Как это будет на латыни?

      — Так ты его трахнул или нет? — задает вопрос Юнги.       — Ты идиот? — парирует Чонгук, — Он же мелкий, зачем он мне вообще нужен. Не зови его больше в нашу компанию.        Парни сидели в раздевалке. Все одноклассники уже ушли на урок, но они задерживались, хотелось закончить разговор. Лишние уши не нужны, сейчас идеальный момент для разговора этих двух. Да и идти на урок не особо спешили; честно говоря, даже не хотели. Но приближается матч и нужно тренироваться, хоть в последний день перед выходными и хочется одного - скорее сбежать.       — Я сходил с ним в кино только, чтобы он отстал. А он прилип как банный лист. А тут еще ты со своим допросом.       — Как это на тебя не похоже, — Юнги знает друга с первого класса, и все гормональные скачки они пережили (и до сих пор переживают) вместе. Чонгук буквально в прошлом году начал вести половую жизнь, и с тех пор ни одной омеги не упустил. А тут ни с того ни с сего говорит, что был с омегой лишь бы сплавить скорее. Для Мина это шокирующая новость, — Может тебе с ним переспать, чтобы закрыть гештальт парнишки?       — Он мне в младшие братья годиться, даже думать о сексе с ним неприятно. Я скорее предпочту его старшего брата, — Чон довольно улыбается, подмигнув другу.       — Кстати об этом, — после этих слов у Чонгука появляется настоящий интерес к диалогу, — Гису обещал сегодня провести в один клуб, думаю, тебе там понравится.       — Юнги, меня не отпустит отец. Каким бы интригующим не было твое предложение, я не приду. И вообще, какого хуя ты трёшься с этим Гису?       — Он - наш пропуск в любой клуб Сеула, почему бы не извлечь из нашего знакомства максимум пользы?       Никто не знал Гису так хорошо, как старший брат Чонгука - Чон Ду Хван. В студенческие годы они разрабатывали общий проект, а сейчас вместе его реализуют. Гису часто зависает дома у Чонов: решает рабочие вопросы или просто ужинает с семьей. Почему-то никто не возражает против его присутствия, он уже как само собой разумеющееся. Но Чонгуку он не нравится, скользкий тип. Чонгуку вообще не понятно, как брат может вести с ним какие-то дела. Этот вопрос всегда витает в воздухе, но никогда не бывает озвучен. Не в тех они отношениях с Ду Хваном, чтобы спрашивать. Зато Гису можно устраивать допросы хоть каждый день, ведь тот был очень сговорчив и красноречив. Именно по этой причине Гису не вызывает эмпатии, Чон неплохо его знает. Конечно, не так хорошо, как брат, но благодаря проведенному времени вместе, Чонгук уже сложил о нём некое представление.       — Будь аккуратнее с ним, Юнги, — бросил Чонгук перед выходом.       — Ой, что за драма? — не понял Юнги, — Обычный парень, еще и омега, от него проблем не будет.       Друга переубеждать смысла не было. Чонгук предупредил, ведь чувствует от омеги опасность. Это у Мина всегда были проблемы с восприятием людей, уж больно он доверяет всем, не думает о последствиях. А Чон уже знает этого типа и чувствует подвох. Зачем взрослому замужнему омеге таскаться по клубам с малолетками? 

