Никто другой не нужен

      Джейк уже не помнил, когда у него это началось. Может, когда они вместе смотрели фильм, а рука старшего заботливо поглаживала его колено, разодранное об асфальт из-за неудачного поворота на велосипеде, или когда он кормил его с ложечки, охваченный странной вечерней заботой, или вовсе это началось еще с самого детства, где Джейк следовал хвостиком за старшим братом, уговаривал взять с собой на ночную гулянку с пацанами и умолял поиграть с ним подольше. Но Джейк помнил, что его всегда тянуло к Хисыну. Да и тот был хорош: красивый, талантливый, умный и очень привлекательный. Его холодный взгляд притягивал девушек (да и не только), серьезный характер и вечно безэмоциональное лицо делало его загадочным и пробуждало в других интерес. Но как же Джеюну было приятно, когда вся забота брата, которая появлялась так неожиданно и резко, как и пропадала, доставалась только ему. Не новой пассии, не маме с папой, а ему. И хоть этот приступ любви и внимания приходил редко и уходил рано, ему этого хватало.       До момента, пока он не стал замечать за собой странные повадки. Например, если раньше ему, как говорилось ранее, хватало всего внимания Хисына, то в шестнадцать ему стало мало. Хотелось больше, чаще, дольше. Хотелось вечно ловить его томный взгляд, чаще видеть его руки на своем теле. Но он списывал такое поведение на гормоны, хотя не мог отрицать, что за ними скрывается что-то большее. Конечно, ему было страшно и противно. Влюбиться в брата? Какой же позор, грех и стыд! Родители точно вышвырнут его за такое, а Хисын перестанет даже внимание обращать.       Но Джейк не мог не отметить странное поведение брата. Он все чаще ходил полуголый по дому, тщательно следил за личной жизнью младшего: где он, с кем он, когда домой, почему не отвечал… Теперь прослеживал его соцсети. Джейк считал, что это беспокойство, все-таки брат из Хисына просто ахуенный, но его это также волновало. Иногда Хисын вел себя очень подозрительно:       — Я дома! — вошедший в теплый дом Джейк скинул портфель и принялся снимать обувь. Тут же в проеме появился старший.       — Где был? — голос был холоден, как сталь и серьезен, как голос самого Ли Хисына. Руки сложил у груди и грозно пялился на сжавшегося под чужим взглядом брата. На продолжительное молчание его бровь приподнялась, намекая, что от ответа не уйти. Боже, он всегда так делает.       — С другом.       — С каким? — он подошел поближе, теперь уже рассматривая лицо напротив. Только что он там выискивал?       — Сонхун. Мы познакомились недавно, неделю назад он перевёлся к нам. Что не так? — Джейк улавливал грубые нотки в голосе брата и сразу прочитал его настроение. Хисын был напряжен.       — Ты пришел слишком поздно. Тебе повезло, что родителей еще нет дома, но это последний раз, когда я тебя прикрою. Чтобы больше не засиживался со своим дружком, ясно?       Джейк в недоумении поднял левую бровь (видимо, это у них семейное), — А что не так? Я и позднее приходил, и мне ничего за это не было. Что за нервы?       — Ты не отвечал на мои сообщения и спрашиваешь, что за нервы? Мне тебе объяснить?       Если старший говорит это, значит, надо отступать. Потому что объясняет он грубо и наглядно, Джейк это знает. Но упустить возможность подразниться он не мог.       — Братик, ты что, ревнуешь? — хитрая улыбка украсила его лицо, а Хи на такое поведение недовольно цокнул, но не ответил. Молчание — знак согласия?       — Ужин на столе. Не поешь — сам в рот засуну. — И он тут же скрылся за дверкой ванной комнаты, а Джеюн, весь собой довольный, поплелся на кухню.       Он знал, что старший правда ревнует, и его это очень волновало. Волновало в плане порхающих бабочек в животе и розового румянца на щеках. Однажды старший сам ему признался: «Да, я ревную тебя», но это снова было темной ночью, когда в нем просыпается странная тяга к Джейку. Джейк ждал этих ночных посиделок больше, чем каникул, выхода новой игрушки или чего-либо еще.       