Любимое сокровище Се Ляня

С тех пор, как Хуа Чэн зажил в качестве любимого сокровища огромного дракона, он осознал значение слова безнаказанности и, наверное, абсолютной вседозволенности. Чего бы Хуа Чэн не желал ― Се Лянь давал ему это, будь то какие-то предметы, инструменты, мебель, одежду, особые редкие деликатесы, золото и драгоценности, полёты в тысячах километрах над землёй... Хуа Чэн почти уверен, что пожелай он получить титул принца или даже короля, Се Лянь захватит для него какое-нибудь королевство. Возможно при этом Хуа Чэн даже будет сидеть у него на голове ― в самом удобном и безопасном для сидения месте на всём белом свете. Се Лянь был невероятно терпелив, добродушен и щедр для того, чтобы подарить Хуа Чэну жизнь, действительно сравнимую с таковой у какой-нибудь королевской особы. И, опять же, дракон был невероятно терпелив к любым его выходкам до тех пор, пока Хуа Чэн не пытается нарушать правила или сбегать с территории гнезда. ...Хотя, Хуа Чэн был практически уверен, что даже попробуй он сбежать ― Се Лянь лишь мягко пожурит его и запрёт в одной из своих пещер, возможно, будет охранять как принцессу или даже посадит на цепь… ...Определённо нужно будет как-нибудь попробовать. В любом случае, доселе Хуа Чэн не делал ничего, что могло бы заставить Се Ляня выйти из себя, однако… Однако сейчас, после того как Хуа Чэн шутливо зарычал на Се Ляня, (как это иногда делал сам Се Лянь, выражая лёгкое недовольство), что-то в их привычной рутине сразу же пошло не так. Се Лянь не засмеялся в ответ на очевидную шутку, как это обычно бывало. Он вообще не отреагировал поначалу. Просто смотрел прямо на Хуа Чэна. Странным, немигающим взглядом. ― Гэгэ? Самого Хуа Чэна в этот момент словно током прошибло ― змеи на его голове инстинктивно поднялись в оборонительную позу и встревоженно замерли, настороженно смотря своими проклятыми глазками-бусинками на Се Ляня в ответ. Хуа Чэн понимал, что его способность обращать живых в камень не работает на драконах, однако каждая клеточка в его теле в этот момент, казалось шептала: «бей или беги». Какой-то инстинкт кричал ему, что сейчас произойдёт нечто страшное. Драконы были высшими хищниками, и каким бы добродушным Се Лянь не казался, это не отменяет его дикой и жестокой натуры. Любое изменение в его поведении невольно заставляло Хуа Чэна инстинктивно насторожиться, даже если разумом он знал, что Се Лянь его в жизни не тронет. Но не успел Хуа Чэн, что-то предпринять, даже дёрнутся в сторону, как внезапно чужое мощное тело прижало его к стене, буквально придавив своим весом. Се Лянь был большим. Он не просто превосходил Хуа Чэна ростом примерно на голову, но и был больше: шире в плечах, длиннее и толще в конечностях. А ещё Се Лянь был тяжёлым и твёрдым ― сейчас Хуа Чэн чувствовал, словно бы его зажало меж двух каменных тисков, без возможности выбраться. Одна из рук Се Ляня сжала его бок, другая оставила глубокие следы от когтей прямо в камне над ухом Хуа Чэна, в то время как сам Се Лянь, приблизив своё до невозможности красивое лицо, смотрел на Хуа Чэна очевидно опасным взглядом с игольчато-узкими зрачками. Хуа Чэн никогда не видел у Се Ляня такого выражения. Казалось, дракон был готов сожрать его здесь и сейчас. ― Гэгэ?.. Стена над ухом Хуа Чэна пошла трещинами, когда Се Лянь надавил сильнее, вонзая когти глубже в твёрдую породу. Дракон зарычал, не открывая рта, да даже не изменив своё странно-застывшее выражение лица. Это был даже не рык ― скорее, какая-то низкая вибрация в груди Се Ляня, переходящая в гул. Иногда Се Лянь издавал звуки, напоминающие мягкое кошачье мурлыканье, когда был доволен какими-то словами или действиями Хуа Чэна. Однако этот звук походил на отрывистый грохот камнепада в глухом ущелье. Не однозначно угрожающий, но определённо заставляющий напрячься от непонимания происходящего. Се Лянь никогда не вредил ему ― даже не поцарапал ни разу. Однако Хуа Чэн видел с какой лёгкостью драконьи когти режут плоть, а клыки вырывают огромные куски мяса. Даже в этом