Оборот

Немножко, но сегодня, а то я не сделаю ничего полезного)))       Сказано - сделано. Ночь, музыка, бухло и парни. Парни не нравились - то слишком худой, то слишком молодой, то слишком женственный. Градус раздражения нарастал, и Брок отчётливо чувствовал, что он на грани срыва - оров, мордобоя или вандализма. А, может, ему сегодня завернут всё.       Один из барменов, знакомый парнишка, то и дело поглядывал на мрачную рожу постоянного клиента с сочувствием. - Что-то давно тебя не было, - сказал Брок, отправляя вдоль стойки опустевший тумблер. - Отпуск, - улыбнулся Оскар, - Смотрю, все пропустил. У вас с тем красавчиком не сложилось, что ли? Из-за него такой убитый?       Брок стиснул челюсти до хруста и заткнул себе рот немыслимым усилием воли. Люди обычно сами рады все рассказать, только не надо им мешать. Вот и сейчас его молчание приняли за согласие. - Такие искры летели! Вы и пяти минут не поговорили, как отчалили! - Свалил куда-то, ни слуху, ни духу, - выдавил из себя Брок, и внезапно его осенило. Он вытащил из кармана купюры и протянул их свидетелю. - Слушай, у вас же тут камера пишет... Я реально залип... Хотя бы глазком глянуть! Ещё раз!       Деньги исчезли. - Посиди.       Посидеть пришлось с четверть часа, и это были одни из самых мучительных минут в его жизни. Наконец к нему подошёл один из охранников и протянул планшет. Судя по дате, это была та суббота, что случилась после испачканных джинсов. Камера смотрела прямо в лицо сидящим за стойкой, и качество изображения радовало глаз.       Брок увидел себя с пивом, зыркающим по сторонам. Сзади него прошёл мужчина и уселся через табурет, улыбнувшись и кивнув бармену.       В груди заныло.       Сука Поттер глянул направо, глянул налево и сделал заказ. Брок, повернув голову, смотрел неотрывно, а потом, судя по губам, сказал что-то в духе: "Hey, bae!*" К нему повернулись и завязалась беседа. Брок воодушевленно пиздел, наклонившись к собеседнику, а потом и вовсе пересел рядом. Двуличная мерзкая чешуйчатая тварь улыбалась и флиртовала - закусывала губу, кончиком языка облизывала грань бокала, искоса бросала взгляды из-под длинных ресниц и развратно улыбалась. Спустя шесть минут они синхронно опрокинули до дна каждый свою посуду и ушли налево, туда, где за танцполом находились туалеты.       В груди ворочалось что-то большое и мерзкое, выгибало ребра и заставляло ссутуливаться, как это делал Гарри. Брок на негнущихся ногах со сжатыми кулаками вышел на улицу, шумно дыша через рот, сел в такси, зашёл в дом, сорвал куртку и, не снимая ботинок, с отстервенением набросился на боксерскую грушу. - Сука, блядь! Гнида! Тварь! Урод! Сутулый сучий выблядок! Да лучше бы ты меня в жопу выебал!!!       Пот заливал глаза, волосы прилипли ко лбу, руки, сначала не чувствовавшие боли, заломило. Тяжело дыша он стащил насквозь промокшую футболку и, вытирая ей лицо, поплелся на задний двор глотнуть воздуха. Вышел на веранду и запнулся... О хвост сладко спящего не существующего в природе существа. Они с драконом оторопело уставились друг на друга, и Брок почувствовал, что в своём праведном гневе заходит на второй круг.       "Ярость благородная вскипает, как волна", - услужливо подсказала память голосом Зимнего. - Тварь! - заорал Брок и начал хлестать по морде футболкой.       Дракон пошипел, кашлянул дымом, а потом цапнул тряпку зубами и они потянули её в разные стороны. Победа уже почти было досталась человеку, как подлый ящер дохнул огнём и от предмета одежды остались только падающие искры. Брок, едва успевший отдёрнуть руку, пробил с ноги под челюсть. Зубастая голова запрокинулась назад и глухо стукнулась о стену дома, а через долю секунды на полу осталось лежащее человеческое тело.       