В семнадцать лет он полностью принял свои чувства к Ли Хисыну — его родному старшему брату. Он стыдился этих чувств, ведь это совсем не правильно, это ужасно и омерзительно. Но Хи будто сам хотел, чтобы его любили не в том плане, не в семейном. Он приглядывал за братом, как за своей второй половинкой, и хоть Джейка это вполне устраивало, ему нужна была определенность. И в один поздний вечер, когда братья засиделись и договорились посмотреть какой-то новый диснеевский мультфильм, Джейк решился задать очень важный для него вопрос:       — Хи…       — М? — он тут же отвернулся от телевизора и по-хозяйски закинул свою руку на плечи брата. Все его внимание было подарено сидящему рядом человеку.       — Можно спросить? — в ответ кивок. — Мне просто интересно. У тебя кто-нибудь есть?       Долгое молчание протянулось всего лишь на минуту, но для Джейка это была вечность. Ему уже хотелось отвернуться и извинится за любопытство, совсем не понимая, что этот вопрос абсолютно нормальный. Просто Хисын засмотрелся на большие напряженные глазки, уставившиеся прямо на него.       — Нет. Никого нету.       Джеюн выдохнул слишком громко, чтобы не вызвать подозрений.       — А хотел бы кого-нибудь найти? Ну, понимаешь о чем я.       Хисын задорно усмехнулся и придвинулся ближе. Его голос прозвучал почти у самого уха, — Не понимаю. Поясни.       Джейк зарделся и поблагодарил темное освещение за то, что его лицо видно не очень хорошо.       — Ну… Кого бы ты хотел… иметь?       — Иметь? — он усмехнулся, затем снова уставился на брата, смотря прямо в душу своими темными полуприкрытыми глазами, — Кого-то, похожего на тебя.       Это прозвучало так серьезно, словно Хисын вовсе не шутил. Словно он говорил правду и вообще заигрывал. Но его взгляд мигом вернулся на экран, где уже кончилась реклама, а лицо стало прежним. Словно и не было этого пятиминутного разговора. Только Джейк не мог утихомирить свое сердце, не мог охладить свои горячие щеки, не мог выкинуть из головы красивое лицо старшего, находившееся так близко, совсем не получалось забыть слова, сказанные ранее. Он даже не мог отложить их в сторону и сконцентрироваться на мультфильме. Просто не мог. Пальцы на ногах сжались, руки не могли найти себе место и успокоится, нога словила нервный тик. Хисын это заметил.       Его рука мягко опустилась на чужое колено, а затем, схватив под ним, он затянул ноги младшего себе на колени. Спина Джейка уперлась в подушку, лежащую на бортике дивана, и теперь он полулежал, ощущая жгучие прикосновения к своим ляжкам. Хи нежно гладил и постукивал по его ногам пальцами, отыгрывая какую-то незамысловатую мелодию. Он хотел как лучше, но лучше не стало. Теперь-то Джеюн точно не успокоится. Особенно будоражило то, как легко Хисын управлял телом младшего. Не прилагая никаких усилий мог уложить его так, как самому захочется и понадобится. Джейк даже не будет сопротивляться.       Когда младшему Ли исполнилось восемнадцать, он решил действовать. Не быстро он пришел к этому выводу, но достаточно спонтанно. Лежа на диване и смотря дурацкое комедийное шоу по телеку, он думал совсем не о не смешном юморе и закадровом смехе, а о своем старшем брате. Вот уже сколько лет он ему нравится, он за ним бегает, мечтает быть с ним, возбуждается от любых прикосновений. А дрочить одному в пустой холодной комнате уже не очень хотелось. Нужно было срочно что-то делать.       Начать он решил с малого. Как-то раз бухой Хисын признался, что его привлекают люди с черными волосами, пока Джеюн ходил с каштановыми. Он быстро это исправил, кое-как получив разрешение от родителей. Далее шла одежда. Обычная повседневная сменилась более стильной и с ноткой спортивно-уличного. Свободно и сексуально, ведь спортивные люди часто выглядят привлекательнее остальных (так думал сам Джейк). Но под одеждой тоже должно быть все отлично, чтобы уж точно привлечь чужое внимание.       Джейк был худощавым парнем среднего роста, когда как Хисын был высоченным, накачанным красавцем. Джейк должен соответствовать.       