Оборот

      Когда через десять минут Гарри спустился, одетый лишь в полотенце на бёдрах, Брок в трусах уже сидел за столом. В тарелках дымилась разогретая паста болоньезе - жуткое кощунство, если подумать, но иногда бывает не до кулинарных изысков. - Не знаю, сколько раз я тебе это говорил... Меня зовут Брок.       Ему улыбнулись одновременно смущённо и ехидно: - Гарри. - Прямо по классике - проходи, ложись, здравствуй, - хохотнул Брок, накручивая еду на вилку. - Я верну тебе твои воспоминания. - Верни лучше щит Роджерсу, а то мы потеряем наше национальное достояние. Пожалуйста! Волшебное, между прочим, слово.       Ему в ответ снова улыбнулись, и внутри потеплело. - Как твой дракон меня находит? - В смысле? Ты о чем? Какой дракон? - Ты что, ничего не помнишь? - изумился Брок. - Ты прилетел или не знаю, что, ко мне в кабинет... - Аппарировал. - Пусть так. Мы мило побеседовали...       Оба хмыкнули. -... Ты превратился в небольшого, я бы даже сказал, хилого дракона, устроил пожар, вынес окно и улетел. А вечером, когда я вернулся домой, ты, то есть он... Или вы? Дрыхли на веранде. Мы снова мило побеседовали, я немного его пнул и он обернулся тобой. Я подозреваю, что кентавров тоже он объел, но это неточно.       Волшебник сидел, как громом пораженный. Потом отмер: - Точно дракон? - Если верить Голливуду. - Можно я посмотрю у тебя в голове? Только это. - Можно.       Гарри наставил на него палочку, округлил глаза и снова завис. - Что скажешь? - Венгерский хвосторог. - Это хорошо или плохо? - Это пиздец. Что я наделал... - Накапать сто капель? Или двести?       Ему кивнули.       Брок налил им обоим, но себе немного, на палец, чисто за компанию - чувствовал он себя просто великолепно. - Волшебники могут превращаться в животных, это не врождённое свойство, а результат сложных манипуляций. Я давно хотел попробовать, все руки не доходили. Отец с друзьями ещё в школе провернули такой трюк. Несколько месяцев назад я замутил эту тему, и вроде бы всё сделал правильно, но ничего не вышло. Как в книгах пишут, превращение может не состояться сразу, но хотя бы в голове должен появиться образ существа, которым ты сможешь оборачиваться. Или ты почувствуешь двойной удар сердца... Ничего! - А вот эти твои боли? - Они начались недавно, с месяц назад. - Как интересно, со мной тоже с месяц назад стали происходить странные вещи, - многозначительно ухмыльнулся Брок. Гарри покраснел и с чувством глотнул виски. Потом еще разок. - Когда я учился в школе… В одиннадцать лет еще не до всякой романтической фигни, а вот попозже… Начинаешь смотреть на девчонок… - На девчонок? Ты? - удивился Брок. - Ну, мне не понять, у меня не было такого этапа. - На девчонок. А потом я увидел его… Парня с другого факультета, постарше. Точнее, я и раньше его видел, его все знали — отличник, красавчик, спортсмен… У нас должны были пройти соревнования между магическими школами, и его выбрали нашим чемпионом, лучшим из лучших. Меня тоже засунули в этот замес… Длинная история. Когда объявили его имя, и все орали и хлопали, а он улыбался, я вдруг заметил его … Сияние, что ли. И не мог перестать смотреть. Я говорил себе, что это просто потому что он на самом деле очень крутой и классный, но… Я врал. А потом его убили, должны были меня, а я тогда чудом унес ноги и его тело. Потом мы даже почти встречались с его бывшей девушкой… Бред какой-то… Целовались, и я думал о нем, а она, наверное, тоже о нем. А потом мне больше не попадались такие парни, я перестал думать, что я какой-то неправильный. Спагетти закончились, и, за неимением попкорна, начался хлеб с ветчиной. - А потом как-то на операции мне надо было выцепить и познакомиться с одним чуваком. Я был под Оборотным, - Поттер увидел недоуменно приподнятые брови. - Зелье, меняющее внешность. А объект … Типа тебя. Широкий, мощный. Мы слегка накатили и вышли на улицу, я подумал — отлично, вообще никаких проблем, сейчас все узнаю, что надо. А он начал