, как он вдыхает и выпускает дым.       А затем Ривер сигарету из губ… и протянул ее мне.       Мое сердце пропустило удар.       Я взял сигарету дрожащими пальцами и медленно, сдержанно затянулся, заполняя легкие никотином. Выдохнул, ощущая горечь и жар дыма, и вернул сигарету обратно.       Ривер снова затянулся.       Я смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Почему он так меня завораживает?       Но даже если ноги больше не прирастали к земле, губы так и остались склеенными. Я не мог выдавить из себя ни звука. Все, что оставалось — курить.       Как ни странно, мне даже нравилась тишина между нами.       Мы стояли в полуметре напротив друг друга, в полной тишине, и делили одну сигарету. Я чувствовал его запах, вдыхал его дым, изучал его, впитывал, словно наконец попробовал блюдо, о котором не подозревал, что оно мое любимое. Я был им очарован, околдован, окутан… в общем подвержен всем эмоциональным реакциям на букву «о».       Я почти огорчился, когда он сделал последнюю затяжку и смахнул окурок в темноту. Я смотрел в призрачное лицо напротив и не знал, что делать.       Ривер смотрел на меня несколько бесконечно долгих секунд, а потом… развернулся и просто ушел, растворившись во мраке. Я так и остался стоять с бешено бьющимся сердцем.       Позже, уже забравшись под одеяло, я лежал и смотрел в темноту за окном. В голове крутились тысячи вопросов, но сердце волновало нечто большее. Я прокручивал в памяти эти десять минут снова и снова: как он выглядел, как пах, как смотрел на меня.       Мое сердце. Боже, мое сердце…       На следующее утро я завтракал с семьей, изо всех сил стараясь вести себя как обычно. Думаю, у меня даже неплохо получалось.       Мы ели овсянку с изюмом и поджаренными тактами, когда Илиш сделал объявление:       — Лука заметил логово рейверов примерно в паре километров отсюда, — сказал он, допивая кофе. На столе рядом с ним лежала стопка бумаг. — Сегодня вы отправитесь в Серую Пустошь и приведете нескольких в Бойню. Нам нужно как можно больше рейверов — зима наступит раньше, чем вы думаете.       Малахия кивнул, зевая. Сегодня он даже не удосужился причесаться, его волосы торчали во все стороны.       — Да уж, каждый год зима приходит все быстрее, — пробормотал он, запивая кусок такта с вареньем. — Стареть — отстой.       — Дальше будет только хуже, — хмыкнул Илиш, отхлебывая кофе. — Приведите хотя бы троих. Лука, ты за главного, раз уж раздобыл информацию. Если поблизости есть дома — обыщите их. До холодов я хочу восстановить дровяную печь, чтобы продать ее Меррикам.       Даже от одного упоминания этой фамилии по позвоночнику пробежал ток.       — Я поищу, — сказал я.       Илиш кивнул и встал.       — У меня работа в Совете. Оружие должно быть вычищено, заряжено и проверено. Нужны винтовки, ножи и броня. Все ясно?       — Да, сэр, — ответили мы с братьями хором.       — Будьте осторожны и присматривайте друг за другом, — напомнил он. — Вы — единое целое.       «Вы — единой целое». Эту фразу мы слышали всю жизнь. Илиш постоянно твердил, что мы с братьями вырезаны из одного полотна, рождены, чтобы действовать вместе.       В дверь постучали. Признаюсь, первой мыслью было: Ривер? Но когда Лука открыл, оказалось, что это Джейд.       — Джейд? — Илиш резко поднялся. — Что ты здесь делаешь?       Джейд выглядел паршиво. Его желтые глаза были потуплены, руки засунуты в карманы потертых джинсов.       Прежде чем он успел ответить, Илиш бросил взгляд на нас:       — Уберите со стола и готовьтесь.       Он вышел на крыльцо вместе с Джейдом, явно собираясь поговорить с ним наедине.       Лука и Малахия двинулись на кухню, а я… задержался. Окно в гостиной было приоткрыто, значит я мог слышать все.       — Эти… кошмары только хуже становятся, — донесся приглушенный голос Джейда. — Я почти не сплю, и это сводит меня с ума.       Илиш тяжело выдохнул:       — Я… я не могу… приходить к тебе каждую ночь, Джейд.       