Череда одних черных полос

      — Игорь, мне надо с Игнатом поговорить, сможешь помочь?       Хольт злобно зыркал, по-сычиному нахохлившись в кресле, не рискуя спорить вслух. Он, судя по всему, будь его воля, вообще запретил бы Диме лишний раз рот открывать. Дубин устал объяснять, что без помощи он не справится и, когда разговор перешел на совсем уж повышенные тона, Дима просто набрал Игоря по личному каналу, вынуждая ван дер Хольта заткнуться на полуслове.       — А тебе зачем? — живо заинтересовался Гром.       — Игорь, — вздохнул Дубин. — Ну надо. Потом все вопросы, ладно?       — Ла-а-адно, — протянул Игорь с такой интонацией, что сразу становилось ясно: никакое это не «ладно», совсем даже не оно. — Игнат на Лахте сейчас, мутки у него там какие-то, ну сам знаешь. Подожди, координаты скину.       Коротко кольнуло в затылке принятым сообщением.       — Спасибо, Игорь!       Когда-то, еще до того, как Корпорация построила новенький, современный и сияющий Пулковский, Лахта была крупным и известным космопортом. Позже из него пытались сделать общественное пространство, торговый центр, даже музей, кажется, но старое здание неумолимо дряхлело, покрывалось неприличными надписями и черными пятнами влажной плесени, и все более подозрительная публика из Верхнего города стекалась в Лахту. Тут проводили гонки, драки, нелегальные встречи. Сюда Гром мчал, когда ему была нужна информация от Игната.       — Я туда и обратно, — пообещал Дима, натягивая на плечи старенькую безразмерную куртку. Соваться на Лахту в форме было чистейшим самоубийством.       Хольт засобирался поехать вместе с Дубиным, но тот разве что пальцем у виска не покрутил.       — Вам стоит поменьше показываться на людях, если хотите и дальше считаться мертвым!       — И как я могу быть уверенным, что вы не отправитесь сдавать меня своим коллегам? — скептично поинтересовался Август.       — Потому что я дал вам свое слово.       Хольт пренебрежительно фыркнул, но, к тайному удивлению Дубина, дальше спорить не стал. Только протянул крохотный чип, отдаленно похожий на линзу.       — Что это? — Дима с подозрением относился ко всем посторонним имплантам. Он не доверял свою нервную систему чему попало, на что Игорь, посмеиваясь, называл его параноиком. По мнению Дубина уж лучше быть параноиком, чем вечно лечить нейровирусы, как некоторые.       — Это система слежения, — невозмутимо ответил Хольт. — Вживляется через сетчатку, перехватывает и передает все зрительные и слуховые сигналы. Действует шесть часов, потом растворится клетками организма, но, думаю, этого времени вам будет более, чем достаточно.       — Вы же говорили, что доверяете мне? Зачем слежка?       Хольт раздраженно вздохнул.       — Дима, меня пытались убить меньше суток назад. Я доверяю вам больше, чем остальным, но не настолько, чтобы просто и без гарантий вручить свою жизнь в ваши руки. А еще вы явно не понимаете объемов неприятностей, в которые умудрились вляпаться. Поэтому, будьте так добры, заткнитесь и возьмите чертов чип. Надеюсь, что оружие у вас с собой.       — Кодекс предписывает офицеру полиции всегда держать при себе штатное оружие, — пробурчал Дима, вставляя линзу в глаз.       Боль от вживления была резкая и острая, словно сотня мелких коготков изо всех сил вгрызлись в хрупкую сетчатку и принялись просачиваться куда-то вглубь по нерву, с хищным хрустом, отдающимся в ушах. Но прошла секунда, две, и боль растворилась, словно ничего и не было.       — Необычные ощущения, — поделился Дима, смахнув с ресниц невольно набежавшую слезу.       — Новейшие технологии, — кисло отозвался Хольт, движением ладони раскрывая интерфейс, на котором появилось изображение его собственного, чуть подрагивающего лица. — Испытания только проходят. Постарайтесь как-то поменьше глазами двигать, невозможно ничего рассмотреть.       Дима проглотил крутящийся на самом кончике языка совет, что стоило бы сделать Хольту, и вышел из дома прочь, хлопнув дверью и не забыв капитально запереть биометрический замок на все три уровня. Теперь, чтобы попасть внутрь нужны были отпечатки его сетчатки, пальцев и голосовой пароль.       Водителя, согласившегося подбросить до самой Лахты пришлось ждать долго. Как и следовало ожидать, социальный рейтинг у таксиста был так себе, а машина отчаянно дребезжала, то и дело норовя вывалиться на соседний эшелон. Водитель вел легкомысленно, без умолку болтал о теракте, но хотя бы не ждал ответов от пассажира, вещая в режиме радио. Дима напряженно пялился в мутноватое, давно не мытое окно.

