Железная Роза Ордо Фавониус: сказание о принятии

Капитан Кейя мягко отстранился от Ноэлль, чтобы она не потеряла равновесие, и опустился на колени перед ней. Пустота в голове девушки была столь заполняющей, что в ней не возникло возражений — она лишь вертела в руках розу, которую дал ей капитан. Кейя нежно запустил руки под колено девушки и расстегнул наколенник, потом другой, после чего отстегнул ремешки, плотно держащие набедренники и поножи на ногах Ноэлль. От его прикосновений в самых уязвимых местах Ноэлль пробирала приятная дрожь, и она подумала про себя — сдержит ли он слово, позаботится ли о ней, или же воспользуется ею и её неспособностью возразить? Каждая встреча с капитаном таила в себе опасность поддаться искушениям, которые он будто закладывал в её тело своим взглядом, жестами и голосом. Ноэлль не видела себя никем кроме горничной-рыцаря, и о замужестве никогда не думала, но всё же сохранение чести считала очень важным — хотя бы чтобы не попасть в несовместимое с рыцарством положение. Кейя же будто источал сладострастие: будучи мужчиной, он явно не волновался о подобных вещах, и ему ничего не стоило провести ночь с какой-нибудь девицей, а Ноэлль очень не хотелось быть просто «какой-нибудь девицей». Но сопротивление давалось с большим трудом. Сейчас, пока она сидела на кровати без сил, опершись на руки и склонив голову, у её ног Кейя снял с неё туфельки, и вслед за ними каждый элемент ножных доспехов соскользнул, звякая, на пол, обнажая женские ножки в тёмных колготках. В нос ударил прелый запах, но вскоре он смешался с ароматами цветов и масла, наполнявшими комнату. По телу Ноэлль пробежали мурашки, она прикрыла глаза и почувствовала, как Кейя прильнул губами к своду её стопы, поглаживая пяточку, спрятанную за капроном. Его прикосновения отдавались в самое нутро, делая что-то с её сознанием, и даже мысли о сопротивлении таяли без следа. Если капитан преподнёс ей розу — значит, этот вечер останется между ними. Если он согласился позаботиться о ней — значит… можно надеяться, что он сделает ей только хорошо. Кейя поглаживал её ножки, целовал ступни, голени и колени, и по телу разливалось тепло от его касаний вперемешку со стыдом. В груди разгорался протест, но не умственный, а эмоциональный. Ноэлль поднесла к своему лицу розу, которую всё ещё держала в руке, и вдохнула аромат откровений, которые произнесла сегодня. Капитан целовал её ножки всё выше, и два пламени обуревали Ноэлль изнутри: страсти и страха. Она желала касаний, нежностей и заботы, которые умело и настойчиво дарил ей Кейя. И она боялась… она старалась понять это чувство, стучащее в груди наперебой с пылающим сердцем. Это был страх быть использованной? Использованной и брошенной? Ненужной, оставленной? Или она боялась подпустить к себе человека, который только что снял с неё доспехи — доспехи, которые она не снимала не перед кем уже несколько лет? Мужчина последний раз коснулся губами её бедра и оправил приподнятую юбку, которая слегка задралась во время его нежностей. Всё ещё стоя на коленях перед Ноэлль, он протянул её руку в приглашающем жесте. Девушка, не уверенная, что поступает как нужно, подала ему ладонь. Он снова прильнул к кисти Ноэлль, покрывая уже обнажённую руку поцелуями и снимая оставшуюся бронированную перчатку. Девушка, не успев подумать, оставила розу на постели и протянула ему вторую руку, которую он так же обнажил и зацеловал. Ноэлль заворожённо смотрела на него, на свои непривычно тонкие и незащищённые руки, закрытые по локоть верхней частью платья. Кейя поймал на себе её взгляд и, не сводя с неё глаза, подцепил зубами свою перчатку, освободил ладонь и коснулся ею ладошки Ноэлль. — Я открыт перед тобой, Ноэлль, — прошептал он, и их пальцы переплелись, — на сколько захочешь. — На сколько… — сбиваясь дыханием, повторила Ноэлль, а потом произнесла, — на сколько вы хотите, чтобы я вам открылась? — На сколько тебе хватит смелости, милашка Ноэлль, — ответил он, и она не успела заметить, как он поднялся с пола и, забросив одно колено на кровать рядом с ней, оказался рядом и поцеловал её. Его губы были горячими, а язык будто источал влажную прохладу, и Ноэлль покорно повиновалась опускающим её подбородок пальцам, принимая глубокий поцелуй. Кейя обвивал её язык своим, целовал и верхнюю, и нижнюю губу, страстно впивался в девушку, будто желая напиться ею. Голова закружилась. Его ласки были столь настойчивы и поглощали всё внимание, что она снова пропустила, как Кейя мягко уронил её на подушки и навис над ней, не прерывая поцелуя. Синие волосы упали на плечи Ноэлль, и только в этот момент она открыла глаза, чтобы проверить, что произошло. Увидев