Мои глаза расширились.       — Почему ты просто не расскажешь им?       — Ты знаешь, почему.       — Ты стыдишься нас?       'Нас? ' Охренеть.       — Я — публичный человек, Джейд, и не люблю выставлять личную жизнь напоказ. Люди будут судачить, а у меня сейчас и так хватает забот.       'Святое дерьмо, Илиш и Джейд?! '       — Просто приходи, хоть ненадолго. Мы можем побыть вместе, а потом, может… — шепнул Джейд, но договорить не успел.       Илиш прервал его:       — Мои парни скоро отправятся ловить рейверов, — сказал он. — Я возьму свою бумажную работу и перенесу ее к тебе, а ты сможешь отдохнуть, пока я буду работать. Хорошо?       Господи. Его голос был таким мягким и заботливым. Я никогда не слышал, чтобы Илиш говорил так с кем-то. Только со мной и братьями, но и то редко.       Я был потрясен, просто ошеломлен. Илиш и Джейд? Джейд… он же сирота и всего на пару лет старше меня. Они казались полной противоположностью друг другу. Это просто безумие!       — Киллиан, приведи в порядок оружие, мы скоро выдвигаемся, — раздался голос Луки из кухни. — Убедись, что болтеры тоже хорошо смазаны.       Я был слишком ошарашен, чтобы полностью осознать его слова, но услышанного мне хватило, чтобы отмереть и вернуться в реальность. Хотя мой мозг все равно зациклился на том, чему я только что стал свидетелем.       ‘Илиш и Джейд?! ’       У Илиша были парнеры, когда мы были младше, но, насколько я помню, все это было не особо серьезно. В основном, он был только с нами. Все его бывшие были чуть моложе его самого, но Джейд? И звучало все это так… серьезно.       А если судить лишь по тому, что Илиш не разнес Джейда за то, что тот явился к нему домой без разрешения, особенно когда мы все были дома… И по тому, каким ласковым был его голос…       ‘Что вообще происходит?! ’       Я закончил чистить оружие, пока Лука упаковывал снаряжение, а Малахия смазывал болтеры. Все это время мне не давал покоя подслушанный разговор, но, думаю, я хорошо справился с тем, чтобы это не отразилось на моем лице.       Это хотя бы отвлекло меня от мыслей о Ривере. Это же хорошо, да?       Да, было бы хорошо… но вот я уже несусь на своем байке по Серой Пустоши, и что же? Мысли снова возвращаются к загадочному парню, с которым я накануне ночью курил одну сигарету на двоих.       Мне следовало бы сосредоточиться на миссии, но пока что я и на автопилоте неплохо справлялся и ни во что не врезался. Я следовал за Лукой, впереди на своем бело-розовом байке ехал Малахия, и мы пробирались через красные каньоны к логову рейверов, которое обнаружил мой старший брат. Судя по всему, к нам поближе переселилось новое племя облученных дикарей, и они созрели для сбора урожая.       Ловля рейверов — дело прибыльное, ведь они стоят гораздо дороже живыми, чем мертвыми. Обычно мы выманивали их наружу, закидывали сетью, оглушали электрошокером, а затем применяли болтер. Выстрел болтом в основание черепа не убивал их, но отлично оглушал и превращал в послушных тупых тварей. Мы называли их «крысы», хотя технически крысы были совсем другой расой.       Я с нетерпением ждал, когда приведу парочку болтованных рейверов на Бойню. И дело было не только в деньгах… Я хотел, чтобы Ривер увидел, на что я способен.       Ривер из Скайфолла, и, наверное, ему никогда не приходилось добывать себе еду так, как это делаем мы. Он точно впечатлится, когда увидит, какой я крутой.       Это было бы здорово… Ривер и сам выглядел крутым, но, будучи жителем Скайфолла, не имел ни малейшего понятия, что значит реально выживать. Весь такой загадочный, отстраненный, а ведь, скорее всего, всю жизнь был избалованным мальчиком, ел трижды в день и воспринимал зиму как время для снеговиков и рождественских праздников.       Или что там празднуют в Скайфолле? Вроде, Скайдэй.       Мой байк подпрыгнул на камне, и я чертыхнулся, когда переднее колесо начало шататься. Выровняв руль, я решил, что пора взять себя в руки и перестать витать в облаках. У нас тут так-то охота на рейверов, а не романтические грезы.       