О дедах и программистах

Сергей чувствовал, как адреналин последних часов стремительно уходит. Голова всё ещё гудела, мысли перескакивали с одной на другую, но на душе было удивительно легко. Где-то там, за снегом и ночью, его ждали дела. Марго, которая уже, наверное, объявила международную тревогу и теперь сканирует камеры по всему городу. Недописанные коды для чатов. Десятки непрочитанных писем. И подарок от издательства — тот самый, из-за сорвавшегося интервью. Серёжа мельком просмотрел его перед уходом и хмыкнул, посчитав это прекрасной иронией. В плотно запакованном пакете нашлись журналы. Один пестрел заголовком: «Что подарить своей второй половинке». С обложки улыбалась сексуальная девушка и загадочно щурилась, намекая на секреты внутри. Смешно. Нелепо. Всей стране известно, что Сергей Разумовский — «гений, миллиардер, филантроп» — самый завидный жених и убеждённый холостяк года. Журнал с такой статьёй тоже прислали, кстати. Марго ещё подкалывала его, пока перебирала варианты гардероба. Он фыркнул, отгоняя воспоминания. «Не в этой жизни, Разумовский. Не в этой жизни». — Что-нибудь хочешь? Я заплачу, — спросил Игорь. Серёжа закинул в корзину бутылку любимой газировки. Подумал и добавил банку энергетика. Игорь хмыкнул. — Ты что, подросток? — Кто-то меня за него и принял, — усмехнулся Сергей. — А если серьёзно — люблю это. В детстве не мог себе позволить. Сейчас отрываюсь. Вкусная штука, вообще-то. Гром недоверчиво покосился на набор юного химика в корзине. Но тоже потянулся к полке с газировкой. Взял наугад одну бутылку. — Эту не советую. Редкостная дрянь, — Сергей перехватил его руку и поставил банку на место. Потом вздрогнул. Чего это он? — Е-если хочешь… — Да не, на пробу решил. Я по кофе в основном. — Хм, — Разумовский задумался. — Если нравится вкус кофе, то могу посоветовать мороженое от этой же фирмы. Оно на удивление вкусное, в отличие от их воды. Когда Сергей дорвался до всего, что ему было недоступно в детстве, он перепробовал, кажется, всё на свете. Даже каталог создал с оценками от одного до десяти — по вкусу, составу и качеству. Марго сохранила его под названием «Закрытие гештальтов» и периодически заказывала оттуда еду. — Я бы сказал, по оценке крепкая восьмёрка, — продолжил он, уже направляясь к холодильнику с мороженым. Игорь рассмеялся. — Ты ещё и оценки ставишь этой отраве? — Мороженое — не отрава! И да, ставлю. Марго ведёт каталог, — Сергей начал рыться в холодильнике, перебирая упаковки. — Блин, здесь его нет! Как же так? — Видимо потому, что это круглосуточный местный магазин, — проворчал Гром, со смехом наблюдая за метаниями рыжего по помещению. Было ощущение, что Сергей вообще не ориентируется в пространстве. Поначалу он бродил между прилавками с потерянным видом, будто впервые оказался в подобном заведении, потом стал придирчиво рассматривать упаковки и даже читать составы. Когда Игорь начал набирать продукты под свой вкус, услышал ворчание о сомнительных производителях. Теперь вот каталог мороженого. Он что, с Луны свалился, откуда такие привычки? Игорь недоумевал и едва поспевал за ним. В голове что-то не складывалось, и от этого было некомфортно. — Я так посмотрю, ты по магазинам редко ходишь, — заметил он. Серёжа замер и на мгновение напрягся. Потом виновато улыбнулся. — Да, в последние годы не часто. Питаюсь в столовой в офисе, а чего там нет — заказываю онлайн. Чтобы без отрыва от работы, так сказать, — он достал из-под груды упаковок несколько эскимо. — Эти неплохи. Где-то на пятёрку, — и с довольным лицом истинного добытчика кинул их в корзину. Гром тоже питался хрен пойми чем большую часть времени. Исключение составляли ужины у четы Прокопенко. Там тётя Лена едва ли не силком впихивала в него здоровую еду и давала большие котомки с собой. «Чтобы было чем питаться. Хватит убивать желудок своей гадостью». Гром возмущался, но только для проформы, а потом забирал пакеты с супом и котлетами и тащил