над собой Кейю, напряжённого, румяного, отрывисто дышащего и смотрящего прямо на неё, она обомлела, захваченная страхом и желанием. Он приподнял бровь, задавая вопрос на её молчание. — Ах, до чего я невежлив, — промурлыкал он ей на ушко, из-за чего по бёдрам Ноэлль прокатилась лёгкая судорога; Кейя приподнялся, стоя над ней на коленях, — дай мне пару минут, моя дорогая. Изящно вытянув перед Ноэлль руку, он снял с неё браслет и перчатку, после чего стянул второй браслет с другой руки. Отложив вещи в сторону, он сбросил свою извечную куртку с меховой оторочкой и расстегнул жилет, открывая белую с чёрным подкладом рубашку с глубоким вырезом. — Не хочешь помочь, дорогая? Ноэлль приподнялась на локтях, и её глаза оказались на уровне груди Кейи. Её руки сами потянулись к воротнику его рубашки, расстёгивая золотые застёжки, а после и пуговицы. Кейя тряхнул плечами, и тонкий белый шёлк соскользнул по рукам, открыв взору Ноэлль прекрасный смуглый рельеф мышц капитана. — Так лучше, правда? Девушка легонько кивнула, сглатывая комок в пересохшем горле. Кейя довольно усмехнулся и коснулся пальцами её щеки, скользнув ниже. Он взял в руку хвост банта, державшего воротник Ноэлль, и медленно потянул его на себя. Ворот раскрылся и обнажил мраморную шею, к которой Кейя тут же припал в поцелуе. Влажный язык гулял по нежной, всегда скрытой ото всех коже, и Ноэлль задыхалась от этих ощущений, подаваясь Кейе навстречу, будто желая ощутить разом все те прикосновения и внимание, от которого она пряталась долгие годы. Кейя завёл руки ей за спину, отщёлкивая застёжку, державшую её доспешный лиф с корсетом, и когда тот упал ей на колени, она почувствовала живое тепло обнажённой груди капитана своим телом. Ей захотелось остаться совсем без одежды, чтобы ощутить его настолько, насколько это было возможно. Ноэлль закрыла глаза и склонила голову к Кейе, они потёрлись друг о друга, как коты, и она хотела попросить его, чтобы он раздел её полностью, но робость владела ей, не позволяя произнести ни слова. Кейя всё так же прижимался к ней, целуя шею, плечи и открывшиеся ключицы, пока его руки распускали большой бант, державший на её бёдрах белоснежный фартук горничной. С бережностью, с какой он обращался только с дамами, Кейя опустил на прикроватный столик глаз бога Ноэлль и отбросил фартук с алыми лентами прочь. Мужчина опустился поближе к девушке и, держа её лицо обеими руками, зашептал ей прямо в ушко: — Этого достаточно, Ноэлль? Он был ужасен. На вопрос, заданный в таком положении, с таким жаром и придыханием, можно было дать только один ответ. Конечно… Конечно же нет. Кейя повернулся к другому ушку Ноэлль, скользнув по пути по её губам своими, непревзойдённо дразня её. — Я хочу получить ответ, дорогая. Мне продолжать? — Да, — выдохнула Ноэлль, и её ответ перетёк в стон от впившегося влажным поцелуем в её ушко Кейи. — Я счастлив это слышать, милая Ноэлль, — горячо шептал он, урча от боли, которая разнеслась по спине от схватившейся за его талию Ноэлль, — может, у тебя есть пожелания? Можешь сказать мне на ушко, если стесняешься произнести это вслух. Ноэлль тихонько кивнула, и когда Кейя наклонился ухом к её губам, так что он почувствовал, до чего они стали за последние минуты искусаны и обветрены, девушка прошептала, переворачивая своими словами всё внутри капитана: — Разденьте меня, господин Кейя. — С удовольствием, — ответил он и одарил её бережным поцелуем. Ему очень нравилось исполнять желания трепещущих в его руках девушек. Кейя снова уложил Ноэлль на постель и, целуя каждую открытую часть, опустился к её бёдрам. Он запустил руки под широкую юбку, нащупывая резинку колготок, и, мягко подцепив её, потянул вниз. Ноэлль ахнула, непроизвольно сводя колени, пока Кейя стягивал с неё колготки, обнажая сантиметр за сантиметром подобную нежной лилии кала кожу ног. Когда он дошёл до колен и увидел ластовицу с нижним бельём, ему в нос ударил резкий запах зрелой, томящейся в желании и готовой к сексу женщины. Не каждый раз и не от каждой девушки он это ощущал, и этот запах вскружил ему голову, маня к его источнику. Забывшись на мгновение и отойдя от намеченной программы, он приподнял юбку Ноэлль и приблизился к сочащейся вульве. Он коснулся пальцами влагалища, и они погрузились в прозрачную цервикальную жидкость, обволакивающую и манящую, делавшую стенки такими мягкими и податливыми прикосновениям, скапливаясь и сочась через плеву, на которую он мягко надавил, чувствуя её упругое натяжение… Ноэлль испустила испуганный стон, смешавшись и потерявшись. Тело подавалось навстречу Кейе, но страх охватил её, забив тревогу от резко изменившихся обстоятельств. Кейя отпрянул