Шёпот отречённых

Небрежно розовым на слегка пожелтевшем полотне. Широкими мазками, едва заметными линиями. Ярким жёлтым и разбавленным зелёным. Отголосками печали в синем и болью в красном. Иногда цвета имели значение. Иногда цвета просто цвета. А иногда они смешивали в себе что-то непостижимое и самому художнику. Как-то так получилось, что кисть словно приросла к ладони, вырисовывая узоры, тонкие линии и легко узнаваемые силуэты. — Я не… — Мне нравится. Что-то неуловимо менялось, перекраивалось в совершенно новую картину, где меньше чёрного и серого. Руки всё меньше дрожали, прикосновения были нежнее, а волосы мягче. Как в самом прекрасном сне. Хотелось запечатлеть весь мир в её глазах. Глубоких и тёмных провалах, что без слов говорили о многом. Порой даже слишком. Он мечтал. Мечтал о том, о чем никогда ранее не смел. Но вот они, стёртые грани рамок, что загоняли в угол. Было ли большее счастье, чем теперь? Может, и было, но кто о нём теперь расскажет? Всё складывалось слишком уж хорошо. Более, чем мог себе позволить. Более, чем привык ранее и менее, чем хотелось в дальнейшем. Они пришли неожиданно, но плотно осели, то бередя беспокойное сознание, то выжидая. Ломая сформировавшийся костяк и перекраивая во что-то совершенно новое. Не плохое, но совершенно точно грубое и ныне неприемлемое. ~ Холод искажал звуки, пробирался под одежду, стелясь по коже едва уловимыми, леденящими душу касаниями. Вокруг сгущались тени, тянулись к нему, желая поглотить, впитать в себя до последней капли. — Ты бросил нас, — шептали они на ухо, в причудливом танце кружа вокруг. — Бросил. Свет исчезал, поглощённый их мраком. Что страшило его больше? Мрак или тишина? Или, может, одиночество? Он видел её лицо в тени, видел прожорливые ручонки теней, погребающие под собой его сердце в человеческом обличии. Но она не кричала, не боялась, не кривила губы в гримасе боли или отчаяния. Она смеялась, смеялась прямо ему в лицо, отталкивая от себя в очередной раз. Он не был противен, но был ребёнком в её глазах. Тьма поглощала его свет, а он беспомощно тянулся следом, утопая там, где не стоит. ~ — Тише, — пробивался сквозь пелену сна шёпот, — я рядом. Исида укрывает его теплом своих рук, прячет от мира и окружающего мрака, шепчет на ухо глупости и держит в плену неразделённой любви. Между ними годы, а он упрямо мчится, стучит в закрытую дверь, просовывает пальцы в щелку, больше не боясь их лишиться. Это выматывает, да, но есть ли у него выбор? Исида сказала бы, что да, но, честно? Будь таковой перед ним, решения своего он не поменяет. Тишина разбивается о мягкий шёпот, трепещет перед живыми и отступает следом за тенями, оставляя его в покое. Пока. Но она вернётся. Всегда возвращается и шёпот её с каждым разом всё настойчивее и он почти что рад ему поддаться. Что случилось после его пропажи? Как это произошло и как повлияло? Книги не давали ответов, лишь порождали всё новые вопросы, а кошмары наседали неподъёмным грузом. Может ли быть, что однажды утром он проснется там, а всё это окажется сном? Самым жестоким на его памяти. ~ В тенях угадывались лица. Родные, почти позабытые. Они кричали знакомыми голосами, шептали о боли, о потерянном и забытом. Словно река, их речи бушевали в сознании, выходили из берегов, затапливали новую реальность, погружая во мрак воспоминаний. Время размыло рамки, подточило и сгладило осколки прошлого, как вода камень. Он просыпался в холодном поту, кричал и звал Исиду, утопая в тепле её объятий. Сны разрушали его, как могла бы болезнь, били по больному, расшатывали разум. — Останься, — парень сжимал пальцы на её запястье, смотря своими невозможными глазами. Почти умолял, почти плакал. Почти. Исида много спрашивала его, себя. Даже Эрика. Предлагала варианты, окружала заботой. Но всё было не то. — Уверена, что правильно поступаешь? — спрашивал Эрик за закрытой дверью. Исида улыбалась ему вымученно, устало, а после вновь возвращалась. Может быть, Эрик Берн в который раз прав, но, как Балдуин не признавал свои слабости, так и Исида Блэк не умела признавать поражение. Они не из тех, кто рано сдается. Оба это знали и оба несли ношу собственных решений. И ошибок. И не хотелось бы, чтобы это тоже оказалось ею.