Подмена

      Изначально он пылал душой в сладком предвкушении изучить, возможно, убив часы, жертвуя сном и отдыхом, аномальный выплеск энергии мистического камня, буквально упавшего на их головы с неба. Но теперь он еле брел по тропе, всё дальше и дальше уводящий от деревни. В этот момент ноги словно были набиты ватой. От чего было сложно держаться прямо и не спотыкаться на каждом шагу.       Соник же, казалось, напротив, был совершенно спокоен, бодро огибая каждое препятствие, мотая головой из стороны в сторону, разглядывая раскрывшийся перед ними вечерний пейзаж. И не обращая внимания на копошившегося в хвосте лиса. Что разжигало ещё больше гнетущее чувство беспокойства у лисёнка.       С того момента, когда синий ёж увязался с ним, он предпринял ещё несколько неловких попыток отговорить ежа следовать с ним, уверяя, что он сможет справиться и сам, что в одиночестве ему будет работаться куда легче. Да и что Эггман мог быть угрозой для их друзей, пока их нет. Но каждое из предостережений было небрежно отвергнуто.       И как бы сильно Тейлзу не хотелось отодвинуть беспокоящие утренние происшествие в самый дальний угол, его нервная система не могла выдержать больше, чем на неё уже было повешено.       Всё же он был ребёнком.       Пусть его умения и блистящий интеллект, а так же неукротимая тяга к познаниям выделяла его среди детей его возраста и даже тех, кто был намного старше. А его изобретения порой были большой проблемой на пути самого Эггмана. Он оставался восьмилетним ребенком. В жизни которого ключевой фигурой всегда был Соник.       Названный старший брат, как бы много не косячил, накликивая на себя гнев Эми, делая что-то прежде чем подумает, или же бросаясь в бой с горячей головой, пусть даже с очевидно плохо продуманной ловушкой, всё же оставался примером для подражания.       Будучи тем, кто заботиться о его чувствах и переживаниях, утешая и защищая, когда страхи брали вверх.       И к великой иронии, именно сейчас ёж перед ним совсем не был его братом.       Всё совершенно точно было не так, совершенно не правильно. Теперь даже знай, что что-то случилось с ним, Соник не сможет, как прежде, ему помочь. Не без помощи друзей, что ему не верят.       Так не должно быть.       — Соник. Я тут подумал и понял, — Тейлз останавливается, прерываясь, и переминается на месте, сглатывая нервозность. Это было уже слишком. Мысли роились в голове, словно рой пчёл, перекрикивая друг друга, не принимая ни один исход.       Синий ёж тоже останавливается и разворачивается, что бы посмотреть на лиса. Он наклоняет голову, выказывая интерес, и Тейлз находит силы поднять до того опущенную голову.       И, казалось бы, на первый взгляд расслабленные веки, перекрывающие радужку, говорили о спокойствии, но сдвинутые на верх в напряжении надбровные дуги указывали на медленно трескавшуюся маску дружелюбия.       Холодный пот пробивает тело и скатывается по виску вниз по подбородку — когда вся терпкость зелёных глаз пронзает леденящим безразличием.       Опыляющая искра зажигается хищным азартом лишь когда капля стекает с густой шерсти и ударяется не уловимо о прибор в руках лиса.       — О чем же ты подумал?       Голос проскальзывает мимо ушей, но оседает ледяной коркой в душе.       — Я… Я просто вспомнил, что у меня ещё были брошенные дела в мастерской. Кое-что о чем меня просила Эми! Что-то я совсем увлёкся, мне сейчас не до этого.       Тейлз мельком бросает взволнованный взгляд на занятые руки, давая понять, что он имеет ввиду.       — Я думал это важно для тебя? Почему же ты только сейчас об этом вспомнил?       Он звучит с наигранной обидой.       — Неужели ты тащил это всё сюда, что бы теперь просто развернуться?       — Да! Представляешь, я так увлёкся этой спонтанной идеей с метеоритом, что совсем о других делах, — Тейлз отмахивается, слегка посмеиваясь. — Поэтому я и говорил, что бы ты со мной не ходил, видишь? Только время потратил.       Слабый порыв ветра проходится по округе, взъерошивая шерсть и пуская в круговорот опавшие листья. А заодно трезвляя чувства. Тейлз выдавливает неуверенную улыбку, стараясь не вызвать больше подозрений, и уже разворачивается корпусом, скрывая взгляд.       — Теперь же нам придётся возвращаться в деревню. Ты можешь побежать вперёд, меня провожать не надо.       Он молится, чтобы его бравада сработала, и ёж правда послушал его и оставил. Но рука резко опускается на плечо, и он взвизгивает, проглатывая накативший крик, почти подавившись.       — Куда это ты собрался, лис? Думаешь что твоя неумелая лож на меня сработает?       — Ч… что ты имеешь ввиду? Я просто волнуюсь, что отнял у тебя время.       — Этот крысёныш даже не представляет, как подставил тебя под угрозу, придя просить помощи.       Руки онемевают от страха, как и ноги.       А чужая рука обмотанная спортивной лентой с белой перчаткой поверх, оказывается слишком быстро рядом с шеей, ударяя точно в нужную точку давления. И тяжесть волной распространяется по телу, когда он падает, и ёж рядом подхватывает бессознательное тело.