***

      После интенсивного урока в школьном спортзале Чонгук попрощался с друзьями и поехал домой, усталость в теле ощущалась как никогда остро, но это было только начало дня. По расписанию у него еще куча дел. Ныть от усталости было рано.        По дороге домой в окне мелькали пейзажи, сменяя один другим. Дом Чонгука располагался недалеко от школы, но отец все равно настаивал на водителе, хотя парню очень хотелось иногда послать их всех и просто пройтись после уроков с друзьями, погулять. Он знал, что дома никого нет в это время.       Зачем торопиться туда, где тебя никто не ждет?        Отец - на работе, старший брат, вероятно, был занят делами своего бизнеса; поставки медицинского оборудования из-за границы редко проходили гладко, поэтому вмешательство Ду Хвана было необходимостью. А самый старший брат - Хосок, которого Чон помнит лишь по редким звонкам и сообщениям, давно покинул дом. Хотя Чонгук уверен, если бы Хосок жил с ними, они даже так не были бы близки. Разница в четырнадцать лет делала их общение особенно трудным. Но никто и не пытался наладить контакт, всем было комфортно и так. Нет, скорее, им обоим было всё равно.       Но так было не всегда. Чонгук помнит светлые моменты из детства, когда, как ему казалось, в их семье была любовь: они проводили вместе время, общались и много смеялись. Чонгук тогда был по-настоящему счастлив и любим. Он был совсем мал, чтобы оценить всю важность момента, но сейчас он готов отдать что угодно, лишь бы на мгновение оказаться в этом золотом времени. Чтобы услышать голос папы, коснуться его теплых рук и вдохнуть родной запах пудрового корня ириса. Но папы нет уже два года, и с тех пор изменилось все.       Чонгук мог примириться с любыми изменениями. Даже несмотря на свой юный возраст, он готов был к переменам в семье. Он ждал, что отец - Чон Мён Бак - приведет молодую омегу в дом или заведет отношения на работе, будет в них искать утешения. Однако ни один возможный вариант событий из головы не оказался близок к реальности. Отец сосредоточил свое внимание на самом главном – сыновьях, их будущее начало его волновать больше своего собственного. Казалось, проблем с отцом возникнуть не должно, всем же так повезло: Хосок - замужний омега, от него больше и не требовалось, для отца это был самый оптимальный вариант; Ду Хван - хоть и молодой, холостой альфа (сопливая мечта течных омег), но уже владеет личным бизнесом, Мён Бак им очень гордится. Он сам не раз говорил:       — Омега – это, считай, сперма навылет. Сегодня он есть, а завтра уже замужем и с него не спросят. Спросят с альфы, поэтому нужно соответствовать, а не сопли по столу размазывать.       И вот он - второй ребенок - альфа, повод для восхищения. Ни разу не разочаровал отца, пример для подражания другим.       Да, повезло всем. Всем, кроме Чонгука. Будучи младшим ребёнком, он больше всех был привязан к папе, и его смерть не может пережить до сих пор. Чон уже не плачет ночами от раздирающей душу боли потери, но иногда перед сном накатывает тоска, которую сдерживать очень тяжело.        Возможно, если бы отец сразу же после смерти папы не начал читать лекции и нравоучения о будущем, ему было бы проще пережить, но Мён Бак уже через неделю поведал сыну о своих планах на него. И престижная школа Сеула с музыкальным уклоном туда точно не входила. Чонгук пытался отвоевать свое право на выбор будущей карьеры. И спустя недели ссор с отцом, они пришли к небольшому компромиссу, который хоть и не устраивал Чона, но другого выхода у него нет, иной вариант отец уже и рассматривать бы не стал.        Чонгук боялся отца, и это чувство страха проникало во все аспекты его жизни. Отец был строгим и требовательным человеком, который не терпел неудач и ошибок. Каждый раз, когда Чонгук делал что-то не так или не справлялся с задачей, он чувствовал на себе тяжесть разочарования отца. Этот страх парализовал его, лишая уверенности в собственных силах и желаниях. Он понимал, что без отца ему будет трудно строить свою жизнь, но в то же время ему хотелось найти свой собственный путь.        Отец таки позволил закончить музыкальную школу, только при одном условии – после неё Чон сразу поступит в медицинский.        — Господин Чон, вы уже обедали? — пожилая домработница выводит Чона из размышлений своим вопросом.       — Нет, я голодный, но у меня мало времени. — Чонгук быстрым шагом добирается до своей комнаты, кидает вещи и отправляется в душ.       