Мы влюбились в октябре

— Ты что, не идёшь сегодня на матешу? Хан кивает с искренне выражаемым сочувствием, но на его лице было больше ликования от того, что он уходит домой. Или не совсем домой. — В принципе, сегодня лекция, так что может себе позволить, — поддерживает их диалог Хёнджин. — Эй, без тебя будет не то вообще… Мы же всегда втроём сидим, — надувает губы Ли и останавливается на полпути в коридоре, по которому они идут из столовки. — Бля, может, тоже не пойти? — Я тебе не пойду, — возникает Хван, шипя. — У тебя двоек выше крыши, даже больше, чем у Хана! Только попробуй мне прогуливать. — А ты что, моя мамка что ли? — негодующе вытягивает лоб Феликс. — Скорее, папка, — усмехается Джисон, поддерживая их перепалку. — С таким папкой лучше сразу в детдом! Там хотя бы не издеваются. — Вот поэтому мама тебя и не любит, — фыркает Хван. — Как грубо с твоей стороны, хён. Они отдаляются от него, потому что Хан сбавил темп. Ещё бы чуть-чуть, и была бы вероятность попасться преподше. Лучше уходить с пары тогда, когда никто из старших не палит, иначе будет очень неловко. — Я пошёл, ребят. Терпения вам потратить полтора часа своей жизни на какую-то фигню, — подкрикивает им Хан, сунув руки в черное худи после того, как помахал на прощание. — Пока, Хан. Потом расскажешь, чё делал, пока мы тут убивались, — Феликс помахал ему в ответ. Напоследок одарив их улыбкой, он сопроводил их взглядом вплоть до кабинета. Затем ушёл и сам.