Такие усердия давались ему с трудом, он потратил целых полгода, чтобы его тело хоть немного преобразилось. И у него немного получилось. Теперь вместо впалого живота красовались небольшие кубики, руки стали сильнее, плечи выглядели шире. Черные зачесанные волосы открывали вид на уверенное лицо с открытой и широкой улыбкой. Джейк стал больше, увереннее, лучше и симпатичнее. А Хисыну стукнуло двадцать четыре года.       Конечно же он заметил изменения в своем брате, но что ему нужно было сделать? Он не позволял себе лишнего, хотя, быть честным, очень хотелось. Потрогать бицепс и оценить твердость плоти, пройтись пальцем по кубикам пресса, обнять за талию и измерить ее узость — естественно Хисын все это хотел. Но ему нельзя, нельзя притрагиваться к чужому телу с таким помыслом, думать о разврате на своей кровати, представлять грязные и мокрые поцелуи… Только от этих мыслей член предательски поднимался, а мозг переставал мыслить здраво. Но так, блять, нельзя.       Ведь он тот маленький писклявый мальчик, что вечно звал: «Братик, давай поиграем!»; «Братик, пошли гулять!» Он тот малыш, который всего десять лет назад играл в подаренные на день рождения машинки, а потом уплетал торт и пачкал пухлые губы и такие же пухлые щеки. Хисын думал, что он слишком грешный, раз мог позволить себе представлять мальчишку голым под его телом. Он считал, что пора покаяться во всех своих грехах. Но он совсем не мог себя сдерживать, особенно когда младший так провоцировал.       Выходя из душа, он всегда вставал перед зеркалом, что стояло у входа в ванную, в одном полотенце, пока с его волос и шеи скатывались мелкие капельки, пробегая марафон по груди, спускаясь к пупку и в итоге прячась под плотной белой тканью. Играя мышцами рук, он довольно улыбался, а затем, не разворачиваясь, спрашивал:       — Я крутой, правда?       Хисыну всегда хотелось обнять со спины и прошептать: «Такой крутой, что я сейчас еле сдерживаюсь», но он лишь рвано выдыхал, поскорее отворачивался и тихо бубнил.       — Ага. Очень.       Джейк недовольно цокнул, — Тебе что, правда все равно? Разве я не похорошел? Ты должен гордиться своим братом.       Хисын ответил абсолютно серьезно, глядя уже в глаза, а не в телефон, — Я и так горжусь им.       Младший тут же засмущался, опустив глаза на свои стопы, а пальцами зачесал волосы назад. Хисына умиляло это зрелище каждый ебанный раз.       — Гордишься кем? — аккуратно спросил Джеюн. Понятно, чего он хочет, ведь парень любит ушами. Особенно, если слушает голос брата.       Хисын усмехнулся и покачал головой, но поторопился встать и подойти к младшему. Его ладони легли на края полотенца, подтянули скатывающуюся ткань повыше, но оставлять без внимания чужую поясницу не стали. Хи не спешил убирать руки с тела Джеюна, хотелось задержаться подольше и ощутить горячую и нежную кожу ближе. В ответ младший смотрел изумленно и слишком смущенно. Даже напугано. Ох, знал бы он, какой эффект производит.       — Я горжусь своим младшим братом. Ли Джеюном. И натягивай в следующий раз полотенце потуже, если не хочешь, чтобы оно показало мне все твои достоинства.       Джейк открыл рот, потом закрыл и вновь открыл, не находя слов. Его лицо окрасилось в яркий красный оттенок, а глаза бегали то в одну сторону, то в другую. Хисын похихикал на такое зрелище. Его братик слишком милый.       После этого инцидента напряжение между ними возросло. Мало того, что Джейк мигом сбежал с кухни, чтобы поскорее оказаться в своей комнате и проверить, не спустил ли он вот так, совсем без прикосновений (не спустил, но был очень близок), смотреть в глаза старшему стало еще сложнее. Все чаще глаза опускались на чужой пах, руки чесались, желая пощупать его тело, перед глазами стояли яркие и жаркие картины их поцелуев и странствований по постели. Джейк совсем себя не контролировал. Он словно вновь очутился в своем шестнадцатилетнем возрасте, когда не сдерживал порывы возбуждения и мастурбировал абсолютно на все, что делал старший. Но ему было очень сложно.       Особенно, когда Хисын привел домой какую-то девчонку.       — Знакомься, это Союн. Союн, это Джейк, мой младший брат. — Хи дружелюбно улыбался, говорил мягко и нежно, словно эта девушка ему важна, словно она важнее Джейка.       — Привет, — она улыбнулась, но улыбка быстро пропала, когда Джейк проигнорировал ее слова и грозно удалился из прихожей. — Что это с ним? — недоуменные глаза уставились на высокую фигуру рядом. Хисын пожал плечами.       — Хз. Может, не в настроении.       Они веселились и громко разговаривали на кухне, пока домой не вернулись родители. Тогда они болтали тише, но Джейк все равно все слышал. Как Хисын делал ей комплименты, а она в ответ миленько хихикала, как они резко замолкали, видимо, уставившиеся влюбленным взглядом друг на друга. Джейк тогда не находил себе место, поэтому решил прервать их воркования, зайти на кухню, чтобы налить чая.       Хисын сидел к ней слишком близко, почти впритык, а она даже не стеснялась дышать глубже, вдыхая чужой вкусный парфюм. Джеюн все это видел и подмечал, записывал в вымышленный блокнотик у себя в голове, как причины, чтобы обижаться на Хисына.       — Джеюн-и, налей мне тоже, — вдруг раздался родной мелодичный голос. С такой лаской и любовью, что Джейк даже не подумал отказать своему любимому. Даже, если копит обиду. В руках, вместо одной, оказались две чашки.       — О, и мне тоже, пожалуйста, — пискнула его подружка. Полуулыбка в миг пропала, заменяясь грозными глазами и сжатыми губами.       Закончив приготовление напитка, он поставил чашку на стол, испугав — как ее там? — Союн громким стуком. Придвинул Хисыну, и уже собирался развернуться и уйти, как вдруг его остановили.       — А мне?       — Сама сделаешь.       И ушел, оставив напряжение и темную ауру после себя. Союн изумленно взглянула на Хи, который, к еще большему удивлению, смотрел на недавно хлопнувшую дверь с хитрым оскалом. Девушка обиженно хлопнула его по плечу.       — Чего ты лыбишься? Твой брат унижает меня!       — У него есть на то причины. — Хисын удивлял своим спокойствием, когда как Союн уже устроила истерику. Она была эмоциональной и очень ранимой девушкой, что Ли очень редко привлекало. Такое поведение ему нравилось только в Джейке, который контролировал Хисына лишь своим лицом и поступками. Одно резкое и грубое движение — Хи уже знает, что делает не так и уже готов сделать все, чтобы младший успокоился и выслушал. Так произошло и сейчас.       — Разве ты не должен с ним поговорить? За что я ему не понравилась? — нескончаемо возмущалась она.       — Кажется, тебе пора домой.       На такое заявление глаза девушки раскрылись в пяти рублевую монету , рот приоткрылся в немом недоумении. Все злостные слова, что лились из нее потоком быстрой реки застряли где-то в области сонной артерии, поэтому Хисын, воспользовавшись ее шоком, быстро выпроводил ее из дома, не забыв пожелать хорошего пути. Завтра он выслушает все ее претензии, оскорбления, а затем полетит в черный список. Но это его мало волновало. Волновало только плохое настроение мелкого, который сейчас прятался, скорее всего, в ванной комнате.       Так и оказалось, ведь родители вместе смотрели телевизор, а Джейку больше негде быть, кроме как в душе или в комнате, которая была пустой.       — Джейк, открой дверь, нужно поговорить. — В ответ тишина. Даже душ не работал. Будто там и нет никого. Хисын постучал еще раз, на что вновь получил молчание. — Джейк, если ты не выйдешь, то я зайду к тебе. — Не получив ответа, Хи дернул ручку, которая спокойно прогнулась под его рукой и открыла дверь.       Хисын зашел в душное помещение, сплошь наполненное паром, среди которого не сразу отыскал младшего. Тот стоял напротив раковины, оперевшись о ее края. Голова его была опущена, а с волос капли падали на пол. Выглядел он жутко грустным, что у Хисына заболело сердце. Неужели это он так расстроил своего братика? Он тихо подобрался к сгорбившейся фигуре и обнял со спины.       Джейк вздрогнул, но быстро узнал чужое тело и стал было вырываться, но все было безуспешно. Его прижали так близко и сильно, что даже вынырнуть бы не получилось.       — Уйди, блять, — злой голос ударил Хи по сердцу, но следовать чужим приказам он не спешил. — Пусти, говорю, — тело дернулось, пытаясь скинуть тяжелые руки с талии, пока старший наслаждался запахом свежего и мокрого тела.       — Почему ты злишься?       Джейк громко цокнул и закатил глаза, что позабавило бы Хисына, будь они в другой ситуации, — А почему ты так волнуешься? Иди лучше проверь Саён. Или как там ее зовут…       Хисын улыбнулся, а Джейк, почувствовав это, дернул плечом, отгоняя чужое веселье. Он еще и веселится?       — Я выпроводил ее. Чтобы поговорить с тобой.       — О чем нам разговаривать? Разве есть смысл, когда тебе должно быть плевать на меня? Чего ты так печешься о каком-то брате, если пора искать настоящую вторую половинку, как говорят родители.              — Почему мне нельзя заботиться о тебе больше, чем о ком-то другом? Ты мне роднее.       — Потому что будет так же, как было сегодня. Ты выгнал девушку только из-за того, что я злился. Разве это правильно? — Джейка трогало такое милое отношение от того, кто ему нравился, но так не должно быть. Хисын должен быть с кем-то другим.       — Она мне нахер не сдалась, — перешел уже на злостное рычание Ли. Неужели младший совсем ничего не понимает?       — Почему?       Горячее дыхание Хисына опалило мочку Джейка, когда он приблизился к уху, чтобы прошептать такие долгожданные слова, — Потому что мне нравишься ты, Ли Джеюн. Мне нравится твое лицо, твое тело, твой характер, твоя ревность, твои шутки и все, что связано с тобой. Мне нравится все в тебе. Ты намного важнее Союн, Саён и всех остальных, которых ты напридумывал и приписал ко мне. — его массивные ладони спустились ниже по талии, остановились на бедрах, — Я вижу твое поведение, вижу, какой ты собственник. Но ты же знаешь, что это не правильно. Мне нельзя любить тебя не как брата. Мне позволено только мечтать о тебе, но так хочется… — пальцы зацепились за край полотенца, который Джейк спрятал, чтобы ткань не спала с его бедер, — очень хочется. Ты ведь понимаешь? — Прохладный нос, совсем немного согретый горячим телом спереди, зарылся в шею, еще глубже вбирая вкусный чистый запах с покрытого мурашками тела.       Младший не мог сказать ни слова, только выдыхал горячий воздух, пытаясь контролировать свое тело, которое так и хотело подставится под ласки. Глаза, до этого испуганно закрытые, уставились на отражение в зеркале напротив, и Джейк пообещал себе, что никогда не забудет открывшуюся перед ним картину. Как длинные изящные пальцы музыканта покоились на его бедрах, а его тело сзади стояло впритык, прижимая к себе еще ближе. Джейк приподнял голову, открыв старшему больше доступа к шее, а он воспринял это, как зеленый свет, поэтому оставил на нежной и чувствительной коже первый сухой поцелуй, совсем не задумываясь о последствиях.       Но Хисын не торопился продолжать так быстро. Ему нужен был точный ответ.       — Недавно ты говорил так смело, а сейчас и слова вымолвить не можешь? Мне нужен ответ, Джеюн-и.       Этого Джейк боялся больше всего. Так долго он, лежа на мягкой кровати, одиноко мечтал и представлял ситуацию, в которой признается брату во всем. Подбирал слова и смущенно прятался в одеяле, когда представлял взаимный ответ старшего. Но сейчас, когда Хисын сам признался ему, слова все никак не находились. Можно было сказать что угодно: «Да, ты мне тоже нравишься» или «Я люблю тебя», но слова застряли, язык путался, особенно, когда Хи продолжал его лапать.       Хисын тяжело вздохнул, — Или ты отвечаешь сейчас, или я ухожу. Даю пять секунд. — Джейк навострил ухо, когда старший начал обратный отчет, — Пять.       Джейк забоялся. По сути, Хи тоже ему нравится, но, если он даст положительный ответ, что будет дальше?       — Четыре.       Как они расскажут родителям? Как будут жить с этим дальше? Это ведь грех, это неправильно и жестоко по отношению к их семье.       — Три.       Но Джейк хочет быть с ним. Он столько мечтал о нем, столько раз представлял с ним отношения, любовь, и сейчас он может все это получить, сказав лишь одно «да» и наплевав на чужое мнение. Ведь Хисын будет с ним, он поддержит и не даст в обиду.       — Два.       