Дьявол принес мне цветок

      – Что это за дрянь, – визг был оглушителен и в этом нет и капли сомнения ни у меня, ни у объекта моего негодования.       – Это обычный рацион, специально сбалансированный дабы…       –Дабы сдохнуть от голода, я правильно понимаю? – не давая права голоса, я продолжала гнуть свою линию, обороняясь от пугающего здравомыслия врача, спокойно водящего ручкой по бумаге. Его спокойствие бесило еще больше. Хотелось ссоры, скандала, а не всего этого безразличия.       – Я попрошу Вас успокоиться и поведать мне, с чем именно вы не согласны. Миссис Роджерс рассказала с каким трудом Вы возвращаете питание в привычное русло и просто спросила как это сделать правильнее, с чем я и попытался помочь.       Ногти были готовы разорвать собственную плоть, только бы вернуть малую часть разума, но боль уже не помогала, а только добавляла остроты ситуации. Возможно, если бы утро прошло не так паршиво, то меня бы здесь не было, как и переступающего грань порядочности скандала с пустого места.       Я знаю, что не права. Осознаю, что прав он. Предполагаю, что еще есть возможность остановиться и попросить прощения. Но я не хочу и это факт. Мне просто нужно выплеснуть все то, что копилось во мне последние дни и более подходящего кандидата на роль пиньяты я не нашла. Дерек бы тоже подошел, но мне с ним еще под одной крышей жить, а врача на успокоительных можно и довести. К его сожалению, ему придется ответить за утренний хаос, не пощадивший ни меня, ни мой сон и даже завтрак. Самое обидное, что сопливое нечто, названное кашей, имело преобладающий солоноватый привкус. Я всегда думала, что каша априори сладкая, хотя с сегодняшнего дня буду знать, что и в этом нельзя быть уверенной наверняка.       И пока я продолжала жалеть себя утреннюю, самый уравновешенный человек в этом кабинете ждал моих дальнейших действий. Казалось бы, он просто занят своими делами, накапливающимися ежечасно с невероятным прогрессом. Но если посмотреть под определенным углом, используя женскую хитрость, можно было заметить как тот наблюдает, готовясь к очередной порции негодований. И пусть даже если это окажется моими домыслами. Вообще плевать, если я надумала и поверила, ведь мне просто хотелось, чтобы хоть одно живое существо было заинтересованно моим эмоциональным состоянием, даже если все это в плохом ключе. Можно было бы сказать, что стоило обратиться к родителям и оставить все то смешение эмоций в семейном кругу, но проблема была в том, что эти люди раздражали потому что любили и знали не меня, а ту мелкую размазню, что рыдала по пустякам, записывая о своих страданиях в дневник, чтобы кто-то любопытный узнал об этом. Иначе я не понимаю зачем оставлять столько личной информации на листах бумаги, которую могут прочесть все, кто знает буквы.       – Бесит, – выплюнула я наконец, усаживаясь на кресло, на котором меня просили расположиться еще полчаса назад.       Ранее этого, не замечая, только обратила внимание, как в желудке вновь появилась тянущая боль из-за переизбытка нервов. Похоже это мое наказание за то, что не могу и в этой жизни обуздать собственные эмоции.       – Давайте я назначу Вам новую диету. Только учтите, что сахара и соли будет так же не хватать, – заметив уместившуюся под грудной клеткой руку, врач с придыханием выдвинул логичное предложение решения нашего недо-конфликта.       Мужчина, не поднимая головы, достал новый лист бумаги, похоже выцарапывая мою новую пытку. При чем я бы не удивилась, если бы он и правда ухищрялся в выдумывании моего наказания. Я заслужила это за то, что отняла час его красивой жизни. При первой встрече я боялась смотреть ему в глаза, а сегодня зрительного контакта избегает он, только бы не вывести меня снова.       – Направление к психиатру тоже вы выписываете или мне теперь ждать кого-то другого? – на лице напротив ноль эмоций. Даже после небольшого укора любой бы человек вспыхнул, особенно после того, что здесь было устроено, но этому хоть бы что! Неужели бумаги интереснее ссоры? – В какой момент хирурги стали вольны выписывать пациентам диеты или это такое исключение из правил раз вы главврач?       – Амелия, если Вы не прекратите выводить меня на конфликт, то мне придется попросить Вас удалиться и продолжить дальнейшее общение только в присутствии Ваших родителей.       – Ладно. На каких успокоительных вы сидите?       Дилинь!       Раздался противный звон уведомления, предупреждающий о влиянии моих действий. Даже проверять не буду, опять какая-нибудь чепуха да и только.       Возвращаясь обратно к разворачивающейся ситуации, я поняла, что данный вопрос правда меня заинтересовал. Ну не может человек быть таким спокойным, это просто не присуще существу социальному.       – Я не принимаю успокоительное, мне это совершенно не нужно. Надеюсь, на сегодня вопросы исчерпаны?       Ясно. Надоела.       Так даже лучше. Продолжи мы диалог и в стену полетела бы уже не медкарта, с которой началось мое общение с другим врачом, сбежавшим от меня как от огня. Если бы беглец был умнее, то позвал бы Дерека с учетом, что тот считался моим отцом, а не главврача, тихонечко читавшего нотации о вреде необдуманных поступков.       В кабинете впервые повисло молчание, гнавшее все веселые мысли куда подальше, оставляя лишь меланхолию. Тишина становилась приятной, я бы сказала расслабляющей тело, но точно не душу. Пробыв в прошлом несколько дней, я поняла, как была зависима от того мира, который был мне известен. Здесь же все иначе, включая не только местность, но и менталитет живущих людей. Может быть дело в месте, в котором я оказалась или в окружении, но скука пожирала, душила, ранила и никогда успокаивала. Все баллады о прекрасной жизни в американском маленьком городке сожжены. Радость от жизни здесь ложь, а желания доставить всем здесь живущим проблем только росло. Но боюсь, если сделаю пакость открыто, могу отойти от целей, направивших меня сюда существ, постоянно присылающих мне предупреждения. Паранормальщина – бред, как и гадание на старых картах, впитавших в себя боль тасовавших их рук – так я думала ранее, но после перемещения во времени все же начинаешь мыслить по-другому. И неважно какова их цель, главное какую оплату они попросят за сорванные планы и будут ли они вмешиваться в ход игры, если тот станет им неугоден? Какова вероятность, что за мою оплошность огребет кто-то иной? Или может от меня избавятся и посадят в это тело иную душу в надежде, что та подберет пароль?       – Сложно, – все же не удержавшись внутри жалоба сорвалась с треснувших губ, утопившись в тишине.       Сколько ни думай, а понять о чем мечтал другой человек невозможно. Даже нагло открывая чужой личный дневник, я не в силах была узнать истинные желания бывшей владелицы тела, ведь мы мыслили совершенно по-разному, любили не похоже друг на друга и ненавидели по-своему страстно. И будучи обе незрелыми желали любви, получив которую сожалели, и даже в этом были не похожи. И как же тогда я должна была узнать ее главный секрет, о котором она говорила в скользь и никогда серьезно. У меня было все о чем мог мечтать подросток, кроме того, чем владела она и считала это бесполезным – абсолютная любовь родителя и, наверное, это единственное чему я могла завидовать и продолжаю это делать и сейчас.       – Вы все еще печалитесь из-за переезда? – прекрасный мужчина наконец прервал поток моих мыслей, спасая. Пусть это кажется пустяк, но вовремя одернуть человека в моменты размышления иногда намного сложнее, чем прекратить губительный диалог.       – Можно и так сказать, – если бы профессия по выдерживанию многозначительных пауз существовала, то я бы подала заявление в первых рядах, – Мне бы хотелось вернуться назад. Я наконец поняла, что значит осознать важность после потери.       Я старалась выглядеть как можно печальней, выталкивая из себя слова. Казалось, что, выглядев как можно более измученной, я легко смогу заполучить прощение от этого человека. Дереку с ним работать не один день, а значит этот мой проступок может отразиться на их взаимоотношениях, ведь как бы мирно человек передо мной не выглядел, это не значит, что в его мире не водится чертей.       Влага помутнила мой взор, но не скрыла некого раскаяния в чужих глазах. Он повелся на жалкую уловку, думая, что всему виной упоминание прошлого, а не просто намерение оппонента выйти сухим из воды. Притворяться жертвой мне не впервой, поэтому сжавшее тельце выглядит так естественно, а рука характерно стирает одинокую слезу.       – Оказалось, что прошлая жизнь была пусть и не легка, но хотя бы понятна, а здесь я не до конца понимаю свою роль и от этого еще сильнее переживаю, – я говорила честно, без капли лжи, просто не договаривая. Не думаю, что поведать о своем прошлом хорошая идея. Хотя, притвориться невменяемой и откосить от школы, а потом попробовать запихнуть себя под опеку государства, рискованно, но оправдано.       Мы говорили о разном, по крайней мере я надеялась на то, что он меня не понимал до самого конца, а лишь молча кивал головой, потакая моим жалобам. Так продолжалось не долго, а лишь несколько быстротечных минут, за которые в кабинете сильно похолодало. Похоже сфальшивила, жаль, старалась же.       Как только моих рук коснулась бумага, не предвещающая ничего хорошего, я сорвалась с места, не дожидаясь пока мужчина поймет причину такой резкой смены настроения. Пулей вылетев из больницы, тело понесло меня в неведомом направлении. Нужно было дождаться Майру и вместе с ней продолжить оформление документов. Звонить святой женщине не вариант – она снова разволнуется о том, как бедная я буду ждать ее приезда в полном одиночестве. Дерек тоже вариант не очень, ведь для встречи с ним нужно вернуться в больницу, из которой даже я бы себя вышвырнула. Оставалось только прогуливаться по неизвестной местности в надежде, что заблудиться здесь не получится и никто не пырнет меня ножом, принимая за подозрительную личность.       Людей практически нет, большинство заведений еще закрыто, а до знакомого пространства тащиться несколько кварталов. Ситуация так себе, да и чего можно было ожидать от места, в котором людей было столько же, сколько детишек училось в моей предпоследней школе. Просто бродить по улице холодно, вызвать такси невозможно с отсутствием номера компании – короче полный пипец, как в душе так и на дороге. Еще только начало весны, а все тает, образуя слякоть и отвратительную грязищу.       