***

      Игнат встретил широкой шкодливой улыбкой, как обычно развалившись в кресле и закинув ноги в новеньких чистеньких ботах на стол, заваленный всяким барахлом:       — Димочка, какая радость! Шо, как здоровье, родной? — округлый скорый говор рабочего поселка Игнат даже не пытался скрывать, наоборот, выпячивал с некоторой гордостью.       — Привет. Игнат, поговорить надо.       — Поговорить — это всегда пожалуйста. Газировку хочешь? Свежая, с клубничным вкусом. Я, правда, не ебу, шо такое клубника, но выглядит красиво.       — Не надо, спасибо. Я…       — Шо там Игорек? Давно не заходил, поганец. Только и знает, мемчики мне тупые в башку слать, задолбал, сил нет.       — Работы много у него.       — Знаешь как говорят? Работа — не канарейка, в карьере не задохнется.       — Ну да, наверное… Игнат, мне нужна твоя помощь.       Тот разыграл целую пантомиму, как он удивлен таким поворотом событий, разве что со стула не упал, нелепо взмахнув руками. Дима был готов поклясться, что услышал приглушенный и раздраженный выдох Хольта. Да уж, эти двое точно бы не сработались.       — И шо же тебе надо, Димочка?       — Корабль.       На этот раз Игнат закашлялся вполне себе натурально и разом растерял все веселье:       — Какой корабль?       — Космический, Игнат. Мне нужен космический корабль.       — Планета закрыта для вылета.       — Я знаю.       Игнат помолчал. Наконец спросил совсем уж серьезно и понимающе:       — Сбегаешь?       Дима промолчал.       — Неожиданно от тебя такое, конечно, я думал ты у нас из героев, как Игорек. Но может и правильно все делаешь. Ты молодой, жить еще и жить. Я бы тоже попробовал, да только у меня мамка старая, она полет не переживет, а бросать ее не хочется. А Игорь знает?       — Нет, — кое-как вытолкнул из себя Дима, чувствуя как горят от ядовитого болезненного стыда шея и щеки. Ну конечно, а что еще Игнат мог подумать? Только что Дубин решил попробовать сбежать с обреченной планеты.       — Зря ты так. Он бы поддержал. Он, конечно, герой, но не шлемазл какой-то.       — Ты мне помочь сможешь или нет?       — Ты же понимаешь, шо сейчас все силы ПВО настороже и если они тебя застукают, то это натуральная крышка гроба?       — Понимаю. Игнат, давай ближе к делу.       — Ой, как на Игоря стал похож, нахватался.       Помолчав пару секунд, он, наконец, признался:       — Есть у меня корабль. Ну, как у меня. Я знаю, где раздобыть корабль.       — Угнанный? — зачем-то уточнил Дима очевидное.       — Димочка, ну шо ты такое говоришь, ну ты меня обижаешь, прям в душу плюешь!       — Угнанный, — резюмировал Дубин.       — Доступы чистые, номера перебитые, все по красоте. Но есть одно условие…       — Ну конечно, есть условие. И какое?       — Он на вашей мусорской… ну я хотел сказать полицейской штрафстоянке пришвартован.       — То есть, мне надо будет угнать корабль из полицейского дока? — на всякий случай уточнил Дима, нутром ощущая, как все глубже увязает в неприятностях, словно в зыбучих песках.       — Ну можешь не угонять, можешь коллег своих попросить покататься, — мелко захихикал Игнат. — Шо, Дубин, брать будешь или еще поломаешься?       Дима подавил тяжелый вздох. Выбора давно уже не было.