Сокрытые под омелой

Аль-Хайтам не любил людей. Ну, по крайней мере, он так считал до одного момента. Возможно, так бы было и до сих пор, если бы не распределяющая шляпа, закричавшая «Когтевран!», если не на весь Хогвартс, то на весь Большой зал точно, едва она коснувшись его макушки. Возможно, так бы было и до сих пор, если бы не стол, окрашенный в синий, который взорвался аплодисментами и с радостью принял его, Аль-Хайтама первокурсника, в свои ряды. Возможно, так бы было и до сих пор, если бы не он. Впервые Аль-Хайтам встретил Кавеха ещё до поездки в Хогвартс. Он заметил его ещё в Косом переулке, когда покупал палочку. А потом когда уже выбирал мантию, а он любезно предложил ему свою помощь, ведь «а первокурсник точно справится сам»? Аль-Хайтам отказался тогда. Отказался и на платформе 9¾, когда затаскивал самостоятельно чемодан в поезд и прощался с бабушкой. На распределении тот же парень, полностью одетый в такую же мантию, что и цвет стола, за который он попал, с радостью хлопнул его по плечу и пошутил про что-то. Аль-Хайтам уже точно не помнит про что, но помнит, что шутку он посчитал обидной и с того дня решил держаться подальше от чертового Кавеха. Но почему-то светлая макушка продолжала маячить у него перед глазами на протяжении всего первого курса, кроме Рождества, когда Аль-Хайтам вернулся домой, чтобы провести время с бабушкой. Аль-Хайтам всегда задавался вопросом, как у Кавеха получается быть всегда и везде. Энергии у него было хоть отбавляй. Кажется, Аль-Хайтам видел Кавеха чаще, чем своих однокурсников за время лекций и занятий. Кавех был старше самого Хайтама на три чëртовых года. Аль-Хайтам не знал, почему этот факт его так сильно раздражал. Кавеха можно и нельзя было назвать одновременно человеком, который появлялся в том месте и в то время. Абсолютно всегда, независимо от времени суток и места. Будь это поле для квиддича, большой зал или гостиная. Он постоянно появлялся рядом с Аль-Хайтамом независимо от его нежелания. На первом курсе Аль-Хайтам избегал Кавеха всеми возможными окольными путями, лишь бы не встречаться с ним лицом к лицу. Он не ненавидел Кавеха. Скорее, даже наоборот. Восхищался им, но в то же время Кавех страшно раздражал его своей активностью и вечным словесным водопадом, как только Хайтам появлялся у него в поле зрения. На втором курсе Аль-Хайтам смирился. Сбежать не удалось. Кавех находил его буквально везде: в дальних углах библиотеки, в гостиной и большом зале. Везде. Точкой невозврата стала библиотека. Простая библиотека, в которой Аль-Хайтам нашел спокойствие и тишину от чужих любопытных глаз. Но приближались экзамены для всего пятого курса, в том числе и для Кавеха, и библиотека с каждым днём начала все больше наполняться студентами и их громкими голосами, несмотря на табличку «Не шуметь!», написанную жирнымм буквами прямо на двери. И тогда, на тот момент, третьекурсник Аль-Хайтам решил бежать и оттуда. Существование Выручай-комнаты Аль-Хайтам открыл для себя в тот же год, когда вечером, уставший от занятий и голосов со всех сторон, брел в гостиную. Хотя, по правде говоря, Аль-Хайтам пытался внушить себе, что он идет в гостиную, в то время как прогуливался по замку. Главное, без лишнего шума. Выручай-комната, когда Аль-Хайтам только оказался в ней, выглядела весьма... обычно. Удобное кресло и ряды полок с книгами, кажется, на любой вкус и цвет. Вряд ли Аль-Хайтам сам тогда мог описать свои эмоции, потому что простое слово «удивление» туда совсем не вписывается. И каждый раз, заходя в эту комнату, в ней появлялись небольшие изменения, она будто бы подстраивалась под мысли Аль-Хайтама: кресло становилось то мягче, то твёрже, книги постоянно менялись, но Аль-Хайтам всегда мог найти ту книгу, которую уже читал. Он не до конца понимал, как это работает и тогда ум третьекурсника начал работать ещё интенсивнее, чем раньше. На четвёртом курсе Аль-Хайтам узнал о том, что у него умерла бабушка, прямо на завтраке, когда десятки сов закружили в воздухе и начали приземляться на стол. Сердце радостно забилось, когда Аль-Хайтам увидел их домашнего филина, но тут же рухнуло вниз, стоило ему раскрыть письмо, написанное не бабушкиным почерком. Письмо, которое сообщало о том, что бабушка умерла. Тогда Аль-Хайтам впервые по-настоящему испытал тревогу и страх. Он не захотел разговаривать ни с деканом, ни с самим директором, просто сбежал в своё убежище. Бабушка всегда была его самым дорогим и единственным, что у него оставалось. Выручай-комната в тот день поменялась. В ней не было больше ни книг, ни удобного кресла. Теперь под ногами у Аль-Хайтама