Не успела я даже подумать о том, как опасно приближаться к большой луже на моем пути, как вода из нее облила меня по пояс, проникая, казалось бы, даже в самые недоступные слои одежды. Тарахтелка-виновница остановилась чуть поодаль от меня, не заглушая мотор. Похоже водитель не чувствовал сильной вины за свой проступок и надеялся скрыться с места преступления как можно скорее, что ему удастся с малой вероятностью. День не задался и требовал больше жертв от моих скачков настроения, а ведь только что я вдыхала приятный аромат города.       Подходя ближе, я чувствовала как руки тряслись от накапливаемого адреналина, словно я шла не на разговор, а на драку, в которой проигрыш невозможен. Понимая, что тот не настроен на деструктивный диалог, показывая это своим бездействием, то я, как добропорядочный гражданин, решила подтолкнуть бедолагу к началу беседы, поднимая с дороги первый попавшийся камень, и начиная замахиваться в сторону его тарахтелки. Неожиданно дверь резко открылась, показывая моему взору виновника сей ситуации. Молодой парнишка с выпученными глазами размахивал руками, словно говоря, что мои действия неправомерны, тогда как он, гад такой, даже не пытался все разрешить в надежде отсидеться в укромном месте.       Не выдержав этого абсурда, я кинула камешек ему в ноги, отвлекая внимание от моих следующих действий, в последствии которых мокрыми мы уже были оба. Мне было нечего терять, а значит зачерпнуть воду ногой и направить поток в его сторону было простой задачей. Сам виноват, что не продумал такой исход событий. И теперь мы стоим как идиоты грязные по пояс и молчим в ожидании невиданного ранее чуда. Он в шоке, я в восторге, что план сработал и ведь делать даже ничего не пришлось, чтобы отомстить. День становился суперски веселым.       – Кхм, справедливо, – все же хрипло начал миловидный паренек, рассматривая последствия моих действий, – Меня зовут Джозеф, будем знакомы. Надеюсь, на этом мы квиты?       Жест протянутой руки был проигнорирован, как бы намекая, что инцидент еще себя не исчерпал.       – Амелия, если подвезешь меня, то считай расплатился, – интересно, на сколько не дружелюбной я выглядела в его глазах со скрещенными на груди руками, что один из его глаз непроизвольно дернулся от моих слов. Сам виноват, да-к пусть поплатится.       Джозеф теперь избегал моего прямого взгляда, трепля волосы на затылке, пытаясь принять верное решения, которого на самом деле не существовало. Он либо делает то, что хочу я, либо пусть начинает снимать машину с ручника, ведь убежать на своих двоих у него не получиться.       – Хорошо, только если до школы. Я просто опаздываю, войди в положение, пожалуйста. Если не приду вовремя, с меня первого начнут сдирать шкуру.       Ну и как можно отказать человеку, буквально молящего о прощении. На сколько бы я не желала поиздеваться над ним еще немного, но от такого напора мысли о мести переставали выплывать на первый план.       – Ладно, Джозефина, вези меня куда душа подсказывает, – смиловалась моя душенька, одаряя человека лучезарной улыбкой, на которую я только была способна в данной ситуации.       – В лес? – поганец похоже не прочитал благоприятную для него же атмосферу, продолжая накаливать наши взаимоотношения.       – Ах ты ж мелкий гаденыш, хочешь получить чем-то потяжелее?       После волшебных слов водитель, не теряя времени, открыл мне дверь на место рядом с собой, включая печку посильнее. Похоже бедолага сильно замерз, и я, как оказалось, тоже. Когда гнев поутих, тело затрясло от перепада температур на коже, а непроходящие боли вновь позаимствовали мою руку, дабы облегчить страдания. Раз ехали мы в место, которое я изначально планировала посетить, можно спокойно уведомить Майру, написав маленькое, но лаконичное сообщение, передающую всю суть.