приставать, руки распускать… И я сказал себе, что неважно, кто тебе отсасывает, и это ничего не значит. Затем я еще пару раз такой фокус проворачивал, тоже с чужой внешностью — моя слишком известна, но это все было сложно… Нужно было болтаться по очень сомнительным заведениям. Как-то раз мы были в Париже и пошли пошляться по магловскому городу. Начали с магазинов, потом бар, потом клуб. Клуб оказался специфическим, и мы там не остались без внимания. Парни охуели слегка, и мы свалили, а я подумал, как все просто: не надо ничего скрывать и выдумывать. И тебя никто не знает. Но все равно, стирал память потом. Были и другие города… - И ты вошел во вкус. - Нет. Да… Не совсем… Я… Красивый. И желающих сделать мне приятно было хоть отбавляй. А я каждый раз говорил себе, что я так просто расслабляюсь и все это ничего не значит. А потом случилась эта конференция в Нью-Йорке. Официальная часть, неофициальная. Сидели в баре с коллегами, я погуглил, а этот «Вагон» совсем рядом. Я и пришел. - А там я. - А там ты. И сначала все было, как обычно. Ты сразу заинтересовался, мы развлеклись, я стер тебе память и ушел. А потом снова вернулся и поставил на тебя метку, чтобы можно было отслеживать твое местоположение. Не для тотального контроля, а если вдруг ты опять придешь в клуб. Я, конечно, сказал себе, что это ничего не значит, просто он хорошо сосет… Но это была ложь, ты зацепил меня, не знаю, чем… Голос, огонь в глазах, наглость, нежность, изгиб губ. Я раньше никогда не целовался с партнерами, а с тобой даже щетина не мешала. И тогда первый раз заболело в груди, еще несильно, просто неприятно. - Не целовался? - охуел Брок. - Серьезно? А… - «Нет» на все три вопроса, - в очередной раз покраснел Гарри. - До тебя. Я всю неделю думал, придешь ты или нет, и злился на себя за это, и чувствовал, как внутри все переворачивается. - Я пришел. - Да, и я тоже почти сразу. Ты… Умеешь уговаривать, я вроде и не собирался делать ничего такого, твердил себе, что я просто попробую и в любой момент могу прекратить. Через неделю я захожу, а ты с кем-то любезничаешь, у меня даже в глазах потемнело. - Но это ничего не значило, - кивнул Брок. - Вообще ничего, - улыбнулись ему. - А потом мы… Переспали по-настоящему. - А второй презерватив был для кого? - Для тебя. Первый раз тебя надолго не хватило. - Надеюсь, я потом реабилитировался? - Не сомневайся. Было классно… Я вышел из «Вагона» на дрожащих ногах, и меня накрыло. Ну, знаешь, oh my God! До чего ты дошел! Ты трахался с мужиком!! Тебе понравилось!!! И кто ты после этого? - Би? - И внутри стало так выкручивать, казалось, что ребра хрустят. Помню только, что меня вырвало, и все. Потом уже Эквадор. И снова ты. В форме… Тебе идет. Еще пока мы держали дистанцию, ломало не очень. А потом ты сел рядом, так близко, прикоснулся… Я старался как-то взять себя в руки, погасить эту боль, дышать ровно… Тогда я просто отключился, а вот потом, у тебя, не смог сдержаться. - Я как-то то пытался не блевануть очень некстати. Дышал, челюсти сжимал... Блеванул через нос, это ещё хуже, - поделился Брок. Ему кивнули. - То, что со мной происходит - неправильно! Волшебники, превращаясь, полностью контролируют свою вторую форму. И меняют ипостаси по желанию. И помнят все происходящее. А у меня хуйня какая-то. Этот дракон — самый крупный и агрессивный вид, и если я не смогу взять его под контроль, меня надо будет изолировать от общества. - Не очень понял, из-за чего столько моральных страданий, - спокойно сказал Брок, хотя внутри у него как будто тоже кто-то завелся и топтался лапами по сердцу и ребрам. От услышанных признаний хотелось бегать по потолку, а озвученные перспективы пугали. - Нравятся тебе девочки и мальчики, дырочки и палочки — и что? За это не сжигают на костре. Я только по мужикам и не парюсь, а у тебя выбор, получается, больше. Это же круто! Скажи себе, наконец, правду. Про превращения я, конечно, ничего не знаю. Может, есть какие-нибудь мемуары? «Как