Но стоило мне так подумать, как, конечно же, моя дурацкая фантазия тут же нашла лазейку.       Илиш и Джейд???       Господи. А если они поженятся, то Джейд что… станет моим отчимом?! Нет, нет, нахуй, Илиш три шкуры с меня сдерет, как картель с пленника, если я осмелюсь назвать его «отцом», а тем более Джейда — «отчимом».       Какая только чушь не лезет в голову.       Мы въехали в ущелье, красные каньоны сужались, а рев наших моторов гулко отражался от высоких скал. Мы нарочно шумели — это было частью плана. Нам нужно было, чтобы рейверы знали о нашем приближении. Когда они выскочат, мы выведем их на открытую местность, к заранее подготовленным ловушкам — углублениям с нависающими скалами. Достаточно заманить их туда, и один из нас поднимется выше, сбросит сеть, а затем мы оглушим их болтерами. Обычно нам удавалось поймать трех-четырех рейверов, но однажды мы схватили сразу восемь, что было просто невероятно.       Может, однажды Ривер присоединится к нам в отлове рейверов? Хотя, не знаю… Многие жители Араса ходят на охоту в Серую Пустошь, но для них это слишком опасно — они же не бессмертные, в отличие от нас с братьями и Илиша.       Кстати…       Я вдруг вспомнил, что Илиш всегда отказывался отпускать Джейда на рейды, хотя тот просил научить его. Теперь-то понятно, почему.       Илиш… беспокоился за Джейда.       Чувства?       Мои глаза расширились.       Илиш говорил, что зайдет к Джейду, пока нас не будет.       ‘О боже. Они что, прямо сейчас занимаются сексом?!       Фу. Нет. Не думай об этом.’       Я услышал, как моторы Луки и Малахии сбавляют обороты, и тоже замедлился. Мы въехали в узкий коридор, стены из красного камня сжимались вокруг нас, окрашенные временем и осадками, создавая иллюзию тысячелетней истории. Мы втроем называли этот туннель «карамельным» из-за узоров ржавых прожилок, протянувшихся вдоль скал.       Торговца поговаривали, что где-то в этих скалах можно найти окаменелости, даже кости динозавров, а еще — наскальные рисунки, древние, настолько, что их возраст невозможно было вообразить. Но сколько бы я не глазел по сторонам, никогда ничего подобного не замечал.       Но даже без всего этого эти каньоны были прекрасны. Я любил их за раскаленные алые склоны, за их суровую, первозданную красоту. Но больше всего я любил то, как здесь все отзывалось эхом. Это давало мне ощущение безопасности. Я знал каждый изгиб этих каньонов, и если бы опасность приблизилась, я бы ее услышал. В этом месте был такой сильный резонанс, что никто не мог подкрасться незамеченным.       Кстати, а какого хрена к нам до сих пор никто не крадется?       Малахия и Лука заглушили моторы своих байков, и я последовал их примеру.       — Я думал, мы выманим их наружу, — сказал я, наблюдая, как оба моих брата слезают с мотоциклов, ставя их на подножки и оставляя в тени.       Но почему-то они оба теперь шли прямо ко мне.       — А мы и выманим, — ответил Лука. Он приподнял защитные очки, и я подозрительно прищурился, уловив выражение на его лице. — Но используем новый способ, чтобы заставить рейверов появится там, где мы хотим.       Малахия ухмыльнулся, и в его черных глазах вспыхнул мрачный огонь. Я знал эту улыбку. Она появлялась у него только тогда… когда он собирается кого-то убить.       Я инстинктивно сделал шаг назад, переводя взгляд с Луки на Малахию. Их лица излучали недобрые намерения — мне это совсем не нравилось, и я им не доверял.       — Какого хрена вы задумали? — спросил я медленно, сжимая кулаки.       Ухмылка Малахии исказилась в оскал чистого зла.       — Знаешь, как говорят, братец? — произнес он с легким подмигиванием. — Ябедника на том свете за язык вешают*.

*в оригинале Snitches get stitches — стукачи получают швы (типа их бьют так сильно, что приходится накладывать швы). В переводе — Даль «Пословицы русского народа».