своём человеческом обличье, Се Лянь остаётся высшим хищником. Внезапно Хуа Чэна накрыла тень ― перепончатые крылья на спине Се Ляня поднялись и раскрылись, закрывая их от мира. Крылья не смогли заблокировать весь свет, но этого хватило, чтобы увидеть, на сколько сильно мерцают янтарные глаза дракона в полутьме. Се Лянь глубоко дышал, не ослабляя давление на тело Хуа Чэна, но больше, впрочем, ничего и не делал, словно бы ждал чего-то. Хуа Чэн же, наконец поборов в себе инстинкт самосохранения, более ясным взглядом окинул положение, в котором они оказались, и тут же непроизвольно покраснел, почувствовав вспышку возбуждения. От тела Се Ляня исходил лёгкий жар. Хуа Чэну казалось, словно здесь не хватает воздуха. Полукровка не мог не думать о том, что ситуация, в которой они находятся, выглядит очень двусмысленно. Это занимало всего его мысли, мешая связно думать. Несмотря на то, что Се Лянь давал Хуа Чэну всё, о чём бы тот не просил, а также часто инициировал контакт ― телесный или словесный, ― он, тем не менее, никогда не вплетал в свои касания интимный подтекст. Все его объятия, касания, хватания за руку и оплетение своим хвостом, всегда носили какой-то любяще-собственнический характер, словно бы Хуа Чэн был питомцем, которого Се Лянь оберегал и тискал. И, по большей части, да, Хуа Чэна это устраивало. В конце концов смелости на то, чтобы попытаться изменить это, у него не находилось. Се Лянь не вёл себя так, словно Хуа Чэн нравился ему в сексуальном плане, а сам Хуа Чэн слишком боялся получить прямой отказ, или, ещё хуже, боялся того, что Се Лянь может похитить ещё какого-нибудь паренька на него похожего, просто чтобы «удовлетворить другие потребности Хуа Чэна». По крайней мере, чисто теоретически, он мог бы это сделать. Однажды Се Лянь едва не сделал подобное, когда полукровка в шутку спросил у него какое на вкус человеческое мясо, так что опасения Хуа Чэна не были совсем уж надуманными. Однако смотря на Се Ляня сейчас, будучи зажатым между ним и стеной, в Хуа Чэне расцвела робкая надежда на то, что он привлекает Се Ляня не просто как милый редкий питомец, но и как возможный любовник. Однако Се Лянь не пошевелился даже спустя минуту их гляделок. Будто, действительно ждал чего-то. Хуа Чэн не понимал, что от него требуется, но лёгкое возбуждение вместе с вновь проснувшимся ощущением вседозволенности заставили его нетерпеливо поёрзать, чувствуя, как его тело начинает затекать. Се Лянь тут же надавил сильнее. Не на столько, чтобы раздавить грудную клетку Хуа Чэна, но достаточно, чтобы заставить полукровку остановиться и рефлекторно заскулить. Глаза дракона вспыхнули. Хуа Чэн открыл было рот, наконец вспомнив, что умеет разговаривать и задавать вопросы, однако его губы тут же накрыли чужие. Полукровку прошибло током. Змеи на его голове задрожали. Длинный, толстый и слегка шершавый язык дракона агрессивно проник в рот Хуа Чэна, заполнив его практически полностью, из-за чего полукровка едва не задохнулся. Его губы властно сминались, а руки, беспомощно ухватившие Се Ляня за плечи и шею, мелко тряслись. Хуа Чэн прикрыл глаз, поглощённый ощущением того, как чужой язык в несколько витков окружает его собственный, не позволяя двигаться, и трётся о нёбо и щёки, едва ли не силой открывая рот Хуа Чэна шире, чтобы можно было запихнуть больше. Это был не столько поцелуй, сколько абсолютное подавление. И Хуа Чэн не может сказать, что его это не возбуждает. Каждое мимолётное ощущение трения отдавало прямо в пах, расцветая обжигающими искрами, из-за которых его бёдра тряслись, а ноги ощущались желейными. Если бы Се Лянь не прижимал Хуа Чэна к стене, тот бы уже осел вниз, не способный стоять твёрдо. В какой-то момент большие перепончатые крылья слабо хлопнули о каменную поверхность и вновь сложились за спиной дракона. Длинный толстый чешуйчатый хвост, на свету сияющий словно белый жемчуг, медленно скользнул по талии Хуа Чэна, оплетая его живот и грудь в несколько колец. Поглощённый ощущениями, полукровка так и не заметил, как