приручить своего внутреннего дракона и жить долго и счастливо»? - Среди зарегистрированных анимагов нет ни одного дракона. А про незарегистрированных ничего не известно. - А в кого превращаются волшебники? - В кошек, собак, оленей… Репортерша одна в жука. - Ты же не знал, что превращаешься, вот и сжимался весь, сопротивлялся, как мог. Попробуй расслабиться — универсальный совет, кстати. Быть кошечкой и собачкой хорошо, если верить детским стихам. Быть опасной зубастой тварью, наверное, сложнее. Но ты должен признать, что он существует. Что он часть тебя. Что ты — это он. И ты не белый и не пушистый. Он летать, наверное, хочет. Из штаба стартанул, как джет. Колдун долго сидел молча, а потом вздохнул и расправил плечи: - Ты прав по всем пунктам. Я пойду попробую. Помахал своей палочкой и ушел на задний двор. Брок закинул посуду в раковину и вышел на веранду, но не нашел там ни человека, ни зверя, ни полотенца.       Постоял, посмотрел в ночное небо - естественно, безрезультатно - и вернулся домой. Прибрался на кухне, сходил в душ, добрался до кучи из шмоток. Свое выкинул в стирку, а чужое сложил на кухонном стуле, автоматически, по армейской привычке. Вздохнул и пошёл в подвал, рыться в старых коробках. Крест он не выкинул совершенно точно, но вот куда запрятал - хороший вопрос. Конечно, некоторые пункты требовали уточнения, но в целом было понятно, что требования выполнили и даже перевыполнили. А держать слово, как и удар, Брок умел.       Нашёл, повесил на цепочку рядом с жетоном и снова пошёл на кухню, перекусить. Не хотелось ни спать, ни сидеть у окна, подперев голову рукой. И что делать, было совершенно непонятно. Взгляд опять упал на стопку вещей.       "В брюках ему круче, чем в джинсах," - мелькнула мысль. Второй мыслью было, что он не видел Гарри в брюках - ни в джунглях, ни в конторе. Голову внезапно повело, как от пропущенного удара, только не больно, и тут же отпустило. Перед глазами появилась яркая картинка: на барном стуле сидит стройный длинноволосый брюнет в сияющих чёрных туфлях, чёрных брюках, черном пиджаке и чёрной рубашке. Стильный - до пижонства - и расслабленный. Рубашка расстегнута на две пуговицы, и виднеются гладкая белая кожа и ключицы; глаза блестят, чётко очерченные губы изогнуты самодовольной усмешкой. "Я хорош и знаю об этом!" - кричит весь его вид. Брок на пару вздохов притормаживает в восторге, а потом бросается в атаку. Парень окидывает его оценивающим взглядом и остаётся доволен. Они пиздят ни о чем минут пять, придвигаясь все ближе друг к другу. Брок предлагает свои услуги гида - показать, где здесь туалет. Сдёргивает пиджак, запускает жадные руки под тонкую ткань рубашки. Кожа нежная и гладкая, и такие же мягкие ладони проводят встречный осмотр. Он скидывает свою куртку, перекидывает футболку через голову, оставляя её сзади на плечах, чтобы похвастаться своим телом. Прижимается, трётся пахом о пах, чувствуя взаимное возбуждение. Запускает руки в штаны, мнет булки, оглаживает член. Встаёт на колени, берет в рот, не отводя глаз, поднимается и тянется поцеловать. От него пытаются отвернуться, но Брока уже несёт. Он спускает свои джинсы, достаёт член и кладёт на него узкую ладонь, а сам двумя руками фиксирует голову и с наслаждением засовывает язык между ярких губ. Облизывает и кусает, и самодовольно радуется, чувствуя, как ему отвечают. Обхватывает оба члена и начинает двигать запястьем, и они смотрят и смотрят друг другу в глаза, и наслаждение становится острым, нестерпимым, вырывается горячей волной, обжигая позвоночник и сжимая яйца. - К тебе или ко мне? - спрашивает Брок, застегиваясь. - Ко мне далековато. Обливиэйт! - звучит ответ. Брок моет руки, умывает лицо, втирается бумажной салфеткой и с улыбкой выходит в зал.       