***

Снова лужи. В них полно отражений от зданий, за которыми они следуют. Или это здания следуют за ними? Хан не понимал, кто за кем бежит в этом иллюзорном мире. Но ему нравилось размышлять об этом. Особенно под хорошую музыку в наушниках. Ступая ботинками по очередной попавшейся лужице, он с приятной мыслью о том, что прогуливает пару, направляется домой. Хотя общежитие и домом не назовёшь. Вроде шёл в одну сторону, а ноги снова привели к той кофейне. Что же это такое? Постоянно сворачивают к ней. Будто закономерность какая-то. Интересно, сегодня он здесь? — приподнял от любопытства губы Хан, начав машинально вытягиваться на носках, чтобы получше разглядеть помещение через окна. Как только глаза признали в том бариста того, кого и ожидали увидеть, сердце сжалось от внезапно нахлынувших чувств. Тот занимался своей работой, обслуживая клиентов, которых на этот раз было гораздо больше. Зайти — не зайти? Ну а в конце концов, что будет? Никто за это по лбу не даст. Он же сейчас по факту клиент. Да, на которого обратил всё своё внимание бариста, стоило ему войти. Вся уверенность улетучилась вместе с разумными мыслями, которые по какой-то причине решили вернуться. Подождите, улыбается? Чёрт, Джисон, прекращай так краснеть, он делает это каждому посетителю. Надо подойти, а то будет как в тот раз. Неловко и… глупо. — Здравствуйте, — спустя многозначительный кашель Хан поздоровался первым, подойдя ближе к кассе. — Здравствуйте, — спокойным тоном ответил Минхо, подкрепляя приветствие доброй улыбкой. — Рады видеть Вас снова. «Снова»… «Рады». Хан сдержал ликующую улыбку, но бурлящие чувства в эпицентре груди сдержать так и не смог. Нужно быть сдержаннее, чёрт возьми. А то похоже, будто он течёт лишь от его голоса. — Мне матчу с карамелью, — заявляет он и прячет холодные от ветра руки в карман джинсовки. Пока Минхо занимался напитком, Хан снова наблюдал за ним, иногда поглядывая вниз. Всё-таки нужно было сделать передышку, чтобы не сразиться от его красоты наповал. Наверное, это неправильно — втихаря испытывать бурю эмоций при взгляде на его руки, обволоченные выпирающими венами, или крепкую спину, которая, очевидно, под этой формой скрывает силу мышц. Нет, о чём ты вообще думаешь, Хан Джисон? Какой же ты извращуга. Пока Хан ругался на самого себя, матча был успешно приготовлен. — Готово, — Минхо ставит перед ним напиток и слегка наклоняется, чтобы разглядеть по какой-то причине покрасневшее лицо. — Вам плохо? Ещё как плохо… Или лучше сказать, плохорошо? Хан смазывает ладонями жар по щекам, не забыв похлопать по ним, и махает головой. — Нет, что Вы. Сколько с меня? Ли какое-то мгновение наблюдает за ним с чувственными глазами, словно что-то подозревая, и затем слегка усмехается. — За счёт заведения. Хан округляет глаза, ощущая взрыв адреналина. — Да нет, что Вы, я не могу..! На самом деле, Хан удивлён, что его язык до сих пор не заплетается. А вполне мог бы. — Всё в порядке. Возьмите, — настаивает Ли, замечая позади Джисона следующего клиента и теперь приковывая всё внимание на него. — Здравствуйте! Что будете заказывать? Хан, обернувшись, видит, что задерживает очередь. Он ещё раз смотрит на бариста, и робко берёт матчу в две ладони. — Спасибо… — сомкнул в едва заметной улыбке губы Хан и, получив такую же в ответ, удалился за дальний столик. Туда же, где он был недавно с друзьями. Чёрт, какое же нелепое чувство преследует его с того момента, как он вошёл сюда. Как будто он здесь вообще не к месту. Другие приходят сюда либо на вынос заказать, либо загадочно посидеть в ноутбуке за стаканчиком кофе или чая. А он… Без причины явился сюда и даже не знает, как лучше сесть, чтобы выглядело уместно. Надо достать телефон. Без него как без рук. Феликс и Хёнджин сейчас на паре, с ними не поговоришь. Остаётся только листать бездумно соцсети, лишь бы не наблюдать за окружающими в попытках найти своё место. Хотя глаза всё равно готовы смотреть на него и только него. Как будто совсем неважно, что в кофейне и другие люди есть. Когда случалось так, что Минхо смотрел в ответ, Хан испытывал эмоциональную взбучку. И всё бы ничего, если бы тот не отвечал на зрительный контакт так... особенно? Возникало ощущение, будто в это самое мгновение их желания сливались воедино. Или это снова жалкая паранойя Хан Джисона? Он, сам не заметив, как допил влекомый напиток, отвернулся к окну. Хах, действительно, с чего бы тому парню чувствовать к нему то же самое? Полнейший бред. В целом, как и умеет Хан... Но все эти ощущения слишком безрассудные. С ними очень хочется что-то сделать, но они не поддаются ни логике, ни чему-либо ещё. И всё из-за Ли Минхо, того симпатичного бариста. Вот что, если бы друзья не позвали его сюда? Что, если бы он вообще не встретился с этим парнем? Наверное, тогда бы и в голову бы не лезли все эти мысли, а в груди не появлялось это странное желание познакомиться с ним поближе. Сидит Хан здесь, наверное, уже час. Многие посетители уже успели по сто раз выпить свои напитки и покинуть заведение, но не Джисон. Он всё думал, как бы заговорить с Минхо ещё разок. Чтобы это был разговор не о том, какой взять напиток, а... что-то глубже. Что-то, о чём бы сердце перестало так отчаянно тосковать. Залезая руками в рюкзак, он вырвал кусок листочка из лекционной тетради по математике. И достал ручку. Ещё раз взглянув на занятого Минхо, он застенчиво сглотнул. Надо поторопиться, пока тот стоит спиной. Хан подскочил с места, захватив с собой так и не прикрытый рюкзак. Неуверенные шаги становились к стойке всё ближе. В центре груди происходила целая гамма ощущений, вплоть до боязни попасться на месте. Как будто он делает что-то запрещённое, хотя на деле всё совсем не так. Он молнией подложил бумажку ближе к кассе и рванул на выход, будто нашкодивший мальчишка, прекрасно зная, что в тот самый момент Минхо уже разворачивался лицом. Как же стыдно! Это просто стыдоба! — не обращая внимания на осенние листья, которые падали вокруг, Хан, спеша домой, закрыл руками покрасневшее лицо. Минхо проводил взглядом только что выбежавшего парня, пока тот не скрылся из виду. На его лице отразилась искренняя озадаченность, но всё-таки он заметил проделку Джисона — ту самую бумажку, которую тот подкинул. По стойке он потянул её к себе. На одной стороне был чей-то номер телефона, а на другой...