от приманившго его лона и поспешил обнять Ноэлль, упав на бок рядом с ней, чтобы сбавить возникшее между ними напряжение. Он сгрёб её, прижав к своей груди, и зацеловал её макушку, шепча извинения. — Прости меня, дорогая Ноэлль, я чрезмерно увлёкся твоей красотой. — Капитан, — едва слышно прошептала в ответ она, — вы обещали позаботиться обо мне. Я доверяю вам. Прошу, будьте нежны и осторожны и не оставляйте меня в угоду слепым удовольствиям. — Я приношу свои извинения, милая леди, — он поцеловал её ручку и посадил девушку, сев напротив неё, — давай продолжим иначе. — Хорошо, господин. Он потянул её руку к себе и высвободил её из рукава платья, затем и вторую. Ноэлль стыдливо поджала плечи, а Кейя не в силах совладать с собой протянул к ним ладони, поглаживая сильные и обрамлённые женской мягкостью бицепсы. Он снова зацеловал щёки и шею Ноэлль, одарив поцелуями теперь и её плечики. Пока губы целовали девушку, руки снова оказались на её бёдрах, медленно собирая юбку, чтобы в один момент поднять её и стянуть платье через голову Ноэлль. Две наливные груди упали из поднятого платья на рёбра Ноэлль, покачиваясь перед лицом Кейи. По его телу побежали мурашки, и член болезненно запульсировал в напряжении. — Вы снова смущаете меня пристальным вниманием, капитан… — позвала его Ноэлль, робко касаясь пальцами щеки Кейи. Его внимание тотчас переключилось на этот жест, и он, как приласканный кот, заластился к руке девушки. — Ты знаешь, что лучший способ избавиться от излишнего внимания — это проявить его самой, — он притянул девушку за талию к себе поближе, и, перехватив её руку, принялся целовать её пальцы один за другим. Ноэлль затрепетала от его ласк, ощущая, как Кейя вылизывает подушечку каждого её пальца, и как пульсирует её промежность в ответ на его чувственные поцелуи. Она вспомнила его касания там, и к собственному стыду ей захотелось снова их ощутить. Ноэлль задержала дыхание, как перед прыжком в бездну, и, взяв до этого державшую её ладонь руку Кейи, направила его к оставшимся спущенными колготкам. Кейя поднял брови, улыбаясь. — Это приглашение? — спросил он, опуская руку на лобок девушки и поглаживая пушистые половые губы. Ноэлль хотела было ответить, но разумом всё ещё владела неуверенность и страх быть использованной, и к нему присоединился страх боли, которую мог доставить ей человек, перед которым она сидела сейчас обнажённая и истекала желанием. Поэтому она сомкнула губы в кроткой улыбке и кивнула, обвивая руками шею Кейи. Он был счастлив. Они слились в поцелуе, и Кейя, без лишних жестов и церемоний, стянул с Ноэлль колготки, притянул её поближе к себе, раскрывая её ножки, и прислонил ладонь к открывшейся вульве, поглаживая пальцами всё так же истекающее влагалище. Он погладил малые половые губы, струившиеся мягким бархатом под его прикосновениями, и ввёл палец внутрь, к девственной плеве, положив большой палец на клитор Ноэлль. Второй рукой он придерживал девушку за бёдра, с наслаждением проминая её крепкие ягодицы. Ноэлль бил озноб от пота и холода на обнажённой коже, по ней волнами проходил жар от бурлящей в ней страсти. Она мычала и стонала в льющемся поцелуе, и не отдавала себе отчёт в том, что её бёдра двигаются навстречу движениям Кейи. Глаза за закрытыми веками закатились, когда один палец сменился двумя, даря её лону разливающийся теплом по всему телу массаж, которому хотелось подаваться и подаваться навстречу. — Милая Ноэлль, — тихонько позвал Кейя, и голос его был сладок и нежен, — я изнываю от вожделения, глядя на тебя и слушая твои вздохи. Ты отказалась провести со мной ночь, но быть может, ты изменила решение? Ноэлль, разделишь ли ты со мной полный нежности и заботы секс этой ночью? Ноэлль снова прильнула к нему в объятиях, пока он приостановил свои ласки, чтобы дать ей собраться с мыслями, и они чувствовали, как пульсирует обхватившее пальцы Кейи влагалище. — На нескольких условиях, капитан, — прошептала она в ответ, чем очень порадовала своего кавалера. — Назови мне их, дорогая, — улыбнулся он ей и поцеловал её в ушко. — Первое — наша связь останется тайной этой ночи, — Кейя кивнул, погладив её по спине, — второе —… вы будете бережны ко мне, — смущаясь, произнесла она, и Кейя снова кивнул, растворяясь в тепле её лона, — и третье — вы по-настоящему поможете мне с экзаменом, а не скажете наутро, что это была моя тренировка, и если я её не поняла, то следует её повторить. Кейя засмеялся, оставив нежные места девушки в покое, взял её за плечи и поцеловал, скрепляя поцелуем свои слова: — Конечно, Ноэлль. Всё перечисленное в моих силах, я принимаю все твои условия, моя дорогая. — Тогда я готова принять и вас… Кейя.