домой. «Вот женишься, и я вздохну спокойно!» — причитала она периодически. Гром только хмыкал на это. «Да какое мне, тёть Лен!» — отмахивался он. Так что Серёжу он отчасти понимал с его гастрономическими изысками. Тот уже направлялся к кассе и звал Игоря к себе. Сонный продавец в мятой рубашке молча пробил все покупки, даже не взглянув на них, только зевнул, прикрывая рот ладонью. Теперь, когда миссия по добыче провианта была выполнена, дело оставалось за малым — привести себя в порядок и обработать боевые ранения. За всеми разговорами, переживаниями и событиями главная цель их похода как-то затерялась — надо было понять, насколько всё плачевно, и принять меры. — Марго — твоя девушка? — вдруг спросил Игорь. Он уже несколько раз за вечер слышал от Сергея это имя, и ему стало интересно. — Марго?! — Сергей воззрился на него удивлённо. Потом рассмеялся, и пар от дыхания смешался со снежинками. — Нет! Конечно, нет! Это… моя помощница, вроде секретаря. Она — Искусственный интеллект. Управляет башней компании и подключена к компьютерам всех сотрудников. Я тоже участвовал в её создании. Он ждал реакции. Восхищения, хотя бы интереса. Но Игорь только скептически хмыкнул. — Так это всего лишь программа? А говоришь — будто живая. — Иногда кажется, что живая, — тихо сказал Серёжа. — Очень бы этого хотелось… — Ты программофил, что ли? — Игорь соединил два слова в одно, потому что не знал, есть ли для этого специальный термин. Сергей закашлялся, едва не поперхнувшись воздухом. На мгновение в глазах мелькнуло что-то — тень, быстрая и неуловимая. Он представил заголовки: «Сергей Разумовский и его творение? Новый вид отношений?». Смешно. Если бы всё было так просто. Если бы дело было именно в этом. — Эй, я пошутил, — Игорь заметил эту тень и виновато переступил с ноги на ногу. — Это шутка, Серёж… — Я понял. — Серёжа выдохнул облачко пара и рассмеялся — легко, беззаботно, прогоняя лишние мысли. — Кстати, о птичках. У тебя самого девушка есть? — Неа. Я женат на работе, — меланхолично отозвался Гром. — Вероятно, она очень красивая, раз женился! — Да не, стерва последняя. Меня то в хвост, то в гриву! Спасу вообще нет! — А моя первая — занудная, вторая — чокнутая, третья — дотошная, а четвёртая… хм… я бы назвал её всё же красивой… — Чего? — Игорь выпучился на него. — А ну… У меня много проектов! Вот секретарь и нужен. За всем не уследишь. — Так ты многоженец. Сочувствую. И куда смотрит твоё руководство? Он подавил смешок. Действительно, куда смотрит его начальник? Ах, да. Начальник стоял здесь — помятый, взъерошенный, с ссадинами на лице, без денег и телефона. — Есть ещё пятая — жуткая, — усмехнулся он, но уточнять не стал. «К чёрту! Не сегодня!» Серёжа на секунду задержал взгляд на Игоре — на том, как свет фонаря падает на его скулы, подсвечивая свежий синяк и короткую щетину, на том, как он стоит чуть шире плеч, чем нужно, будто привык занимать пространство. Тепло от этой мысли разлилось где-то под рёбрами — знакомое, но давно забытое. Он быстро моргнул, прогоняя её, и полез в пакет за эскимо. — Держи! Растает! — Не думаю. Холодно всё же, — скептически отозвался Гром. — Всё равно держи! Вкусное! Игорь недоверчиво взял упаковку, повертел в руках. Глядя на Серёжу, который уже впился зубами в мороженое, тоже открыл своё и надкусил хрустнувший шоколад. «Правда, вкусное, — подумал Игорь. — И запах знакомый. Ванильный вроде». Он ел мороженое в последний раз… Блин, да что б он помнил когда! В голове вдруг всплыло забытое воспоминание — запах ванили и шоколада, холод на зубах, и тут — солнечный летний день. Он сидит на подоконнике в старой квартире, свесив босые ноги наружу. Пальцы касаются нагретой солнцем стены, ветер шевелит лёгкую занавеску. Где-то во дворе гремят голоса, но здесь, на третьем этаже, тихо. В руке — эскимо. Холодное, сладкое, с хрустящим шоколадом, который уже начал подтаивать на солнце. Недалеко за столом сидит мама. Свет из окна окутывает