***

      Спертый воздух тихим гулом проходится по пещере, ясно давая понять, как пересохло в горле.       Тейлз перемещается; опираясь на затекшие из-за неудобного положения руки, падает, предпринимая новую попутку, и приподнимется на камне. Тусклый свет проникает вглубь, по-видимому, скрытую в каньоне пещеру.       Он опускает голову, зарываясь в рыжие пряди руками, параллельно замечая отсутствие наручных часов.       Он всё ещё мог предположить, что пробыл без сознания каких-то жалких пару минут, но, к сожалению, это ничуть не помешало его похитителю затащить его туда, где искать его будет практически бесполезно. Предусмотрительно забрав вещи.       А железные прутья клетки, в которой оказывается заперт лис, не дадут так просто сбежать самому.       Он замахивается, ударяясь раскрытыми ладонями о стены, лишь чтобы выпустить пар, и прислоняется лбом.       Его провели самым очевидным способом.       Стоило сразу повернуть назад, не ища оправданий, тогда, возможно, его бы не заперли здесь.       Тейлз вскрикивает, и звук его голоса разносится по замкнутому пространству и покидает через небольшой проход, уносясь дальше по ветру.       Тогда он встаёт, хватается за прутья начинает стучать по ним чем придётся: руками, мелкими камнями. И изо всех сил выкрикивает, зовя на помощь.       Тишина оседает спустя двадцать минут, когда связки начинают болеть, а голова кружится от непрерывных попыток докричаться до спасения. И лис садится на землю от усталости и запрокидывает голову, опираясь спиной о клетку.       Следующие минуты медленно тянутся, давя на сознание потоком истошно кричащих мыслей, почти заглушающих мёртвую тишину вокруг.       Тейлз сжимается, скулит, почти болезненно сжимая руки и выдирая короткую яркую шерсть на висках.       С громким лязгом что-то железное и по видимому не большое, с силой захлопнулось, разрубливая тишину. Тейлз вскакивает, вслушиваясь.       Недовольный грубый голос следует всего несколько секунд спустя, разразившись ругательствами. И по видимому, ударяя чем-то тяжёлым железо, сопровождая характерным лязгом.       И тогда голос кажется ему знакомым. Поэтому он решается испытать удачу и звать на помощь, надеясь не попасть в лапы врагу.       И к его счастью, чья-то тень падает у входа и шаги становятся ближе. Черный ёж показывается и становиться рядом с прутьями клетки, закидывая руку на левое бедро.       — Лис?