Ему плевать. Он тоже человек, тоже хочет любви и поддержки, хочет быть с кем-то. Он заслуживает любить и лишь ему должно быть дело до того, кого ему можно любить и кого нельзя. Не пожалеет ли он?       — О…       Нет, точно не пожалеет.       — Ты тоже мне нравишься! — выпалил так громко и резко, что сам не ожидал. Хисын усмехнулся, он, в конце концов, не ожидал ничего другого. Но счастье разлилось по его телу табуном мурашек от счастья и любви, что он кинулся обнимать брата.       Громкое хихиканье от щекотки заполнило всю ванную, что могло бы встревожить родителей, но они были слишком заинтересованы новым документальный фильмом на их любимом телеканале.       — Я так долго этого ждал. — Поцелуи переместились с щек на тонкую шею, от чего Джейк тут же переменился в лице. Хисын будто бы знал, что она — самое чувствительное место у Джейка. — Ты так вкусно пахнешь. Каким ты пользуешься гелем?       — Твоим, — в тихом полустоне ответил Джеюн.       Хисын удивился, что не узнал, но от дела не оторвался. Запах геля на теле младшего раскрывался совершенно по-другому. Хи заводился быстро и сильно. Зад брата прижимался так сильно, что, Хисын клянется, он знал, что младший чувствовал его стояк даже через множество тканей. Он не стеснялся тереться и постанывать от ощущений твердости старшего. Сам уже тек и потел, особенно когда руки Хисына снова пробрались к краю привязанного на поясе полотенца. Но они двинулись дальше, приближаясь к заветному.       — Ты не против? — томный шепот снова обжег ухо.       — Пожалуйста, хен.       Старшего ударило током от умоляющего тихого голоса Джейка. Он замедлился всего на секунду, прежде чем сжать его член. Младший старался сдерживать любые звуки, которые так и рвались с искусанных до крови губ. В итоге, вышло только громкое мычание, сладостно отдавшее эхо в ушах Хисына. Он завелся еще сильнее, потирая джейковскую плоть через полотенце. Оно доставляло сухой болезненный дискомфорт, но в то же время приятные шершавые ощущения. Младший толкался в сильную руку, которая не переставала двигаться и заставлять Джейка окидывать голову назад, пока из него не прекращали выходить тяжелые вздохи и иногда высокие стоны.       — Всегда завязываешь так слабо, а сейчас затянул так, словно совсем не хочешь, чтобы я все видел. Джеюн-и, ты меня стесняешься?       Приторный голос Хисына очень смущал, но Джейк не хотел ничего, кроме как получить удовольствие. Он ухватился за ткань и резким рывком стянул его, совсем не задумываясь о том, куда оно дальше полетит. Хи на секунду обомлел, но быстро взял себя в руки.       — Вот как. — Старший отошел всего на секунду, дабы снять с себя футболку. В комнате становилось слишком душно, отчего по спине и с висков уже тек пот. Через мгновение он прижался к спине напротив, дав прочувствовать весь рельеф своего тела. Джейку хотелось трогать, изучать, слизывать капли пота, но крепкие руки не позволяли развернутся. Удерживали на месте, пока юркий длинный язык перешел с шеи на плечи.       Рукам теперь было предоставлено больше свободы действия, и Хисын это ценил. Схватившись за член средних размеров, он доставлял брату удовольствие, оценивая также реакцию, которой были прерывистое дыхание и сильно вздымающаяся грудь. Джейк оценивал массивность рук старшего, проходился нежными подушечками пальцев по длинным толстым венам, гладил косточки на кистях, помогал надрачивать себе медленными, иногда ускоряющимися движениями.       Хисын еле как сдерживался, чтобы не нагнуть младшего и не вытрахать с него всю душу. Позволял себе только дразнить того своими прикосновениями и изменчивым темпом. Джейк метался и не выдерживал. Было видно, что он на пике. И хотелось продержать его в таком состоянии подольше, пока Хисын не запомнит все детали от и до, пока не впечатает в памяти всю красоту его младшего брата, который сейчас просто взорвется от переизбытка чувств и эмоций. Так реагирует лишь на ладонь на его члене, так что будет, если приласкать еще и простату? Хисыну стало интересно попробовать.       