Прелюдию, случившуюся неделю спустя, Брок уже видел, пусть и под другим углом. Наедине Гарри уже не стоит, кайфуя от чужих стараний - Брока раздевают резко и требовательно, целуют, прикусывая до боли, гладят между ног. Они опять прикипают кожа к коже и трогают, трогают, трогают, как будто это их самая важная в жизни миссия, а потом Брок нажимает на плечи и заставляет встать на колени. Водит головкой по губам, смотря в зелёные глаза, проталкивается дальше. Ему сосут не слишком умело, сопротивляются попыткам засадить поглубже, но все равно ощущения охуенные. Они кончают по очереди, друг другу в рот, и Брок довольно скалится, а Гарри смотрит задумчиво и трогает свои губы. - Обливиэйт!       В пятницу Брок сидит у стойки и клеит смазливого твинка. Появившийся Гарри за шкирку сдергивает пацана со стула: - Иди погуляй!       Брок только открывает рот, чтобы возмутиться, как оценивает рокировку. В туалете его резко прижимают к стене, резко раздевают, больно целуют. - Оу, сладкий, ты просто огонь! Даёшь в попку? Папочка сделает тебе хорошо!       Ему обещают чуть позже, и они снова горят в бездымном огне, и плавятся, и остывают. - Поехали! - говорит Брок. - Обливиэйт! - отвечают ему.       Неделю спустя Брок снова уговаривает: хрипло шепчет на ухо, прикусывает и целует. Гладит ягодицы, дразнит и щекочет пальцами между них, сжимает мошонку. Ему говорят "да", и он зачехляется, побив все рекорды скорости. Сплевывает на пальцы, гладит и разминает. Двигается, стонет в шею и тащится от её запаха. Кончает, наваливаясь, и они едва не сползают по стене, и Броку хорошо, и весело, и стыдно, и нужно показать класс, чтобы этот невероятный зеленоглазый захотел быть с ним больше, чем на раз. И они продолжают, и все мысли только о том, где, черт побери, кровать, когда она так нужна? Время идёт скачками, то ускоряясь, в такт сердцу, то замедляясь, то растягивая секунду в бесконечность, в которой они вздрагивают, задыхаясь, и вокруг не существует ни стен, ни городов, ни миров. На Брока смотрят так странно, а потом брови заламывает болью. - Что с тобой? - Обливиэйт!!! - кричат ему в лицо и убегают, а он спокойно моет руки.       Брок осознал, что сидит на полу у стены, и что он дома один. Что он один уже давно, эта тишина его заебала, но что с этим делать, он не представляет. Он столько раз говорил себе, что одному лучше и проще, и не надо ни под кого подстраиваться, а секса вокруг - сил не хватит столько трахаться, что почти поверил в это. Но горькая правда состояла не только в том, что одному херово, но и в том, что теперь ему требовался лишь один человек из всех живущих на Земле миллиардов.       На улице стукнуло и зашуршало. Гарри зашёл, улыбаясь от уха до уха: - Я летал! - Ты и раньше летал, - ответил Брок, недовольный тем, что его застали в тоскливо-ждущей позе. - В смысле, я теперь помню! Так круто! Я просто вышел и разрешил ему взлететь! А потом сказал, что надо возвращаться, он порычал чуток и согласился. - А как ты нашёл дом, тут тысячи одинаковых крыш?       Ему улыбнулись одновременно и смущённо, и с вызовом, и Брок непроизвольно улыбнулся в ответ. - Метка, которую я тебе поставил... Дракон видит её, как горящий огонек. Видит среди уличных огней, и когда поднимаешься выше облаков и не видишь ничего, кроме звезд - тоже видит. - До Эквадора хуева туча миль. Он что, за полдня долетел? - Магические существа летают не как самолёты. Пространство неоднородно, и можно перемещаться гораздо быстрее. - Но все равно притомился, - хмыкнул Брок.       Гарри вздохнул: - Такая легкость внутри... - Можешь теперь прийти куда угодно, выбрать кого угодно и спокойно уйти вдвоём, не отираясь по толчкам, - сказал Брок, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно, а не жалко. - Я уже выбрал. Охуенного, между прочим, мужика. Осталось только его спросить, чтобы по-честному. - Я тебя выбрал уже пять раз. Что ещё ты хочешь от меня услышать? - Брок попытался изобразить слегка саркастическое недоумение, но губы предательски разъезжались в глуповатую счастливую улыбку. - Полетаем? На кровати, для разнообразия?       Дюймов оказалось не одиннадцать, но так даже лучше.