--Сразу едь в школу, я буду там.

--Промокла, захвати спортивные штаны.

-- А можно еще штаны Дерека прихватить, лишним не будет.

      На мое замечательное по смысловой нагрузке сообщение пришел ответ, от которого веяло более взволнованным настроем, чем тем, с которым я писала свое. --Тыковка, ты не поранилась? --Скоро буду. --Одежду захвачу, потом все объяснишь.       Вот сейчас я испытывала некоторое расположение к этой женщине, ведь она не стала заваливать кучей вопросов, перенося всю неразбериху на потом. Благодаря этому жесту мне не пришлось долго играться с раскладушкой, по кнопкам которой я не всегда попадала и обычно не угадывала с отправленной буквой. Жить в прошлом оказалось сложнее, чем мог себе представить человек моего поколения.       Тепленькая машинка жужжала как пчелка, везя свинок на убой, по крайней мере, хряк сегодня точно поляжет.       Пока внутри все было относительно приятно, на улице все так же царила сырость, грязь леса и отсутствие живой души. Ничего нового: все по стандарту. Покой нарушил Джозеф, похоже, не переносящий тишины. Включить радио погромче ему не давали манеры и лишь поэтому он решил разрядить обстановку бессмысленным диалогом.       – Новенькая? То ни одного нового лица, то сразу два за короткий промежуток времени. Стабильности правда не существует.       Нервно хихикая, он продолжал избегать встречи наших глаз и, несмотря на свою нервозность, все же пытался заговорить. Выглядело это неловко, что даже я немного стушевалась, не зная как реагировать на такое проявление дружелюбия.       – Старенькая, – тихо пробурчала я в надежде, что это поможет нам немного развязать языки и наконец заговорить по-хорошему, но отправной точкой стали его слова, смысл которых до меня дошел немного позже, чем должен был, – Подожди. Двое? Кто второй человек? – не пытаясь сдержать любопытства, задавала вопросы.       Пусть я здесь еще ни с кем не знакома, но Дерек уже точно должен был знать о таких сенсационных новостях, работая с людьми, которые явно судачили об этом на каждом углу, раз паренек посмотрел на меня как на самого неосведомленного члена общества.       Он медлил, переводя ошеломленный взгляд с меня на дорогу и так по кругу несколько раз, пока все же не выдал нужную информацию с легким налетом напускной гордости.       – Дочка шерифа, если ты не в курсе. Похоже, тебя не сильно интересует происходящее в нашем городке. Она так-то скоро здесь будет. Так что ты не самая впечатляющая новость.       Вот подлец! Похоже его характер тоже оставлял желать лучшего. Нет чтобы просто сказать дочка шерифа, да-к он еще добавил ненужные слова, как бы обвиняя меня в моем незнании местных событий. Невольно мой рот открылся, выражая все скопленное негодование. Может я, конечно, все это надумала, но что-то подсказывает, что все было понято мной в той мере, в которой и должно было, а это значит, что человечек не из ранимых, каким показался в самом начале.       – Зачем мне знать о ком-то еще, если это не принесет пользы? Или это какой-то намек? Колись давай.       Раз оказался таким смелым, будь добр продолжать держать лицо. Признать мое незнание перед ним казалось хуже пытки, а значит нужно было додавить жертву. Вот только эта самая жертва смелела только тогда, когда я успокаивалась, а под напором вновь тушевалась, словно его собираются бить. Странный он мальчуган.       – Ну, мне показалось тебе нравится внимание и поэтому решил предупредить. Ну… Наверно я просто не хотел чтобы ты разочаровалась потом…       Из Джозефа ужасный сказочник.       Дилинь!       На такой позитивной ноте мы добрались до пристанища всех подростковых мучений. Именно здесь ты испытаешь стыд за свою глупость, буллинг за маленькую оплошность и вообще все что угодно в зависимости от собственных страхов.       Парковка, переполненная машинами разных классов и состояний, удивляла. Все-таки как-то неожиданно, что детям позволяют садиться за руль, когда те стих заучить до конца не могут. Школа как школа. Кирпичные построения они и в Африке похожи, вот только именно это вновь вызывало во мне трепет и чувство ностальгии или правильнее выразиться ощущение, будто я это где-то уже видела и не один раз, но не могла конкретно понять где. Возможно, она мелькала на страницах учебников как что-то восхитительное, но сказать честно, здесь не было ничего выразительного, кроме красного оттенка материала. Джозеф, как истинный джентльмен, открывал мне двери, впуская в обитель зла. Проходя внутрь, тоже все было удивительно обычно. Возможно мне просто показалось, как это бывает в моменты обостренных нервов.       Неужели у меня развивается паранойя на фоне продолжительного стресса?       