Он знает, что добродушная Чон Джа уже накрыла на стол и около часа ждала Чона на обед, а спросила только из вежливости. Омегам всегда была свойственна эмпатия, поэтому смерть папы для нее была тоже трагедией. На протяжении двух лет Чон Джа пыталась позаботиться о мальчике вместо папы. Она не могла проявлять ее откровенно, говорить напрямую о своей любви, однако она показывала свои чувства поступками, в которых ярко читалась забота и беспокойство. И Чонгук это очень ценил, он относился к ней, как к родной бабушке, и из всех членов семьи только с ней мог быть настоящим.       Как он и предполагал, в столовой его уже ждал обед, который съедается быстро, но с удовольствием. И только после этого Чон бежит на дополнительные.       За окном медленно сгущались вечерние сумерки. Чонгук устало подходил ко входу дома, чувствуя, как тяжелая сумка с учебниками тянет плечо вниз. День выдался долгим и утомительным. Он с трудом открыл дверь и вошёл внутрь, надеясь побыстрее добраться до своей комнаты и немного отдохнуть.       Но надежды рухнули, едва он переступил порог. В прихожей его уже встречал отец. Чон Мён Бак стоял, скрестив руки на груди, и тяжело смотрел на сына. В его взгляде читалась раздраженность и усталость от долгого рабочего дня, а может, от чего-то иного — того, что он держал внутри и редко показывал наружу.       — Где ты так задержался? — резко спросил отец, едва позволив сыну снять обувь.       Чонгук вздохнул и старался показать спокойствие, хотя внутри уже бурлило раздражение. Каждый их разговор превращался в допрос.       — У меня были дополнительные занятия. Ты мне сам их поставил.       — И как успехи? — проговорил отец.       — Стараюсь, как могу, — сдержанно произнес Чонгук. Он положил сумку на пол и попытался пройти мимо отца, но тот преградил ему путь.       — Этого недостаточно, — холодно произнес Мён Бак, сверля сына жестким взглядом.        — Я правда готовлюсь, — устало тянет парень.       — Преподаватели иного мнения, — Мен Бак игнорировал усталость сына, он продолжал давить, — Ты в выпускном классе, когда наконец поймёшь, что твоя судьба - это серьезное образование, а не музыка и прочая чепуха, которой тебя пичкал твой папаша?       Слова отца словно острый клинок пронзили сердце юноши. Чонгук резко остановился и поднял глаза. Внутри вспыхнула боль, недоумение и гнев.       — Я уже тебе говорил, музыка - это не глупость, это то, чем я хочу заниматься всю жизнь, это мое призвание! Папа всегда меня поддерживал и верил в меня, он понимал меня, в отличие от тебя.       — Хватит! — отрезал отец, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Мне надоело это слушать. Твой папочка наполнил тебе голову инфантильными мечтами, оторванными от реальности. Эта тема закрыта раз и навсегда! В нашей семье никаких музыкантов не будет. В будущем тебе придется заниматься семейным бизнесом, хочешь ты этого или нет, но медицинское образование ты получишь.       Чонгук почувствовал, как в груди поднимается горячая волна ярости. В нём проснулась неистовая защитная реакция на слова отца, касающиеся самого дорогого человека в его жизни — папы. Об этой потере он до сих пор не мог вспоминать спокойно, а слова отца сейчас звучали, как жестокое предательство его памяти.       — Как ты вообще смеешь так говорить о нем? — голос Чонгука задрожал от эмоций. — Он любил нас всех и всегда заботился о нас. А ты... — его дыхание сбилось от волнения, — Ты просто никогда не ценил его. Ты пренебрегал им, игнорировал его чувства, поэтому он и умер! Ты виноват в этом!       Лицо отца потемнело от ярости и боли, он шагнул вперед и схватил сына за плечо, сильно сжав пальцы:       — Замолчи, щенок! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь!       Но Чонгук уже не мог остановиться. В нём словно прорвало плотину, и слова полились, полные злости и обиды, накопившейся за эти годы.       — Да, конечно, я не знаю! — крикнул он, вырывая плечо из хватки отца. — Ты же у нас всегда самый умный, самый правильный, самый идеальный! Только вот почему-то именно рядом с тобой никто не может быть счастливым! Ты подавлял его, заставлял жить по твоим правилам, а теперь пытаешься сделать то же самое со мной! Ты вообще не способен любить или уважать кого-то кроме себя!       — Ты забываешься! — закричал отец, краснея от гнева. В его голосе зазвенела опасность, но Чонгуку было уже всё равно.       — Я говорю правду, и она режет тебе глаза! Ты думаешь, что если будешь обвинять папу, то тебе станет легче жить? Ты боишься признать, что он был прав, а ты ошибался! — голос парня сорвался на отчаянный крик, и в его глазах заблестели слезы.       Мён Бак замер, словно пораженный ударом, его лицо перестало выражать какие-либо эмоции. В комнате повисла тишина, напряженная и тяжелая. Лицо мужчины исказилось болью и гневом, но он не произнес ни слова. Но решил действовать.       Мён Бак схватил Чонгука за плечи вновь, но на этот раз еще крепче и грубо сжал, насколько хватило сил. Этого было достаточно, чтобы в будущем остались синяки. Чон шикнул от боли.       — Отпусти, — тихо произнёс Чонгук, стараясь сдержать слёзы. Он с трудом вырвался из цепкой хватки и резко повернулся, подхватив сумку и направляясь к своей комнате.       — Остановился! — крикнул ему вслед отец, но юноша уже не слушал. Он бежал скорее, нужно было успеть замкнуть за собой дверь.       — Стой! — продолжал отец.       Чонгук вбежал в комнату и с силой захлопнул дверь, закрывая её на ключ. Он прислонился к двери спиной и медленно сполз вниз, обессиленный и опустошенный.       За дверью послышались шаги отца, но мужчина, на удивление, не стал стучать или пытаться войти внутрь. Он молча постоял несколько секунд, словно раздумывая, затем развернулся и ушёл.       Чонгук остался один, окруженный темнотой и тишиной собственной комнаты, которую нарушал громкий стук его собственного сердца. Слёзы горячими ручьями катились по его щекам, а в голове снова и снова звучали жестокие слова, которыми они обменялись с отцом. Он немного сожалел о сказанном, но намеренно причинил боль, ведь тот посягнул на сокровенное.       Он поднялся и подошёл к окну. Внизу виднелись уличные фонари, мягко освещавшие пустынную улицу. Чонгук смотрел в никуда, пытаясь успокоить дыхание и унять дрожь в теле.       Он снова и снова чувствовал, как в груди сжимается сердце. Обида, гнев, отчаяние — всё смешалось в один болезненный комок, который не позволял спокойно дышать.        Чонгук устало сел за стол, уронив голову на руки. Он знал, что ссора с отцом — это лишь вершина айсберга. Их отношения давно уже были сломлены и покрыты трещинами.        Юноша закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем тишину нарушила короткая вибрация телефона. Чон нехотя достал смартфон из кармана и взглянул на экран. Сообщение от Юнги содержало лишь адрес незнакомого места и короткую фразу:       «Приходи, если передумаешь. Мы уже тут.»       Чонгук нахмурился, сначала не понимая, что друг имеет в виду. Затем внезапно вспомнил, как накануне Юнги упоминал о клубе, в который пообещал провести Гису их компанию. Тогда, ещё днем, Чонгук отмахнулся от этой идеи, ведь знал, что отец не оценит такое времяпрепровождение, поэтому планировал просто отдохнуть дома после напряженной недели учёбы. Но теперь оставаться в одиночестве в этих четырёх стенах было бы пыткой. Ему хотелось убежать, избавиться от тяжёлых мыслей, забыться.        Появилась новая цель - пойти в клуб и зализать раны чьим-то вниманием, можно даже с продолжением, Чонгук не против. Ему хотелось почувствовать, что кто-то принимает его таким, какой он есть, пусть даже на один вечер.       Не раздумывая больше, он резко поднялся и подошёл к шкафу. Чонгук быстро переоделся, накинул сверху черную кожаную куртку и, наспех поправив волосы перед зеркалом и вставив кольца в уши, выскользнул из дома через окно.        Ночной воздух приятно освежил его пылающее лицо. Он быстро поймал такси, назвал водителю адрес, присланный Юнги, и откинулся на спинку сиденья, пытаясь привести мысли в порядок.       Спустя двадцать минут Чонгук оказался у входа в клуб. Громкие басы музыки, неоновые огни, толпа молодых людей, весело переговаривающихся возле входа — всё это мгновенно поглотило его и заставляло постепенно забывать о вечерней драме дома.       Он быстро прошёл внутрь и огляделся по сторонам. За дальним столиком он сразу же заметил Юнги, который не замечал его. Тот был полностью поглощен то омегой на руках, то новым членом компании, что сидел рядом.        Протиснувшись через толпу, Чонгук подошёл к друзьям.       — Вау, — протянул Юнги, —Это же наша местная легенда. Как тебя отпустил отец?       — Он не знает, что я ушел, — друзья горячо поддержали выходку Чона, посвистывая.       — Малыш Чон любит нарушать? — прокомментировал Чимин, сидящий на коленях Юнги.       