его оттащили от стены и всё так же на весу, не прерывая поцелуй, понесли куда-то вглубь освещённых кристаллами пещер. А затем уронили на меха в его комнате. Хуа Чэн едва не кончил, когда Се Лянь навис над ним сверху, наконец прерывая поцелуй и вытаскивая свой неимоверно длинный язык наружу. Се Лянь улыбнулся и резко перевернул Хуа Чэна на живот, прежде чем ослабить кольца и убрать свой хвост в сторону. На рефлексах Хуа Чэн попытался привстать и обернуться, однако дракон надавил рукой ему меж лопаток, вынуждая лечь ровно. Возбуждение Хуа Чэна уже ощущалась болезненным. Се Лянь аккуратно, но весомо лёг на него сверху, полностью закрывая тело полукровки своим, и явно не в попытке раздавить – просто не позволяя Хуа Чэну свободно двигаться под собой, от чего последний начал сходить с ума. Прямо сейчас Хуа Чэн был готов абсолютно ко всему. Однако Се Лянь не двигался. Он просто лежал сверху, вдавливая Хуа Чэна в матрас и лениво помахивал хвостом, пока Хуа Чэн, замерев, кипел изнутри. А затем Хуа Чэн услышал до боли знакомое тарахтение, исходящее откуда-то из груди Се Ляня. Дракон издавал этот странный, напоминающий мурлыканье звук, когда был доволен чем-то. Тело Се Ляня оставалось расслабленным, при этом он незаметно поддерживал свой вес руками, по бокам от тела Хуа Чэна, чтобы ненароком не раздавить своё сокровище. Под звуки этого мурлыканья Хуа Чэн и сам немного успокоился. Словно собачка Павлова, он не мог не чувствовать радости каждый раз, когда слышал этот звук. Прочистив горло, он слегка хрипло спросил: ― Гэгэ, что это только что было?.. Хвост Се Ляня чуть сильнее ударил по кровати, вызвав громкий хлопок, словно бы он был немного смущён этим вопросом. Голова Се Ляня, которая всё это время была высоко поднята, как у лежащей кошки, уткнулась Хуа Чэну сначала в затылок, а затем и в шею. ― Прости за это, Сань Лан, я отреагировал слишком резко. ― Мягко ответил Се Лянь, начав нежно вылизывать разгорячённую шею Хуа Чэна своим длинным, цепким языком. ― Я сделал что-то не так, Гэгэ? На этот раз Се Лянь ответил не сразу. Словно не слыша, он не переставал работать языком, переходя на открытое в свободном воротнике плечо. ― Я рассказывал Сань Лану как выстраивается иерархия драконов? ― Наконец произнёс он, удовлетворённо смотря на покрасневшую от трения кожу. ― Гэгэ говорил, что у драконов всегда есть чёткое разделение на тех, кто выше и кто ниже их самих. ― Верно. Очень редко так бывает, что драконы стоят на ровне друг с другом... ― Се Лянь на мгновение замолчал, подбирая слова. ― Мы выясняем позицию в иерархии через сражения, поэтому, когда кто-то хочет возвысится над другим, заявляя о своей силе, он бросает тому вызов. Например, начинает рычать на оппонента. Глаза Хуа Чэна расширились от осознания: ― Гэгэ, я… ― Думаю, ― Прервав Хуа Чэна, продолжил Се Лянь. ― у меня просто сработал инстинкт. Умом я понимал, что ты шутил, но всё в моей голове кричало о том, что я должен заставить тебя признать поражение. ― Крылья на его спине слабо затрепетали. ― Честно говоря, будь на твоём месте кто угодно другой, я убил бы его на месте. Но, поскольку это был ты, лучшим решением, казалось, было подавить тебя. ― Он снова замолчал, его крылья расправились, накрывая их обоих, но уже вскоре вернулись в исходное состояние, словно бы Се Лянь внезапно опомнился. ― Там, прижимая тебя к стене, я осознавал, что ты не понимаешь ситуации, но чем дольше ты молчал, тем сильнее бесились мои инстинкты, ведь это выглядело так, словно ты сопротивляешься мне. ― Поэтому Гэгэ поцеловал меня? Хвост дракона снова хлопнул чуть сильнее обычного. ― Это был самый быстрый и лёгкий способ достаточно расслабить тебя, чтобы ты выглядел сдавшимся и покорённым, и тем самым удовлетворить мой инстинкт доминирования. Хуа Чэн понимающе прогудел, а затем, чуть подождав, с явной надеждой спросил: ― Гэгэ, а... Мы можем это повтори- Хуа Чэн тут же вскрикнул, его голос перешёл в стон, когда Се Лянь мягко прикусил его за загривок. ― Хватит на тебя сегодня приключений, Сань Лан.