Не успели мы переступить порог, как перед нами уже распласталось тело, стыдливо улыбавшееся своей оплошности, впоследствии растворившееся в толпе. Впервые за наше знакомство мы с Джозефиной посмотрели друг другу прямо в глаза, не скрывая злорадства, после этого заливаясь громким смехом.       – Может поладим? – предложение слетело с губ самостоятельно, не оповещая меня лишний раз. В этот самый момент захотелось по-настоящему исчезнуть из этого места, ведь после сделанного первого шага получить отказ показалось самым невыносимым, но человек, которому и было адресовано внезапное дружелюбие, удивил сильнее.       – Подружимся.       Ответ вызвал во мне множество ненужных эмоций, отразившихся глупой, по моим собственным ощущениям, улыбкой не только на губах, но и прищуренных глазах. Только осознав, как могло выглядеть мое лицо, я устремила его вниз в желании спрятать то, что, как оказалось, не в силах могла контролировать. И как же я была рада, что вышедший вперед Джозеф не видел этого глупого жеста успокоения или, по крайней мере, решил не заострять на этом внимания.       Дилинь!       …       Вы когда-нибудь смотрели в глаза учителю полные разочарования вашим внешним видом? А вот мы с моим приятелем делали это прямо сейчас, пока на нас смотрели любопытные пары глаз, невербально задававшиеся вопросом о происходящем.       Да, мы выглядели не слишком опрятно, но не прямо же плохо. Правда? Мы сели с моим новоиспеченным другом за одну парту. Оба тряслись от неприятных взглядов и не желали пересекаться с хмурым лицом недоумевавшего учителя. Но самая большая проблема была в том, что я на свою голову согласилась посетить урок и не просто изучение новой темы или закрепление старой, а проверку знаний в виде контрольной работы, в которой были дроби. Решать их просто, можно сказать думать нечем, но я вроде как играю роль потерявшей память. Было бы странно не помнить родителей, но щелкать примерчики как орешки, но все же, не выдержав, решила не выставлять себя дурой и просто прорешать, а дальше как пойдет. Или подумают, что память вернулась либо то, что я списала. Хотя, если честно, возвращаться-то нечему. Хозяйка тела не то что не знала что такое дробь, просто не представляла, что в математике тоже есть цифры и от этого путала предмет с английским. Думаю вывод будет очевидным – списала.       Пока я спокойненько делала то, что должна, опираясь на руку, Джозефина же рвала волосы на своем затылке, выдавая свою безнадежность с потрохами.       Он вообще умеет скрывать свои эмоции?       Только подумав о вынужденной помощи в знак знакомства, дверь в класс открылась, в которой появился мой спаситель вместе с пухлым пакетом. Не спрашивая разрешения, я встала с места, подбегая к миссис Роджерс, в попытке забрать нужное. Меня раздразнила нерасторопность Джозефа, который так и остался бороться с непобедимым монстром.       А, точно, я же его не предупреждала о своих намерениях.       – Эй, ты идешь? Я и тебе штанишки попросила поменять, – игриво пролепетала я, наблюдая, как на чужом лице расползается румянец, перетекающий плавно даже на шею.       Парнишка, чуть ссутулившись в попытке прикрыть лицо, поднялся с места, зачем-то переворачивая листок с недо-решениями. Не спуская глаз, с теперь уже нахмуренного учителя, выслушивающего оправдания от Майры, паренек брел сквозь ряды, приближаясь к нашей компании. Он все еще недоверчиво переводил взгляд, но все же подходил ближе.       Учитель же осматривал нас с ног до головы, утвердительно кивая вранью женщины, выдумывающей оправдания на ходу. В теле разливалось тепло от этого простого жеста полного доверия, после которого настроение вновь упало, ведь все это принадлежало не мне.       – Ну что ж, господа, может все-таки дорешаете, а потом займетесь своими делами?       Мужик не отступался от задуманного. Еще с порога стало ясно, что он тот еще овощ, раз предупредил о невозможности переписать работу в ближайшем будущем, что для ребят значило одно – оценка останется с ними в этом семестре, уж точно портя балл нещадно. Злорадная усмешка выводила только наличием. Желание уничтожить чужое самолюбие росло в геометрической прогрессии, но кое-кто был так же зол и быстр.       – У нас трусы мокрые.       И на этом все. Никакого уточнения, сглаживания углов или банального лицемерия. Джозеф просто выдал правду на блюдечке, смущая своей выходкой всех присутствующих. Так мы и вышли из класса под зорким наблюдением и желанием провалиться сквозь землю и как можно скорее.       Штаны то мы сменим, а от позора не отмоемся еще долго. Так я и начала новую страницу в своей жизни. В чистых сухих спортивках, решением примеров за двоих, другом, что страшнее врага, и недовольным нами учителем.