её фигуру мягким сиянием — лицо и черты размыты, как на старой плёнке, но силуэт отчётлив: аккуратно убранные назад волосы, длинная юбка, худые плечи, склонённые над блокнотом. Она что-то пишет — сосредоточенно, но без напряжения. Иногда останавливается, смотрит в окно, улыбается своим мыслям. — Игорь, слезь! — говорит она, не поднимая головы. — Нет! — безапелляционно отвечает двенадцатилетний Игорь и демонстративно свешивается ещё сильнее, злобно кусая мороженое. Она поднимает глаза. Закатывает их — по-громовски иронично. Хмыкает и возвращается к записям. Он запомнил этот момент. Солнце на спине, запах пыли и нагретого асфальта, хруст мороженого на зубах. И мамино молчание, которое было самым тёплым звуком в мире. Справа зашуршал смятый фантик. Игорь моргнул, возвращаясь в реальность. Рыжий, оглядев улицу в поисках урны и не найдя, засунул пустую упаковку и палочку обратно в пакет. У Грома отвисла челюсть. — Ты уже съел? Как?! — А? — на него вылупились огромные голубые глаза. — Минуты не прошло! Серёжа пожал плечами: — Так вкусное же! Игорь за это время сделал только два укуса. Рыжий снова полез в пакет и достал ещё одно! — Можно второе? — спросил он, невинно хлопая глазами. — Ага, — только и смог выдохнуть Гром. Из горла Игоря рвался смех, но он сдерживал его, поэтому слышались только сдавленные хрипы. Серёжа с азартом рвал упаковку, впивался зубами в мороженое, от удовольствия прикрывал глаза. Смех всё же вырвался наружу, когда последний кусок, не доехав до рта, шлёпнулся на снег. Секунд через тридцать после начала трапезы. Сергей только печально проводил его взглядом. Горло Игоря свело от холода, он закашлялся, едва не выронив своё мороженое. — Что-то не так? — Серёжа обеспокоенно уставился на него. — Ничего… — Игорь всё ещё хрипел, мелко вздрагивая от смеха. — Горло… свело… — Прости! Не надо было есть. Не подумал! — Всё в порядке, — выдохнул он, улыбаясь широко и всё ещё потирая горло. Они медленно побрели дальше. Серёжа поджимал губы, виновато заглядывая ему в глаза. Игорь поймал себя на мысли, что этот рыжий — нелепый просто до умопомрачения. И забавный. И точно не такой, как все. Он всё же доел эскимо, думая о том, что есть мороженое в снег — самая бредовая идея на свете. И что он давно так не смеялся. Они подошли к кованой калитке, отделяющей светлую улицу от темноты за ней. Игорь толкнул железную дверцу и, сделав приглашающий жест, шагнул во двор. — Прошу. Тут рыжий опять запутался в ногах, всплеснул руками и полетел вниз. — Да твою ж… — Игорь, уже изловчившийся за вечер, резко обернулся и остановил падение недотёпы. Порывисто обвил руками его талию, заключая в импровизированные объятия. Огненная макушка скользнула по щеке, оставляя солнечный след, а руки рыжего мягко сомкнулись у него за плечами. Пакет гулко ударил по спине. Серёжа глухо засмеялся, опаляя горячим шуршащим дыханием шею. Дыхание скользнуло вверх по щеке, когда рыжий поднял голову. Голубые широко раскрытые глазищи смотрели на него с извинением и весельем. — Ты рано или поздно убьёшься… Или меня убьёшь, — прохрипел Игорь. Серёжа прикрыл глаза, смущённо улыбаясь. Белая кожа отливала серебром. «Странно, он рыжий, а веснушек нет…», — как-то некстати подумалось Игорю. Он хмыкнул: — Не страшно так жить, с такой неуклюжестью? Серёжа заливисто рассмеялся. И на секунду замер. Всего на секунду. Потом он моргнул, прогоняя наваждение. Улыбнулся — виновато, смущённо, чуть растерянно. — Всё нормально. Задумался просто. Он отстранился, высвобождаясь из рук. Холод сразу же ударил в освободившееся место. — Тело болит, — сказал он, поправляя сползшую толстовку. — Обычно с координацией всё лучше. Немного. Игорь шагнул вперёд и старательно делал вид, что не заметил этой секундной заминки. И того, как сам замер, когда рыжий прижался слишком близко. «Просто устал, — подумал он. — Вечер долгий». Снег падал и падал. Медленно. Невесомо. Укрывая город, заметая следы. «Просто устал».