Надавив на спину, он заставил Джейка опереться о раковину, а зад выставить вперед. Хи на секунду притормозил, уставившись на его красивое розовое нутро. Но пришел в себя, когда младший замычал от нетерпения. Поспешив смочить пальцы каким-то маминым дорогим кремом, он подготовил себя морально. Аккуратно ввел сначала один палец, на который Джеюн отреагировал недовольным мычанием. Успокоил поглаживанием по спине, затем медленно ввел второй палец. Растягивать было сложно и страшно, не хотелось доставлять дискомфорт. Хотя Хисын был жутко нетерпеливым. То, как красные мягкие стенки прямой кишки обволакивали его фаланги заставляло член дергаться и изливаться смазкой. Особенно возбуждало болезненное мычание у младшего, который в отражении зеркала выглядел просто, словно сошедший с небес ангел. Хисын не заметил, как добрался до заветной точки. Громкий звонкий стон заполнил всю комнату, обворожил Хисына и подействовал, как самая настоящая виагра, возбудив еще сильнее. Он подошел к полу-пригнутому телу ближе, схватился за истекающую природной смазкой плоть и начал двигаться еще быстрее, плотно зажимая спереди и сильно ударяя по простате.       Джейк не находил себе места, уже не стесняясь стонать на всю ванную так, что его точно было слышно в зале.       — Малыш, старайся потише. Мы ведь не хотим вызвать подозрений?       Он не хотел. Используя свои два пальца во рту, как кляп, он сводил Хисына с ума, когда тот не мог оторвать взгляд от возбужденного лохматого чуда с покрасневшими щеками и распухшими губами, которые Хисын даже не успел поцеловать. Вот балбес.       Джейк кончил очень быстро, даже не успев ничего понять. Ладно, одно он понял — ему пиздец как понравилось. Хотелось почувствовать вместо пальцев горячую и толстую плоть, хотя, длинные пальцы старшего были неплохой альтернативой.       Хисын улыбался, смотря на расслабленного и часто дышащего брата, а сам не мог перестать прокручивать в голове стоны и извивания младшего, когда тот был в пике своего удовольствия.       Джеюн обернулся и взглянул в глаза Хисына, будто пытаясь прочитать его желания. Может, мысли он и не читает и точно знать не может, чего его партнер хочет на данный момент, но у самого проснулось желание отсосать. И как бы пошло это не выглядело, его взгляд устремился ниже, на секунду остановившись на прессе, но быстро переместившись на колом стоящую плоть, скрытую под тканью домашних штанов. Свой язык он уже не контролировал, когда он сладко облизнул губы, сделав их более влажными и пухлыми на вид.       Будто завороженный, Хисын смотрел в ответ. Он не успел ничего понять, как, собственно, и Джейк, а уже прилип к его губам своими. Целовались они мокро и грязно, совсем не следили за выделением слюны, которая уже стекала по подбородкам, но им очень нравилось. Страсть кипела в них настолько, что они буквально забыли, кто они. Где находятся, чем занимаются, и не потеряли ли их родители, которые, между прочим, были дома и сидели в гостиной неподалеку. Но их это не интересовало. Интересовал только жар тел, бьющее в промежность возбуждение, сладострастные поцелуи.       Джейк сдался первым, отстранился, но в миг припал к чужой влажной от пота шее. Кадык нескончаемо прыгал, и Джейк просто не мог не укусить его, особенно когда он входит в тройку самых сексуальных достоинств Ли Хисына. Спустился на колени он быстро, не забывая проводить за всеми своими движениями дорожку влажных поцелуев, пока Хи крепко держал его за волосы, прижимая к своему телу еще ближе.       Джеюну нравился запах тела старшего, его формы и рельеф тела. Абсолютно все в нем возбуждало, особенно тот факт, что он в Джейке нуждается. Из его рта то выходил горячий воздух, то высокие, нежные стоны. Он не находил себе места, запрокидывал голову, закрывал рот рукой, хотя младший даже не приступил к самому главному. Хисын такой чувствительный, такой просящий, что Джейк просто не позволил себе продолжать его мучить.       