***

      Прибыли мы домой ближе к вечеру. Дерек на удивление уже был дома, готовя какой-то салат на ужин, напевая неизвестную мне ранее песню. Можно сказать все по-домашнему, но все равно слишком непривычно. У меня дома всегда было тихо и пахло духами или же освежителями, на крайний случай. Мать не выносила запаха еды в доме, предпочитая рестораны. Может из-за этого от легкого аромата соуса желудок переворачивало в знак протеста, мол так пахнуть не должно, это мерзко. Более не желая мучить себя, я отпросилась на улицу, выражая свою заинтересованность ночными прогулками, получая на свою инициативу еще одну пару недоумевающих глаз. Мне бы хотелось хоть как-то успокоить этих неплохих людей, которые переживали обо мне сильнее, чем должны были, но подражать их дочери я тоже была не в состоянии. Между нами, изначально, не было ничего похожего и даже, ползая в ее вещах, я находила лишь то, что не желала. Она верила в свои таланты, упиваясь похвалой, пока мне же накидывали за шиворот за малейший промах и чем больше я получала критики, тем сильнее мечтала освободиться. Были моменты, когда желание доказать превышало боль, обиду даже усталость, но это все же было непостоянным. Я тоже человек, желающий лишний раз провести время за любимым делом, а не за тем, что все равно выходило из рук вон плохо. У меня тоже были эмоции, которые пусть и получалось смирять, но все же иногда промахи случались, и весь этот цикл потихоньку превращался в пытку. Чем больше ты показываешь свои слабости, тем ничтожнее себя считаешь, хотя сила и состояла из умения правильно показать то, в чем ты плох, с гордостью неся венец несовершенства. В такие моменты хотелось совершить что-то безумное и все что мне пришло в голову на тот момент был побег, который прошел неудачно.       – Может и здесь что-нибудь учудить?       Пар вырывался полупрозрачными клубами – все-таки на улице заметно похолодало ближе к ночи, хотя днем попытка природы растопить все на свете была не плоха.       Не думая о будущем, я вышла на прогулку в легкой курточке, не сумевшей меня спасти от сильного ветра, но возможно в этом была некая романтика. Зябко, но прекрасно. Даже идя по прямой дороге, виднелись различные домики, в которых потихоньку загорался свет. Где-то были видны гуляющие силуэты, а кто-то, не желая раскрывать свою жизнь, зашторивал окна без возможности узнать, что же происходит там внутри.       Влажно, холодно, в общем, не очень приятно, но не вызывая такого дискомфорта как дома. Тут хотя бы никто тебя не знает и знать то не хочет, а в том домике родители с пеленок нянчили ребенка, зная обо всех его чертах характера и привычках. Они не глупы и должны были заметить то, что уже произошло и от этого все давило на грудь, не давая лишний раз вдохнуть режущий слизистую кислород.       Дилинь!       Глазная мышца самовольно сократилась от трепещущего весь внутренний мир звука.       Ах, да, и ведь это было не единственным, что тревожило. Самой настоящей нервотрепкой стала эта система, постоянно выскакивающая в неожиданные моменты с просьбой приступить к действиям. Эта малышка не только надоедала с особой регулярностью, но и не говорила, чего именно желала от меня. Окно могло как всплыть перед глазами, так и прийти сообщением на телефон, что упрощало жизнь, не прославляя меня городской сумасшедшей (хотя я все еще не против отправится на попечение государства), но все же подбешивало омерзительным пиликающим звуком. И пусть я не имела права жаловаться на такие мелочи, составившие малую часть моего быта, все же сильно хотела попросить не будить меня в 5 утра в надежде, что в этот час я бодрствовала и была готова покорять вершины запредельных желаний высших сил.       Оглянувшись по сторонам, и не заметив никаких подозрительных личностей, кроме себя, я все же решилась просмотреть весь тот бред, отправляемый мне на протяжении всего дня. Каждый вечер, словно проверяя почту, прочитывала кучу спама про то, как от моих действий зависела чужая жизнь, которую, на минуточку, они мне сами отдали на благо процветания будущего. Пролистнув весь тот бред, повторяющийся изо дня в день, взгляд наткнулся на впервые мелькнувшее сообщение