      И прежде чем я успел отреагировать, Лука бросился на меня. Я взвыл от ярости, рухнув на землю, извиваясь и отбиваясь, но тут Малахия накинул на меня сеть.       — Какого хрена?! — заорал я, дергаясь, но только еще сильнее запутывался в переплетении крепких веревок. Лука и Малахия ржали, что привело меня в бешенство, а хохот мудаков эхом отражался от стен каньона.       — Ты сдал нас Илишу, — заявил Лука, вставая и отряхиваясь. Я яростно вырывался, но сеть только крепче сжимала меня в своих объятиях. — А мы просто преподаем нашему младшенькому урок.       Они оба схватились за сеть и начали тащить меня, и я пришел в еще большую ярость, когда меня втянули в неглубокую пещеру, выдолбленную в скале. С потолка свисал крюк на железной цепи.       Сука, а под ним за земле — кости… свежие.       Я рванулся, извернувшись, и с силой пнул Малахию, который подошел ближе с веревкой в руках.       — Как только я выберусь, я вырву твои ебаные глаза и сожру их! — прорычал я, задыхаясь от злости. — Хотя нет. Я лучше запихну их Луке в жопу, пока они еще будут болтаться на нервных окончаниях, прикрепленные к твоему злоебучему крохотному мозгу!       Они лишь смеялись.       — Он такой злой, — фыркнул Лука. — Но, знаешь, Малахия, если мы его отпустим, он сразу же побежит жаловаться Илишу.       Малахия привязал веревку к сети и, несмотря на мои бешеные рывки, перебросил ее через крюк на потолке. Я взвыл от злости.       Клянусь: когда выберусь, я расскажу обо всем Илишу и буду смеяться, когда он изобьет ублюдков до полусмерти. Хотя почему до полусмерти? Он обязан будет свернуть им их тупые шеи!       — Выпустите меня, сволочи! — взревел я, извиваясь в ловушке. — Какого хуя вы вообще задумали?!       Я брыкался и извивался, но силы быстро уходили, и от ярости у меня в глазах уже плясали искры.       — То, что следовало сделать, когда Илиш притащил тебя к нам еще младенцем, — спокойно сказал Лука. — Связать и оставить на растерзание рейверам.       С этими словами он потянул за веревку, и я взмыл в воздух, повиснув в сети всего в полуметре от земли и отбрасывая длинную тень на дальнюю стену пещеры.       Через пару часов стемнеет…       — Сукины дети, я же сдохну тут! — заорал я, больше злой, чем напуганный. Но страх уже крался ко мне, я чувствовал его, как приближение грозы. — Они сожрут меня живьем!       Оба лишь пожали плечами, синхронно, как будто тренировались.       — А мы не прочь на время сократить наше трио до дуэта, — усмехнулся Малахия. Он склонился ближе и шепнул мне на ухо: — За это время я как раз поближе познакомлюсь с Ривером.       Я рванулся с новой яростью, натянутая под моим весом сеть резала кожу. Клянусь, как только выберусь — я убью их. Потом они воскреснут, я все расскажу Илишу и прослежу, чтобы он вышиб из них все дерьмо и продал их гребаные трупы Легиону.       — Лука Финн! — взревел я. — Как только я выпутаюсь, Илиш замучает вас до смерти, а я буду дрочить на это!       Но мои угрозы вызывали только новый приступ хохота. Проклятые ублюдки наслаждались моими воплями и мучениями. И вдруг меня накрыло осознанием: они реально оставят меня тут подыхать в страшных муках. Один — ебанутый на всю голову псих, второй — самовлюбленный мстительный ушлепок, и оба — отбитые придурки.       Гнев превратился в ледяной страх.       — Парни, пожалуйста, — сказал я, сглотнув ком в горле. — Просто отпустите меня. Простите, что сдал вас Илишу, ладно? Я не скажу ему ни слова, клянусь.       Но они только смеялись.       — Как будто мы тебе верим, стукач, — хмыкнул Малахия. — Да ладно, все будет хорошо… потом.       Он подмигнул мне и развернулся к своему мотоциклу.       — Не оставляйте меня! — закричал я, чувствуя, как глаза жгут слезы. — Я все понял! Прошу вас, не бросайте меня умирать!       Но они уже садились на свои байки.       — Время от времени каждому из нас нужны уроки, братишка, — бросил Лука через плечо. — Думаю, Риверу больше понравится…       Грянул выстрел.       Все произошло за секунду. Лука дернулся вбок, пошатнулся, рухнул на свой байк, а потом свалился на землю. Он зажал грудь рукой, и между его бледных пальцев просочилась кровь.       