Гарри открыл глаза, увидел над собой перекошенное яростью лицо и, не размыкая зрительного контакта, сначала сел, а потом встал. - Брок? А что ты здесь делаешь? - Это мой дом, пусть и не подписано! - заорали ему в ответ. - Так что это ты мне скажи, что ты здесь делаешь! В моем кресле! В моём кабинете! В моей, блядь, жизни!       С каждым словом он делал шаг вперёд, и к концу фразы подошёл к колдуну, опирающемуся спиной на стену почти вплотную. На краю сознания мелькнула мысль, что парень чуть ниже, причём так правильно, что одному нужно лишь чуть поднять лицо, а другому - немного опустить, и их губы встретятся в одной точке пространства без усилий и подстраивания, сами по себе.       Поттер внезапно положил ладонь ему на шею, провел ею вверх и запустив пальцы в волосы на затылке, сжал их и притянул голову к себе так, что их губы соприкоснулись. Секунду не происходило ничего, а потом их кинуло другу к другу - прижать, обнять, потрогать, укусить. Поцелуй напоминал яростную борьбу, и губы жгло, и резкие вздохи не помогали получить столько кислорода, сколько требовали разгоряченные тела; от этого кружились головы и темнело в глазах. Они ввалились в дом, запнувшись о порог и оставив на нем куртку, протерли спинами стену коридора, кинув на пол футболку, а лестница наверх осталась для них непокоренной, как Канченджанга. Альпинисты яростно стаскивали ботинки и путалилсь в штанинах и трусах. Резкий рывок, призванный, наконец, освободить чью-то ногу из плена джинсов, сработал, как подсечка, и они попадали на тряпки, сплелись руками и ногами и снова присосались к губам.       Оторвавшись, чтобы подышать, Брок с тоской посмотрел на ступени, уходящие вверх. - Что? - спросили снизу. - Там... В спальне... Смазка... И резинки...       В спальне что-то стукнуло и грохнуло, как будто пластиковый флакон протаранил тумбочку насквозь. Все заказанное прилетело и подрагивающими руками тут же было использовано по назначению. Брок, раздетый полностью, благодаря своей форе, стоя на коленях, перевернул стройное гибкое тело со спины на четвереньки. Спустил трусы, а джинсы, застрявшие на лодыжке, трогать не стал - не до них. Кусал и лизал спину, водил пальцами между ягодиц, сначала дразня, потом засовывая пальцы. Под ним прогибались в пояснице и тяжело дышали. После двух пальцев Брок понял, что больше не способен на прелюдии, и толкнулся внутрь, в охуенно узкое и горячее. Пытался сдерживать себя почти до спазмов в икрах, но получалось не очень, судя по тому, как белая гладкая задница сжималась, пытаясь отодвинуться. - Расслабься, сладкий, просто расслабься...       Начал двигаться все быстрее и быстрее, то распрямляясь и притягивая любовника за плечи, то ложась ему на спину и дроча. Потом он понял, что уже способен только на что-то одно. Замедлился, нащупал смазку, налил себе в ладонь и заработал рукой. Снизу застонали и заерзали, потом сжались, замерли и кончили. Брок снова начал трахать, чувствуя, как его сжимают финальными спазмами, ускорился до состояния полной невменяемости и зарычал похлеще того самого дракона. Стащил резинку и отбросил, не глядя. Ноги не держали, он обнял Гарри и утянул его с собой на пол, обняв свое невъебенное сокровище руками и ногами. Сокровище вздохнуло и перевернулось на спину. Глаза пьяные, на щеках красные пятна, губы припухли - Брок никогда не видел никого красивее. Они ещё поцеловались, медленно и нежно, и хозяин дома вспомнил о гостеприимстве. - Есть хочешь? - Ага. - А в душ? - И в душ. - Иди, я сейчас что-нибудь разогрею. * - Привет, детка! (амер.)