«Для Ли Минхо

Просьба вернуть украденное сердце.

От таинственного незнакомца»

Сначала Ли опешил. Его поднявшийся лоб сказал сам за себя. Он понял, кто этот самый таинственный незнакомец. Не таким уж таинственным он оказался. Ещё раз взглянув в сторону окон, откуда открывался вид на огненно-рыжее авеню, Минхо молча усмехнулся.

***

— Вах, сегодня прям солнечно. Скажи? — восхищается Феликс, выходя вместе с Хваном из корпуса после четвёртой пары. — Наверное, это первый день в октябре, который обходится без сраного дождя. — Ты подожди, скоро тебе октябрьские дожди цветочками покажутся. Дождь намного лучше, чем снег... — засовывает руки в чёрное пальто Хван, усмехаясь. — Да... И скоро мы не сможем хрустеть по этим опавшим листкам, — понурил подбородок Ли, наступив на очередную дорожку из жёлтых оттенков листьев. — Мне кажется, ты уже все их перехрустел. Из-за тебя они теперь потрескавшиеся, целых нигде нет. Хрен гербарий соберёшь. — А нахрена тебе гербарий, дружочек? Что-то никогда не видел, чтобы ты ползал по улицам и собирал листья с асфальта, — Феликс идёт наравне с ним неспешным шагом, придерживая повисшую на плече лямку рюкзака. — Хм, но слушай, если бы ты реально делал это, то у дворников было бы меньше работы. Задумайся, а? — посмеялся тут же он. Только добравшись до ворот, Хёнджин остановился, и вместе с ним, конечно же, Феликс. Который совсем не понял, что происходит и почему они вдруг стоят, когда остальные огибают их в надежде поскорее уйти домой. — Ты чего? Забыл что-то? — Это... Мне в библиотеку надо, — почесал за затылком Хван, неловко переглянувшись сначала со своими ботинками, а затем с Феликсом. — Что? Библиотека? — Ли угарнул с одного лишь слова. — Нет, я, конечно, знаю, что ты тот ещё зубрилкин, но чтобы в библиотеках зависать... — Да я не для себя, скорее. Одна девчонка с параллели попросила меня подтянуть её в матеше. Выражение Феликса медленно ослабло. Только что была улыбка, а тут она сменилась на что-то менее радостное. — Девчонка? Что ещё за девчонка? — Ну, ты должен знать её. Она на философию с нами ходит. Ан... Ан Хёна, вот. Да, что-то такое Феликс припоминает. Эта девушка часто спрашивала что-то касательно тем или заданий во время пары. Но в основном она спрашивала у Хёнджина. Ли отвёл взгляд, ощутив странный осадок внутри. — А когда я прошу подтянуть меня, ты меня подъёбываешь, — проворчал Ли, но сделал это так, будто совсем ничего не чувствует прямо сейчас. — Эй, заметь, я подъёбываю тебя только тогда, когда ты начинаешь это делать, — усмехается он, но не слышит в ответ ни слова. — Я хочу с вами, — заявляет Ли, расслабив лоб, а затем натянув хитрую улыбочку, как только свешивает руку на его плечи. — С нами? Ты-то нам зачем? — начинает отталкивать его Хван, вздёрнув брови. — Оу? Что я слышу? Не хочешь, чтобы вас кто-то видел? — хихикает Ли, продолжая лезть к нему. — Неужели наш Хёнджини вырос и теперь обманывает своего лучшего друга ради того, чтобы пойти с девушкой на свидание? — Да не свидание это! — и ему удаётся вырваться от неугомонных ручонок. — Мы правда просто заниматься идём. — Да, заниматься «кхм-кхм». — Блять, с нами хочешь? Окей, пошли. Только потом не ной, что тебе скучно и ты хочешь домой, — в какой-то момент Хёнджин нахмурился, а затем пошёл дальше, в сторону ближайшей библиотеки. Феликс поднял от ликования губы и вприпрыжку побежал за ним, не забыв ещё раз повиснуть у него на спине. — Давай только кофейку возьмём, а? — Слезь с меня, — Хван пытается хмуриться, но долго у него не получается. Никогда не получается злиться на него. Губы не смогли сдержать смеха. — Эй, ну хорош уже, мне тяжело. — Пока не возьмём кофе, я не слезу, — довольно лыбится Ли рядом с чужим ухом. — Возьмём, возьмём... Ни дня без кофе ведь не можешь. Феликс заметил, что тот подхватил его колени, чтобы было удобнее нести. Почему он и дальше не просит слезть? Эти мысли заставляли улыбаться во весь рот, но Ли сдерживал себя, чтобы не спалиться. Подумает ещё, что ему нравится вот так лежать у него на спине и вдыхать его парфюм, который каждый раз вскруживает голову.