Добрый день!

Поздравляем вас с первым другом в мире, где выжить одному будет сложно.

В честь этого знаменательного дня открываем вам доступ к информации, предположительно подтолкнувшей вас к продолжению задания.

      – Ух ты…       Сказать что я была в шоке, это как промолчать, когда ответ и так понятен. Я бы выразилась как: смятению нет предела.       – Они хотят сказать, что пудрили мне мозги все эти дни, хотя желанием какой-то тряпки было завести дружка! Слышь, это не смешно! Прямо сказать об этом нельзя было?!       Система точно умела вывести из себя, иначе я не могу объяснить, почему проорала всю эту глупость так, что казалось должен услышать каждый живший в этих домах.       Осознав свою ошибку, я решилась ускользнуть с места преступления ближе к малоиспользуемой дороге. Холод здесь был моим главным помощником, а кроны деревьев прикрытием от мирских проблем. Не дожидаясь лишний раз, пока снова ополоснусь в грязных водах, зашла немного в глубь леса, где меня точно не должны были найти примерно в течении 20 минут с развертывания операции поиска пропавшего. Не слишком далеко и не близко к жилым домам.       – Чем я вообще занимаюсь? – уже более устало выплыло тусклое облако пара.       Вместо ответа всплыло второе сообщение.

Дружба с Джозеф Литл

Вы встали на путь незаметного персонажа

Вероятность подружиться с необходимыми персонажами крайне мала

Шанс на счастливый финал для Амелии Роджерс -1%

      Я просто заорала.       – Да вы сто процентов издеваетесь!       Ухватившись за светящуюся рамку обеими руками, мне невольно возжелалось потрясти ее так, чтобы не у одной меня крыша уезжала быстрее, чем ее достраивали. На удивление это оказалось реальным, и она, словно вняв моим желаниям, позволила закончить начатое. К сожалению, ничего не произошло. К счастью, я немного успокоилась.       Голова начинала взрываться маленькими фейерверками от полученных ударов в самое слабое место. Теперь самым волнующим было не само перерождение и требование исполнить чужое желание, а понять, что все же значит «персонаж» в понимании системы.       Если меня перенесли на несколько лет назад, то я должна существовать в известном мне мире, а значит, никто в нем не должен был выделяться. Люди живут как обычно, да и ход времени тот же. Или же мне посчастливилось попасть в измерение, где у высших сил имеются любимчики и теперь мне обязательно нужно было с ними познакомиться? Тогда как я должна определить этих счастливчиков и могут ли они как-то быть связаны с желанием владелицы этого тела? Если они пересекаются, то тогда все становится достаточно понятно. Она желала познакомиться с любимчиками вселенной, но не могла из-за своей сопливости и в это тело впихнули меня с надежной на то, что это смогу сделать я. Но тогда почему их нарекли персонажами? Так обычно называли действующих лиц в произведениях…

Бинго!

Вы стали на шаг ближе к исполнению желания

Осталось только узнать, где именно вы находитесь

Шанс на счастливый финал для Амелии Роджерс-2%

      И в этот самый момент мне показалось, что остаться лысой и было моим предназначением.       Это была самая великая подстава из всех возможных.       Тело охладело, более не выпуская теплого воздуха из легких.