Оборот

      Брок переставлял ноги, чутко прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Не хрустнуло ли, не кольнуло, зорок ли глаз, тверда ли рука. Вторые сутки блуждания по джунглям пока не выявили в организме никаких отклонений от физической формы, в которой он находился в свою прошлую миссию вблизи экватора, шесть недель назад. Так внезапно обрушившаяся на него старость, видимо, пока ударила только по памяти и потенции.       Damn! Fuck!! Fuck!!!       Умом Брок понимал, что провальчики в памяти гораздо страшнее и опаснее, и чисто теоретически могут даже привести к оставлению службы раньше планируемого, но, Дева Мария! Как ужасно было осознавать, что научные светила, обещавшие мужикам максимум сексуальных возможностей в тридцать пять, оказались чудовищно правы! За пиком неминуемо следует спад, и всего четыре недели назад думать об этом было бы смешно до соплей, но вот, пожалуйста - все признаки снижения ещё недавно мешающего жить либидо наяйцо.       Месяц назад, вернувшись в субботу из клуба, ни с кем ни познакомившись, никого не сняв и даже никого не пощупав, Брок разделся и метким броском закинул носки, трусы, футболку и джинсы в корзину для грязного белья. Уже разворачиваясь, боковым зрением заметил странное и вернулся. На свисающей синей штанине отчётливо просматривалась цепочка белесоватых капелек, равновероятно могущих быть как спермой, так и молочным коктейлем. Он хмыкнул, поскреб ногтями и даже понюхал, но от одежды резко пахло сигаретами и больше ничем.       Брок совершенно отчётливо помнил, что никто на него не кончал, и, вроде бы, не окроплял напитками; но затем решил, что слегка облить его могли, когда он проходил через танцпол. Мигающие огни, дергающиеся фигуры и резкие тени легко бы замаскировали небольшую диверсию. Найдя логичное объяснение, он снова бросил штаны, те сложились гармошкой, и часть капель совместилась в штрих.       Брок не поленился, натянул джинсы и спустил их до пола. Слегка поправил складки и получил четкую засохшую полоску. Даже если это было растаявшее мороженое, в тот день у него не было ни малейшего шанса застать Брока в таком виде - в туалете он исключительно отливал, причём в писсуар, а в кабинке ни с кем не уединялся. И один не уединялся. И эксгибиционизма за собой не замечал. Ну или не помнил.       Это странное и вроде бы незначительное происшествие оставило неприятный осадочек. В голове постоянно крутились самые разнообразные идеи, но все они - от пролетавшей мимо птицы, попавшей в порыв ветра, до вытекшей изо рта слюны пополам с зубной пастой - ударялись в почти непреложно доказанный факт снятых брюк.       В следующую субботу, а затем и в пятницу, Брок возвращался всё в то же заведение, но ничего странного больше не происходило. Он уже почти выкинул из головы тревожащие мысли, как по возвращении из четвёртого похода обнаружил недостачу презервативов. Три штуки, лежавшие во внутреннем кармане куртки, остались неприкосновенными, а две, разложенные по задним карманам все тех же джинсов, исчезли. Брок, тем вечером не выпивший ни капли, не танцевавший, не обнимавшийся и не дравшийся, изломал всю голову - когда и зачем его обворовали и как он этого не заметил. Насколько талантлив бы не был щипач, достать маленький пластиковый квадратик со дна кармана узких штанов, да ещё и два раза подряд - задача на грани человеческих возможностей.       Ворочаясь в кровати с боку на бок, Брок решил перестать думать о всякой фигне, чтобы не сойти с ума, а просто жить, развлекаться, знакомиться и трахаться.       Трахаться... Вот тут ему и поплохело. Уже почти полтора месяца он не трахал ни единую живую душу, но ни спермотоксикоза, ни стертых ладоней! Он, конечно, накладывал на себя руки, но совсем нечасто, а ещё недавно от такого перерыва в половой жизни лез бы на стену.       Так вот ты какая, старость! Впору поверить, что и стакана воды не захочется. Брок тщательно осмотрел в зеркало щетину и шевелюру, но не нашёл никаких признаков преждевременного увядания.       "Лучше бы поседел, чем вот так! Бля, мне всего лишь тридцать семь!"       Под светом фонарика мобильного телефона была осмотрена лобковая кость, но все, что на ней росло, радовало глаз практически антрацитовой чернотой. Брок потыкал пальцем в член, сходил в душ, натянул трусы, щелкнув резинкой, и, сморщившись, полез в интернет, тут же заваливший его рекомендациями, как не кончать по часу и увеличить на два дюйма. Единственным толковым советом было проверить уровень тестостерона в крови, но анализы и так сдавались регулярно и радовали полным соответствием нормам.       Настроение упало и держалось на минусовой отметке остаток выходных и понедельник. Во вторник лучше не стало, но за счёт того, что пришлось ехать, точнее - лететь "в поле", Брок смог хотя бы немного отвлечься. Действительно немного, потому что усиленно тестировал другие системы организма, прислушиваясь даже к бурлению в кишечнике.       