***

Этот день Хан тоже решил пропустить, сидя дома. Хотя эту комнату в общежитии ему всё ещё трудно назвать таким громким словом. В любом случае, пролёживать в постели весь день, пока другие сидят и зарабатывают себе геморрой на парах, — идея намного лучше. И безопаснее, само собой. Но, к слову, за тот день уши до сих пор жжёт от стыда. Это же надо было так рискнуть и подпихнуть ту ничтожную бумажку с максимально дешёвым подкатом... Минхо... Одно лишь слово вызывает внутри жгучий интерес и непривычное стенание сердца. Теперь даже неясно, какие именно чувства преследуют с тех пор. И теперь заходить в кофейню будет ужасно неловко. Есть ли вообще шанс, что он так и не увидел ту бумажку? На это хотелось надеяться. Очень хотелось. Ещё и номер телефона за каким-то хером оставил... Просто зачем? Зачем? Хан зарылся в махровый плед с лицом, брыкаясь от постыдных чувств. Вот бы просто исчезнуть и больше никогда не иметь дело с этим странным миром и подобающим ему чувствами! Хотя, если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, то прошло уже два дня с тех пор, а ему всё ещё не позвонили. Ни одного незнакомого звонка. Может, то идиотское послание реально никто не увидел? Каким-нибудь удачным образом свалилось на пол или ещё что... Но гадать, безусловно, можно бесконечно. Лучше всего отпустить этот неприятный момент и больше никогда о нём не вспоминать. Что ж, Хан, ты попытался. Ничего страшного, что не получилось. Оно и к лучшему. Больше никаких кофеен. В противном случае наткнуться на Ли Минхо будет приговором. Вот сейчас пойдёт он, заварит себе рамен и позабудет обо всяких парнях, которые порождают внутри кромешный хаос! Да, нечего здесь страдать, когда за окном проходит жизнь. Нужно ценить каждый момент, даже тот, который, казалось бы, кажется тебе не таким уж и приятным. Только заварив себе лапшу, которая до этого чалилась на верхней полке во влекомой упаковке с аппетитной куриной ножкой, и настроившись на нехилый такой обед с бутербродами под фильмец от Нетфликса, как по комнате разносится рингтон. Первое, что пришло в голову, — это либо Феликс, либо Хёнджин. Либо они оба. Пары-то уже кончились, поэтому они вполне себе могли позвонить. Всегда же так делают. И неважно, что случилось, причиной звонка может быть обычный разговор по абсолютно любой херне. Но стоило взять телефон в руки и устремить взгляд на дисплей... Хан был уверен, что прямо сейчас точно откинется. Острота мурашек поразила каждый уголок кожи. Незнакомый номер. Страшно. Но страшнее всего мысли, которые были уверены, что это как раз то, о чём Джисон беспокоился всего час назад. Что делать? Взять — не взять? Щёки тягостно выпустили из себя накопившийся воздух, а Джисон задёргал ногой по полу. Если возьмёт, то от повышенной температуры сдохнет. Хотя он уже грозится сделать это, потому что жар напал ни с того ни сего. Палец проскользил вместе с ползунком к зелёной трубке, и тогда Хан понял. Понял, что назад пути уже нет. Это мгновение словно заглушило все остальные звуки. Больше не было слышно вращающихся кулеров от компа, а из открытого окна заглушились все уличные звуки. Джисон мог слышать только своё судорожное дыхание и собственные мысли, матерящиеся на безответственные пальцы, которые посмели ответить на звонок. Он медленно прислонил телефон к уху, нервно покусывая кончик большого