Оборот

      Слева от Брока длинно выдохнули, и полет продолжился в штатном режиме. Продолжился для всех, кроме гостя на борту - ему явственно поплохело. Он кусал губы, откидывался назад, упираясь головой и прогибаясь в спине, складывался пополам и сжимал кулаки. Смотреть на это было... Больно. - Что с тобой? Четырёхногие отравили? - Нет. - Тебе что-нибудь надо? - В больницу. - В какую? В любую? - спросил Брок и прикусил себе язык. Если ему ответят "да", Кэп радостно уволочёт клиента прямиком в застенки Фьюри, где его попытаются разобрать на молекулы и приспособить к полезным делам. - В идеале - в "Мунго", в Лондоне. - Мы в Нью-Йорк летим. - Там тоже есть. "Ренвик", кажется. - И где она? - Хэ зэ, - ответили ему с паузами, а джет опять провалился. - Я там не был... В Штабе... Был... В баре... Был... В... Мне говорили...       После череды медленных вдохов и выдохов техника перестала капризничать, а бледное лицо заблестело от испарины. - На каком-то острове... У канатки... - прошептали ему почти беззвучно и вырубились. - Ну ёб твою мать! - выругался Брок и оказал всю первую помощь, положенную в таких случаях: уложил, повернул голову на бок, приподнял ноги, закинув их на сиденье. Барнс попытался отыскать на теле волшебную палочку, но не преуспел. Защитное поле работало исправно, как и охранная сеть на оружии.       Кэп посадил джет на лужайку посередине острова Рузвельта, самого беспонтового и унылого, как считал Брок, места в Нью-Йорке. Сзади - дорожное кольцо, спереди - старое кирпичное здание, справа - конечная станция канатной дороги. Естественно, никаких надписей "Больница", "Ренвик", "Магов в отключке нести туда". Честь передать слабодышащее тело теоретически существующим волшебным докторам досталась Броку. Он не стал вооружаться из запасов на борту ввиду бессмысленности затеи, но совсем с пустой разгрузкой чувствовал себя хуже, чем раздетым. Собственная обнаженность его не смущала лет двадцать, а радовала последние лет десять, не меньше, а вот безоружность, пусть и среди города белым днем - напрягала. Подумав, он взял с собой светошумовую гранату. Последняя модель выглядела как брелок или зажигалка и не вызывала подозрений. Брок нацепил кольцо чеки на палец, сжал ладонь, закинул неупитанное, но тяжёлое тело на плечо и пошёл прямо по газону.       Людей вокруг было не особо много, а натыкаясь на холодный взгляд из-под бровей, они теряли даже зачатки любопытства. Брок прошёл вдоль фасада, завернул за угол, за второй, за третий... Вернулся в исходную точку и зло сплюнул под ноги: - И где, блядь, эти ебучие врачи, когда они так нужны?       Постоял, покрутил головой и оторопел: в нескольких шагах от него посреди стены красовались высоченные двустворчатые двери с натертыми до блеска латунными ручками и монументальная вывеска.       "И какое из этих слов было волшебным?"       Внутри и правда оказалась больница: запах, указатели, суета и ожидание - все как обычно, только в классических интерьерах. Брок подошёл к высокой стойке, из-за которой ему приветливо улыбались несколько женщин в униформе и выбрал самую взрослую: - Волшебник без сознания. Перед тем, как отключиться, испытывал сильные боли в области грудной клетки.        Ему задали несколько вопросов про время появления и длительность симптомов, одновременно взмахивая палочкой. По воздуху приплыла каталка, управляемая молодой рыжеволосой девицей в веселом врачебном костюме - черном и с улыбающимися маленькими черепами. Брок сгрузил свою ношу и, разгибаясь, услышал уже не вопрос, а приказ в воздух: - Джинджер, у нас тут магл на корректировку памяти!       Рядом с ногой из воздуха появилось невысокое неприятное существо, обмотанное белой тканью, посмотрело на него, прищурилось и подняло руку, словно собираясь щелкнуть пальцами. - Мне нельзя корректировать память! - сказал Брок сипло. Внутри все скрутило, сжало и заморозило, от горла до жопы. - Я... Мы... У нас отношения!       Пульс скакнул до ста сорока, не меньше. Раньше он думал, что самое страшное - это смерть, а теперь понял, что самое страшное - это потерять часть себя и даже не вспомнить об этом. А если не часть? А вдруг...       На него посмотрели с той же дежурной улыбкой, но теперь она пугала: - Какого рода?       Брок сунул ей под нос сжатый левый кулак с кольцом на безымянном пальце: - Стоим на пороге церкви! - Джинджер, у нас отмена! - не моргнув глазом ответила ведьма. - Имя, фамилия, возраст пациента.       Брок не успел даже заморозиться во второй раз, как сзади взвизгнули: - Это же Гарри Поттер!       Он обернулся и увидел, что рыжуха сложила ладони на груди и закатила глаза: - Гарри! Джеймс! Поттер! Двадцать семь лет! Не женат! Одиннадцать дюймов...       "Сколько??? Ну нихуя себе!" -... Остролист и перо феникса! Ещё красивее, чем на фото! И-и-и!!!       Тётки из-за стойки вытянули шеи, вытаращили глаза и заохали. - Вы его лечить собираетесь или будете только любоваться? - хрипло спросил Брок, чувствуя внутри непонятную ревность. Не в слишком ли хорошие руки он отдаёт... Гарри?       Медсестра тут же удалилась. - Я могу его завтра навестить? - Подтвержденные близкие родственники либо любые лица с согласия пациента, - холодно ответила волшебница. - То же самое и для письменных запросов по совпочте. - Само собой, - кивнул Брок, разворачиваясь. - До свидания. - До свидания, - ответили ему и между лопаток как будто бы даже зажгло и зачесалось от направленных в спину взглядов.       До джета он дошёл на негнущихся ногах, а лицо, видимо, было таким страшным, что Кэп подождал с расспросами целых две минуты. Они на автопилоте летели на базу; Брок сидел на своём месте, уставившись в пол, а Роджерс, Барнс и молчащая команда пожирали его глазами, словно боясь упустить что-то жизненно важное. - Они стирают память, - наконец разродился Брок. - Как ты тогда помнишь? - нахмурился Зимний. - Я сказал, что у нас отношения, они отменили корректировку. Пока.       И рассказал про все, кроме размера. - Я полагаю, все мы не сможем воспользоваться такой... Отмазкой, - задумчиво сказал Кэп. - Да и вы, Рамлоу, рискуете. - Блядь... - вздохнул Брок. - Блядь! - психанул Барнс. - Блядь, - согласился Роджерс и тут же исправился. - В смысле, я... Обеспокоен.