А затем с вершины каньона, точно ниспосланная с небес, спрыгнула темная фигура. Но по тому, с какой безжалостностью этот человек, облаченный в черный плащ, шагал к раненому Луке мимо разинувшего рот Малахии, я понял: если он и с небес, то его низвергли, и он тут пролетом прямо в ад.       Закутанный в темный саван дьявол навис над Лукой, и глаза моего старшего брата вылезли из орбит.       — Мы… мы просто прикалывались над ним, — залепетал Лука, запинаясь. — Ты новенький здесь, так что, наверное, не понимаешь…       Он не успел договорить — закричал. Мой таинственный спаситель прыгнул на него, и в последний миг я успел увидеть вспышку отполированного лезвия, прежде чем оно вонзилось прямо в сердце Луки.       Малахия взвизгнул, словно заколотая свинья, и бросился наутек, но не пробежал и двух шагов, как тот же человек прыгнул ему на спину. Они оба рухнули на землю, Малахия сверху, но убийца дернул рукой, и кожа на горле моего брата разошлась, словно на переваренном окороке…       И я увидел его лицо.       Охуеть…       …это Ривер Меррик.       Я… А что мне, блядь, оставалось делать?       Я висел над полом пещеры, разинув рот, как гребаный разводной мост, наблюдая, как из перерезанного горла Малахии фонтаном хлещет кровь. Он вцепился в шею дрожащими пальцами, тщетно пытаясь остановить кровотечение, но только разорвал рану еще больше, выпуская новые потоки алой жидкости, заливавшей и его, и Ривера.       Ривер спихнул с себя Малахию, и мой брат скатился на землю, издавая высокий, свистящий звук — второй инструмент в оркестре предсмертных хрипов. Зрелище завораживало: оба моих брата корчились, как выброшенные на берег рыбы, а Ривер, темный рыболов, возвышался над своим уловом, следя, чтобы те не ускользнули обратно в океан.       Почти одновременно Малахия с Лукой перестали дергаться. Их кровь больше не била струями, не сочилась. Их конвульсии стихли. Сдавленные хрипы сменились тишиной, заполняющей мертвое пространство кровавых каньонов.       Ривер поднялся на ноги, а я, онемев, смотрел на него. Инстинкт млекопитающего подсказывал, что я следующий. Он медленно повернулся, и темные, как у Малахии, но переполненные холодной враждебностью глаза впились в мои, приковывая их железной хваткой.       Он двинулся ко мне, но в моем теле не дрогнул ни один мускул, словно меня окунули в расплавленный бронзу, и я застыл в металле.       — Ты в порядке?       Его голос — глубокий, гладкий, но все еще несущий в себе тень мрака — пробрался в мои уши, как дорогой виски скользит по горлу. Я слышал его раньше, но никогда так… близко.       — Д-да, — ответил я, не сумев скрыть дрожь в голосе.       Ривер вынул нож и разрезал веревку, прежде чем медленно опустить меня на землю.       — Спасибо.       Он снял с меня сеть и помог выбраться.       — Пожалуйста, — произнес он, бросив взгляд на трупы Малахии и Луки. — С ними было не так уж сложно справиться. Я ожидал большего от пустынников.       Я тоже посмотрел на своих мертвых братьев, и в голове вспыхнул вопрос.       — Откуда… откуда ты узнал, что они бессмертны?       Ривер уставился на меня.       Я уставился на него.       — Ты… не знал, что они… бессмертны?       Ривер моргнул.       — Совсем?       Он бросил взгляд на их тела.       — Бессмертен только король Силас и его химеры, — сказал он безо всякой эмоции. — Эти двое мертвее мертвых.       И, чтобы подтвердить свои слова, он пнул Малахию под ребра, отчего тот перевернулся на бок, и новая струйка крови потекла на красную, пыльную землю каньона.       Как ни странно, но это показалось мне смешным.       И я рассмеялся.       Ривер уставился на меня, как на сумасшедшего.       — Ты… — я почувствовал, что становится холоднее — солнце уже скрылось за скалами, пряча их темные коридоры во мраке. — …хочешь немного прогуляться? Покурим?       Ривер на мгновение замер, а затем медленно отбросил темные пряди с глаз — блядь, до чего же красивые у него брови.       — Да, конечно, — сказал он. — Я… э-э… меня зовут Ривер.       Я улыбнулся и ответил:       — А я Киллиан. Пойдем, я… покажу тебе окрестности.       Поймав его взгляд, я подмигнул, перешагнул через тела Малахии и Луки и направился к тропе, ведущей обратно в Серую Пустошь.       Оставив братьев рейверам, конечно же.

Конец.