Почему он так спокоен?

Брэдли кусал локти. Нервничал, нахаживал круги по комнате, и его мысли были такими хаотичными, что мозг кипел. У него всегда был план Б. У плана Б был план В. Но сейчас нет ни Б, ни В, и даже плана А. Никакого плана не было. Да ничего у него не было! Было только желание придушить Макса и всю его эту шайку вместе с этой...Джоди. И чем она его только привлекла? Неужто ему нравятся такие простые девушки? В ней не было никакой изюминки, ничего приличного, ничего святого. Было ясно, как день, что Макс просто не поверил ему. Он в этом уверен.   Впрочем, это было не так страшно, как то, что его шайка напомнила ему о том споре. Как он надеялся, что Макс это забудет. Но если так рассуждать, Брэдли ведь сам виноват. Он предложил спор. Не Макс. Макс просто, как и всегда, подхватил это, он просто развлекается. Как можно быть таким беспечным? Как можно быть таким спокойным? Как он мог так долго сохранять это свое расслабленное состояние, ни о чем не думая совершенно? Как он мог просто не поверить Брэдли? Не обратить внимания на окружающих? Не начать беспокоиться о том, что все подумают? Да как он, черт возьми, это делает? Почему он согласился на этот спор? Потому что слишком расслаблен, или потому что был слишком уверен в себе? Это не глупо, это пугает! Пугает его чертово бесстрашие, его уверенность в себе, то, что он ставит себя выше Брэдли, и то, что он совершенно не такой, как остальные.  Его мозг сейчас расплавится. Так было нельзя, нужно было с этим что-то делать, и очень срочно.  И как на зло, в ту же секунду ему приходит смс на телефон: “йо Брэдли я совершенно не успеваю сделать философию можешь помочь а? Зайдешь ко мне?”  Он достал его номер телефона.   Блять.  Что это за возможность выбора, в которой он не сможет сделать выбор? Не может сказать “нет”. Макс старался вывернуть все в свою пользу, чтобы выйти сухим из воды, не испортить отношение кого-либо к нему, включая Брэдли. Пытался выглядеть добрячком, дружелюбным, но Брэдли все понимал, и ему становилось от этого противно, как Макс пытался втереться к нему в доверие своими этими “дружелюбными” фразочками с мнимым присутствием выбора, как будто бы его мнение ему важно, хотя это не так.  “моя комната 402, жду”   Брэдли чувствовал, что сейчас психанет. Что возьмет сейчас свой телефон и швырнет в стенку, и не так, чтобы телефон разбился, а так, чтобы стенка сломалась.  Делать было нечего - спор он проиграл, а значит ему совершенно никак не отвертеться от этого.   Но у него появилась одна неплохая идея. Что, если сделать так, чтобы Макс был недоволен его выполнением действий? Чтобы он отвязался от него с мыслью “лучше сам это сделаю”. Это вполне могло подействовать, вряд ли Макс со своим “дружелюбным” нравом будет размахивать кулаками или применять что-то в сторону Брэдли. Стоило попробовать.   ……   Брэдли стоит перед дверью. Мнется. Перебирает ткань рукавов свитера, не знает, стучаться или нет, и вроде бы ответ очевиден, но он все никак не может постучаться. Никак не может заставить себя. И его это бесит. Он Брэдли Сноберкраст Третий! Почему он никак не может постучаться просто в обычную дверь? Просто взять тетрадку по философии? Просто увидеть его это нелепое, слишком уверенное в самом себе лицо? Слишком дружелюбное, чересчур доброе, в нем все слишком... Все чересчур. Все раздражает. Он кусает губы. Стучит.   Дверь открывается не сразу с протяжным скрипом.  -я тебя заждался, дружище. - и он следит за тем, как искривляются его губы в произношении этих слов. Как плавно эти линии перетекают в другие, как они примыкают друг к другу, когда Макс уже молчит.   -я тебе не дружище. Давай свою тетрадку и не трать мое время. - плюется ядом Сноберкраст. А кем он себя возомнил? Считает, что раз такой крутой, то каждый второй будет хотеть быть его “дружищем”? Нет уж. Единственный друг Брэдли — это его гордость.   -о Брэд, я буду теперь тратить твое время столько, сколько захочу. - и снова его губы искривились в эту противную ухмылку.   -не называй меня Брэд. - и ему хочется теперь кинуть в стенку что-то тяжелее, чем телефон, например Макса.  -хорошо, а теперь будь добр, сделай домашку по философии, Брэд-ли. - он специально разделил его имя надвое, чтобы подразнить, чтобы побесить, сует ему эту свою тетрадку, и видит Бог, ничего святого в нем нет. Совершенно ничего!  -да подавись ты этой своей домашкой по философии. - выхватывает Сноберкраст тетрадку и тут же разворачивается, и пыхтя, возвращается обратно к себе. “Да чтоб твою тетрадку собаки сожрали!” в голове кричит он.   ……   И по возвращению, тетрадка тут же летит на стол, и попытавшись что-то придумать, что делать дальше, какие-то дела, он все же возвращается к этому куску макулатуры. Брэдли открывает первую страницу, смотрит на почерк, пренебрежительно поджимает губы. Каким был человек, таким и почерк. Листает дальше, читает, зачитывается, и вроде бы ничего нового он здесь и не увидел, но все равно в этом что-то было. Что-то, из-за чего он не мог оторваться. Он берет ручку, аккуратным почерком, стараясь скопировать почерк Макса, начинает писать практическую работу, отвечать на вопросы соответственно требованиям. Но даже в попытках копирования читался почерк Брэдли. Ну не мог он так писать, хоть убейте!  И спустя некоторое время он ловит себя на мысль, что старается, что зачем-то копирует этот почерк, хоть и не обязан, что зачем-то пишет грамотно, не пропуская ни одной запятой, что старается написать так, чтобы хорошо звучало. А зачем? Зачем он старается? И что это выходит, Макс пальчиком поманит, Брэдли побежит ему ботинки вылизывать? Глупости. Ну и глупости! Он дописывает практическую, уже стараясь не стараться, потому что гордость стояла все еще выше. Потому что она, как гора, стояла над Брэдли и периодически ему напоминала, что вообще-то он Д'Артаньян, все - пидорасы.  Вот и все.   Он забудет эту домашку, как страшный сон.   Он забудет весь этот спор, как страшный сон.  Будет бегать и забывать, будет выполнять все прихоти и забывать, да хоть подтирать за ним, но забывать!  ……   И вот снова пары. Этот день повторялся постоянно, просто преобразовывался в другие виды. Он был днем сурка, что не прекращался никогда, он был однообразным, серым, долгим, нудным. И почти все эти слова были для него синонимами. И если раньше этот день сурка напоминал ему сказку, то сейчас страшилку. Ту, что рассказывают специально, чтобы поиздеваться над детьми, только издевались над ним. А ведь ничего особо то и не изменилось.   Да, он проиграл, да он жульничал, да, все были просто в шоке от этого. Но на его удивление, за этим не последовал буллинг. Все просто забыли это. Да, Танк ушел, оттого и прежняя его компания распалась, но это было не столь значимым. Все продолжали интересоваться Брэдли, общаться с ним, пускай и не так активно, как раньше, но это не было столь значительно. Дело было не в этом. Дело было в чем-то другом.  Наверное, это поражение было для него личным? Оно было не для других, оно было для Брэдли. Бесконечным напоминанием о том, что даже хитростью он не смог победить. Что есть кто-то выше него. Кто-то первее, кто-то сильнее, кто-то умнее, кто-то лучше. И это не про остальных. Это про него.  Его мир ломается. Трещит по швам, трескается осколками, крошится стеклянным песком. Осознание того, что он “не особенный” било так, что он чуть ли не-  -о, Брэдли- в коридоре встретилась его головная боль. - сделал домашку? У меня как раз пара по философии. -   Почему везде, куда он не глянет - находится он? В каждом уголке мира. Есть ли вообще место, в котором он мог бы просто спрятаться от него?   Без лишних слов он достает тетрадку и протягивает ее Гуфу.  -спасибо, ты просто замечательно справляешься со своей ролью. Я побежал! -  -что ты сказал?!- вырвалось из его рта, но фраза оказалась неуслышанной. Гуф уже убежал.  ……   -Брэдли. Слышала, ты недавно проиграл... Может быть, я бы могла тебя утешить? - к нему подсаживается какая-то девушка. Кажется, он пару раз видел ее лицо в коридорах университета.   -ты бы правда могла меня утешить, но пожалуйста, не упоминай больше мой проигрыш, ладно, куколка? - он улыбнулся ей обворожительно, как это всегда делал при девчонках.  -хорошо, но даже с твоим проигрышем... ты всегда будешь для меня победителем- и она клюнула. Расстаяла прямо перед его глазами.  Но вместо того, чтобы задержать взгляд на лице девушке, его глаза нашли Макса. Он сидит где-то там, проверяет судя по-всему лекции, отвлекается на друзей.  -добрый день, дорогие студенты! - слова преподавателя превращаются в бесконечный монотонный монолог, который был не столь интересен, как девчонка перед ним, но все же кое-что перед окончанием пары вырвалось из этого белого шума:  -хотелось бы отметить работу Макса Гуфа! Я был удивлен, мало того, что ответ был просто безупречен, так он еще написал его таким аккуратным почерком! Мало встретишь студентов, которые бы так аккуратно писали. Его ответом на вопрос номер один было...-   И белый шум стал невыносимым. У него начинала болеть голова.   В какой момент все пошло не так?