Он поторопился снять с него домашние штаны с боксерами, но всего на секунду засмотрелся на чужую возбужденную до предела плоть. Именно таким он его представлял, именно на такой надрачивал ночами. Крепко схватившись за бедра, он поцеловал головку. Тело Хи дрогнуло в ответ на долгожданное прикосновение к его изливающемуся члену. На вкус он был солоноват, но в то же время чертовски сладок. Джейк не стал тянуть, сразу взял полностью, начав с медленного темпа. У Хисына дрожали ноги и, в особенности руки, которые теперь уже обе прятались в длинной шевелюре брата. Ему так нравилось то, что делает с ним младший, так нравился младший.       Темп постепенно нарастал, участились мокрые хлюпающие звуки, исходящие изо рта Джейка, который пытался брать полностью. Головка упиралась в горло, но ему повезло родиться без рвотного рефлекса. Или он натренировал себя пальцами, которые часто пихал себе в рот при мастурбации.              — Давай, еще, — хрипел Хисын. Его начал раздражать тот медленный и нежный темп, поэтому теперь он вдалбливался быстрее и грубее, и теперь Джейк не контролировал ситуацию, как и слезы, которые скопились в уголках глаз. — Ну же, давай.       Не прошло и минуты, как Хи излился в рот младшему. Тот не стал выплевывать, проглотил все, так еще и слизал остатки с расслабленного члена и пальцев.       — Фух блять, — уставший Хисын стер пот со лба, затем подал руку Джейку, — поднимайся, пошли в душ. В постель такими не пойдем.       — Вместе? — вылупил глаза Джеюн, на что Хисын в усмешке приподнял бровь.       — А что такое? Ты опять меня стесняешься?

***

      — Доброе утро.       Первое, что услышал Джейк, когда открыл глаза, было его «Доброе утро». Он и так много раз слышал это по утрам, но не в такой обстановке.       Не в интимной, когда вчера они занялись сексом, а сегодня проснулись в одной постели. Никогда не было такого, что Хисын перебирал его темные волосы, нежно улыбаясь, а другая его рука использовалась Джейком, как подушкой. Никогда они не чмокались с утра и уж точно не засматривались друг на друга в тишине любовной.       — Доброе.       Никто из них не болтал, не спрашивал о вчерашнем, не требовал объяснений и извинений. Каждый из них давно это хотел и давно представлял. Но у Джеюна был один вопрос, который не покидал его голову никогда, даже если вся романтика была его фантазией, даже если он просто мечтал, а сейчас проживает все это наяву.       — Что мы будем делать дальше?              Вопрос был будто задан в никуда, а Джеюн насторожился, когда не услышал ответ даже через минуту. Очень уж он нетерпеливый, особенно когда доходит до таких опасных вопросов.       — Тебе ответить честно и горько или соврать и дать ложные надежды? Ты ведь любишь правду, Джейк-и?       — Все так плохо?       Хисын тяжело вздохнул, — Возможно, нет, но я ничего не могу предполагать. Ты ведь знаешь, в каком мы положении. И кто мы друг другу. Родителям будет очень больно это принять. На остальных мне все равно, но я ведь знаю, что тебе нет.       И хоть очень не хотелось этого признавать, Хи говорил правду. Джейку есть дело до чужого мнения и ничего с собой поделать он не мог. Но больше всего ему было страшно насчет реакции самых близких для него людей. Он — гей. К тому же он любит своего родного старшего брата. Как родителям после этого вообще жить?       Хисын видел его переживания, его сжатые губы и бегающие глаза. Успокаивающе поцеловав его в макушку, он с тяжестью на душе продолжил, — Я люблю тебя. Люблю больше всех на свете, мои намерения серьезны, и как бы тяжело нам не было, я обещаю тебя защищать. — с этими словами он нежно обхватил лежащую без дела руку Джейка и скрепил их мизинцы, — Я обещаю, что сделаю все, чтобы нам было хорошо. И если я не выполню свое обещание, то ты можешь собственноручно сломать мне мизинец, а если уж так захочешь — оторвать. Хорошо?       Джейк захихикал, а для Хисына это был бальзам на душу.       Им точно будет сложно, они точно будут в центре всеобщего внимания, будут одни против всех. Но главное, что вдвоем. Пока они могут держаться за мизинцы, лежа в кровати одного из двоих и обмениваться поцелуями, они будут беречь и ценить это время. Теперь они связаны, не только кровно, но и любовно. И Хисын защитит Джейка. И Джейк защитит Хисына.