травяной покров, а над головой – ночное небо. Бабушка всегда любила природу. Какое-то непонятное чувство сковало грудь Аль-Хайтама, и он рухнул на колени. Люди всегда отмечали, что он скуп на эмоции. Но его бабушка так не считала. Она всегда говорила маленькому Хайтаму, что его чувства сидят глубоко внутри его. Аль-Хайтам не умел проявлять внешние эмоции, предпочитая переживать всë где-то внутри себя. Аль-Хайтам поднимает голову на небо и читает слова, выложенные из звезд: «Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем». В тот день Аль-Хайтам лично познакомился с Альбусом Дамблдором. Аль-Хайтам не знает, сколько точно пролежал на мягкой траве, прежде чем ощутил в комнате чужое присутствие. Присутствие Кавеха. — Как ты сюда попал? – спокойно спросил он у ещё ничего не понимающего Кавеха. — Я не знаю? Ну понимаешь, – Кавех решил опуститься на траву рядом с ним. — Все искали тебя, а я лишь подумал, что было бы сейчас круто оказаться с тобой рядом. И я здесь. И прости, если ты не хочешь находиться здесь со мной сейчас, я могу уйти. Но Аль-Хайтам попросил остаться. И все в тот же день он узнал о том, что Кавех пережил смерть отца, а мама уехала искать своё счастье в Париж. Аль-Хайтам больше не избегал встреч с Кавехом. Да и Кавех будто бы стал спокойнее рядом с ним. Выручай-комната приняла свой прежний вид. Только стеллажей стало поменьше, а кресло исчезло, оставляя вместо себя кучу свободного места на полу между подушек. В конце четвёртого курса Аль-Хайтам сдружился с Кавехом. Даже слишком. Они обменялись адресами и Хайтам провёл все лето у своего дяди. В начале пятого курса он снова стал избегать Кавеха, а сам Кавех не понимал в чем дело. Аль-Хайтам не понимал тоже. Рядом с Кавехом ему было комфортно. Сердце начинало биться чаще, а амортенция, которую дал понюхать ему староста, почему-то странно напоминала ему тот запах, что исходил от Кавеха. *** Когда Аль-Хайтам понял, что он, скорее всего, влюбился, было слишком поздно. Приближались Рождественские каникулы, Аль-Хайтам даже строил планы признаться Кавеху на них, пока случайно не узнал, что тот куда-то уезжает. Кавех больше не появлялся в Выручай-комнате. Аль-Хайтам подолгу сидел между подушек с книгой в руках, прислушивался к звукам извне и надеялся, что дверь вот-вот откроется. И она открылась. Накануне отъезда. И Аль-Хайтам решил действовать. *** — Так значит.. Ты уезжаешь на Рождество? — Ага, уже завтра утром. Мама пригласила меня погостить во Францию на каникулах. Она говорит, что зимой там своя, «особенная» атмосфера, – Кавех скромно улыбается и принимается покачиваться на носочках перед зеркалом в Выручай-комнате, которого, Аль-Хайтам уверен, не было пару минут назад. — Тогда Счастливого Рождества, Кавех, – Аль-Хайтам кивает, не знает куда деть свои руки и поэтому просто сует в карман брюк. — И тебе счастливого Рождества, Тами. Кавех улыбается слишком красиво. В его глазах пляшут чертики, а на щеках появляются ямки. Кавех тыкает Аль-Хайтама в нос кончиком пальца и смеется, когда Хайтам смешно морщится. — Я обязательно привезу тебе из Франции что-нибудь, хочешь? Аль-Хайтам не успевает и рта открыть, когда Кавех перебивает его: — Не важно, хочешь ты или нет, но я привезу. Не знаю, что там вообще есть, но обязательно постараюсь найти то, что тебе понравится. И нет, Аль-Хайтам, – затыкает он его, – я не привезу тебе очередную книгу. Хайтам закатывает глаза, осторожно докасается кончиками пальцев до чужого лица, чтобы убрать прядь волос. Кавех перехватывает его за запястье, сам сдувает прядь и обнимает Аль-Хайтама. — Всë-таки ты дурачок, Хайтам. Аль-Хайтам хочет возразить, но затыкается, когда видит над ними омелу. — Кавех.. – осторожно зовет он, и показывает наверх, — Это ты повесил? Кавех наверх даже не смотрит, лишь заходится в смехе, но быстро успокаивается, вытирая слезы с уголков глаз. — А я-то думал, когда ты наконец заметишь. Он наконец-то вскидывает голову и молча смотрит на омелу. — Я поэтому и сказал, что ты дурачок, ведь не мог заметить такую сентиментальную вещь, как омелу прямо у нас над головой. Он вдруг щурит глаза и смотрит по-настоящему кошачим взглядом на Аль-Хайтама, да так, что ему становится не по себе. — И нет, это не я повесил. Кавех складывает руки на груди и смотрит Хайтаму прямо в душу, но, к счастью (или сожалению), не выдерживает: — Придурок, Аль-Хайтам, ты меня целовать не собираешься? Он тянет Хайтама на себя за руку и накрывает его губы своими. И тогда Аль-Хайтам понимает, что если людей он все ещё не любит, то Кавех перечеркивает все его убеждения одним появлением в жизни Хайтама.