Чонгук закатил глаза и собрал руки на груди. После ссоры с отцом все разговоры друзей казались белым шумом, тяжело переключиться на юмор и легкость, ведь в своей голове разгоряченный Чон все еще стоял в прихожей и отвечал отцу колкости. Он быстро оглядел компанию: знакомые лица друзей и одноклассников, шумный смех, бокалы на столе. Но внимание Чонгука сразу же привлёк парень, сидящий в центре, чуть отстраненно и небрежно поглядывающий по сторонам. Незнакомец казался совершенно равнодушным к их компании и всем, что происходило за столом. Это мгновенно заинтриговало Чонгука.       Их взгляды встретились, но Чон спустил его ниже, он не мог не оценить притягательный вид незнакомца. На нем была чёрная атласная рубашка, мягко переливающаяся в свете клубных огней. Верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая изящные острые ключицы и часть груди, где просматривалось тату. Чонгуку удалось разглядеть лишь очертания рисунка, но этого было достаточно, чтобы в груди парня вспыхнуло любопытство и необъяснимое желание увидеть его полностью, пройтись кончиками пальцев, губами по гладкой коже незнакомца.       Чонгук вновь посмотрел на парня, встречаясь взглядом, и замер, завороженный. Он пропал в этом омуте глаз. Они не просто карие – глубокие, как шоколадный омут, в который так и хотелось нырнуть. В них играли теплые блики света, словно маленькие искорки, заставляющие сердце биться чаще. Они были невероятно чувственные, полные какой-то скрытой глубины, проникновенные, словно читали его душу насквозь. Он не мог оторваться, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего водоворота эмоций. Каждый оттенок, каждое едва заметное движение зрачков – все это заставляло его забыть обо всем на свете. Сердце Чона пропустило удар, словно бабочка, запутавшаяся в сети собственных чувств. Он просто тонул, тонул в этих прекрасных, завораживающих глазах.       Друзья, кажется, заметили взгляд Чонгука, поэтому пришлось оторваться, перевести внимание в сторону. Однако забыть эти глаза он вряд ли когда-либо сможет, даже не посмеет.       Юнги любопытно поглядывал на друга, хотел уже было что-то сказать, но его перебили.       — Что ж, — незнакомец встал и начал ретироваться в сторону выхода, - Est modus in rebus.       — Латынь? — промелькнул немой вопрос в голове Чонгука.       Он обязательно дома просмотрит в своих записях и книгах значение этой фразы. Но это будет позже, когда он придет домой. Сейчас отрывать сознание и взгляд не хотелось.       — Чего? — спросил Юнги.        — Не важно, приятно было познакомиться. Я ухожу.       Чонгук наконец вышел из оцепенения и понял, что без понятия как зовут того, кто так сильно завладел его вниманием. Поэтому он собрал весь свой тестостерон в кулак и, набравшись смелости, приблизился вплотную, проговорив:       — Кажется, со мной ты забыл познакомиться.       Парень напротив сложил руки на груди и закатил свои изумительные глазки.        — А папочка разрешит? Или про это он тоже не узнает?       Его голос звучал легко и насмешливо, но в глазах Чон увидел интерес, который тут же поспешили скрыть. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжимается от желания узнать его имя, прикоснуться, понять, каким он может быть на самом деле — без этой маски холодного равнодушия. Хоть сегодня тема родителей и задевала его, но почему-то этой омеге хотелось простить любую издёвку. Чонгук уже был готов простить ему всё. И пока он думал об этом, незнакомец уже растворился в толпе клуба.       — Чон, а ну, подойди ближе, — Чимин встал с колен своего парня и придвинулся к Чонгуку, пальцем потирая уголок губ друга. Чонгук изогнул бровь в немом вопросе.       — Слюни вытер тебе, а то боюсь затопишь нас.       Все в компании залились смехом.       — Кто это был? — Чонгук проигнорировал шутку.       — Адвокат Ким Тэхен, — ответил Юнги, — Он помог Гису развестись, а мы теперь обмываем это великолепное событие.       После своих слов Юнги поднял вверх хайбол с виски и жестом пригласил всех присоединиться, ребята с удовольствием повторили.       — Он непростой парень, — подытожил Чимин, стоя в стороне вместе с Чонгуком, пока остальные предавались спиртному, — А еще у него кольцо на безымянном пальце.       Чонгук ничего не ответил, лишь сжал кулаки, чувствуя, как внутри просыпается странная решимость. Он понял одно: теперь он точно не сможет выкинуть этого парня из головы. Незнакомец запал ему в душу и уже не отпускал. И, несмотря на его колкость и холодность, Чонгук решил твёрдо: они обязательно встретятся снова. И в следующий раз он не позволит ему так просто уйти.