Честно говоря, повод для бурления был железобетонный: командировка на склад наркокартеля, агрессивно захватывающего рынок, слегка затянулась. Причём сказать "слегка" означало изрядно покривить душой. Целые сутки они блуждали по джунглям, периодически натыкаясь на свои же следы; техника сбоила, врала и отключалась. И даже когда на горизонте показались долгожданные визуальные ориентиры - небольшие скалы, спускающиеся к безымянной протоке, стало не легче. Пять-семь измеренных глазом миль на поверку оказались почти двадцатью, и когда они, высунув языки на плечи, все же дошли, то не обнаружили ни людей, ни склада. Только джунгли и безлунную глубокочерную бархатную ночь, случающуюся лишь в низких широтах. Оставалось кивнуть первой смене караула, скромно перекусить и упасть на спину. На душе было паскудно, на желудке - голодно.       Утренние сумерки позволили начать детальное обследование. Сканирование показало, что под андезитом находятся полости, связанные тоннелями. Один подходил вплотную к воде, второй уходил в противоположную сторону. По всему выходило, что на конце прохода должна быть дверь или люк, но порода выглядела монолитной, ни щели, ни трещинки. Проделать дыру можно было минимум двумя способами - громким и легким и тихим, но энергозатратным. Плохо было лишь то, что новое отверстие, не предусмотреное архитектором, могло отпугнуть посетителей, надумай отряд взять их с поличным. - Возможно, вход с той стороны, а здесь они ещё не завершили прокладку тоннеля, - мудро предположило начальство, сводя брови друг к другу.       Ничего не оставалось, как пойти в обход возвышенности, делая приличный крюк. Тропический лес жил своей бурной жизнью - вскрики, свист, хлопанье крыльев взлетающих стаек птиц. Природа выглядела девственной, нетронутой, не знавшей не то, чтобы погрузочно-разгрузочных работ, а даже и обычного человеческого следа. Впрочем, вряд ли кто-то из тех, кто медленно шёл по самой кромке зелени, любовался и восхищался окружающей красотой. Жара и влажность легко переносятся в бунгало с кондиционером, а в полной боевой выкладке ощущения совсем другие.       А ещё это чувство пристального взгляда в спину.       Оно так давило и заставляло усиленно вертеть головой и прислушиваться, что Брок упустил нить разговорчиков в строю. В относительно безопасных условиях никто не запрещал отряду перекидываться словечками. Когда они шли цепью, болтовня перемещалась из авангарда в арьегард и обратно. Каждый следующий участник добавлял что-то от себя, и угадать, куда через двоих-троих собеседников свернёт тема обсуждения, не смог бы и господь бог. -... Он существует! Да, командир? - А? - Некоторые восторженные недоумки считают, что бог не только есть, но и что-то делает для нас, - любезно пояснил Роллинз, шедший предпоследним. - Бога нет, - сказал Брок.       Если бы он был, да ещё такой любящий и сострадательный, как с детства заливали ему в уши, мама была бы жива. Ну или умерла бы во сне от инсульта. Не было бы этих трех лет, когда болезнь отступала, возвращалась, снова пряталась, но в конце концов превратила красивую нестарую ещё женщину в мумию, обернутую жёлтым пергаментом. Мумию, в которой жили лишь глаза, полные страдания, а потом и они помертвели, утратив осмысленность, а единственным утешением осталось знание, что из-за конских доз наркотиков нет боли.       Волна обсуждения, ударившись о Брока, покатилась в обратную сторону. -... Точно знаю! - Восторженные недоумки считают, что одной из основных функций бога является подбор им подходящих половых партнёров, - монотонно пробубнил Джек. - И если очередной партнёр подходит чуть лучше, чем предыдущие посылки высших сил, то градус веры растёт, как ядерный гриб над Невадой. - Согласен поверить в Бога, - усмехнулся Брок, решив поддержать беседу. - Если он пошлёт мне полового партнёра в соответствии с моими представлениями о прекрасном. И чем ближе к идеалу, тем горячей будет моя вера. Может, я даже на причастие схожу. В случае выполнения максимального числа запросов я могу снова надеть крестик. Мне будет нетрудно, пусть порадуется! - Это так не работает! - укоризненно сморщился Родригез. - Отношения с богом - не торговля на рынке!       Зимний, бесшумно скользивший примерно посередине отряда и выше их всех, обернулся с улыбочкой: - Если ты не озвучишь свои требования, никто их не узнает! Только формулируй поточнее, чтобы потом подбородок наждачкой не скрести. Ну, там... Ебабельный... - Пф-ф, ебабельность - это самый минимальный минимум, - усмехнулся Брок. - Парень должен быть... Охуенен. Невъебенен. И вообще чёткий чувак. И родаки прогрессивные... Нет, пусть будет сиротой, для симметрии. Адреналинщик. И чтобы внутри было что-то... - Смазка? Прям сразу настолько готовый? Может, ещё и девственник? - пытаясь сделать невинное лицо, спросил Барнс, вызвав групповой смешок и явно радуясь успеху на нелегкой ниве стендапа. - Не знаю... Что-то... Чтобы он один такой!       "И чтобы давление умел измерять, и отличал тахикардию от брадикардии!" - Охуенность с девственностью не очень сочетаются, как по мне. Вряд ли такой существует в природе, а спешно лепить мне не надо. Пусть будет с опытом, так и быть, - смилостивился Брок над богом.       Коллектив заржал, и громче, чем минуту назад, отдавая победу в битве острословов непосредственному начальству. Брок поднял руки к небу, замер ненадолго, опустил руки и пожал плечами со скорбной миной на лице: - Ну вот, я же говорил! Не су-щес-тву-ет!