пальца. — Кхм. Алё, — несмотря на смущённое поведение, Хан держал напускную невозмутимость на высшем уровне. Из трубки послышался еле слышный смешок. Или это не смешок был? Нет, очевидно, он, но... Это ведь Минхо? Потому что, если он, то стыдно вдвойне. Вдруг он позвонил, чтобы рассмеяться от глупости, совершённой на днях? Это молчание, пусть и недолгое, сводило с ума. — Это Вы, тот самый таинственный незнакомец? — доносится до китов в животе голос с той линии. Сердце сжалось вмиг, как только в уши проник его голос. Голос Ли Минхо. Верно, голос бариста, в которого Джисон умудрился конкретно втюриться на днях. Хан скомкано посмеялся. Очень нелепое ощущение сейчас. Через дурацкие смешки он сомкнул губы, чтобы наконец заткнуть себя. — Вы видели... — Джисон машинально отводит стыдливый взгляд в сторону. — Записку? Или что бы это ни было — да, видел. — Чёрт, я... Я извиняюсь за это, — утыкается лбом в колени Хан, сжимая телефон возле уха. — Мне ужасно стыдно. — Что Вы, — ободряющий голос смягчает ситуацию и, кажется, Хану больше не так уж и паршиво. — Это было очень даже... мило? Похоже, Минхо совсем не разозлён. И даже не возмущён. Наоборот, в его голосе слышится нота нежности и теплоты. — То есть, Вас совсем не обременяет то, что я... Ну... — он всё никак не находит подходящих слов и по итогу замолкает насовсем в сопровождении ужасно стесняющих чувств. — Ах, неважно. Может, просто забудем? Твою же, вот надо было ляпнуть, не подумав. Ага, давай ещё прямо тут ему скажи о том, что на самом деле чувствуешь. По телефону же самое то... — Как Вас зовут? — Хан Джисон, — ответил он, сглотнув от ожидания, что же будет дальше. — Гм... Приходите завтра в кофейню. Думаю, нам нужно кое-что обсудить. — Обсудить? — слабенько хихикнул он, уже прикидывая завтрашний день и в чём пойти. — Ах, ну да, по телефону это будет не совсем удобно, верно? — ещё раз усмехнулся он, но быстро снял с себя это дурацкое выражение. — Я... приду. — Вечером, утром? Когда будет удобнее? — Наверное, вечером. Давайте вечером. — Хорошо, — это слово выдало улыбку. Хан не мог её видеть, но смог услышать. Да, Минхо точно сейчас улыбнулся. И если представить, насколько это было нежно, то сердце не выдержит от наплыва очередных ощущений. — Тогда до встречи. Успев только кивнуть, Хан уже слышал продолговатые гудки. Звонок завершился. Даже поверить сложно, что только что он разговаривал с ним. И не о выборе кофе или чая, а о... записке. Записке, в которой, мать её, Хан подкатил к нему. Щёки, нос, а ещё уши горят, будто в них выстрелил извергающийся вулкан. Проникнувшее в сердце чувство после сегодняшнего звонка не описать словами. Как и то, что голова теперь забита лишь завтрашним днём и моделирующимися мыслями о следующей встрече с ним.

***

В библиотеке как всегда тихо. Только войдя в книжное царство, Феликс уже ощутил прилив усталости. Ну или просто почувствовал себя гиком. Библиотека всегда превращает мозг в паштет. По крайней мере, у него так происходит точно. — И где она? — Ли плюхается за свободный стол напротив своего друга, устраивая рюкзак на отодвинутом стуле рядом. — Сам не понимаю. По идее уже ровно пять, но мы договаривались на десять минут раньше здесь встретиться. — Ну, может, она где-то здесь, просто за другим местом? — оглядывается Феликс на пестрящий зал студентов, вовлечённых в учебники. — Ой, что-то многовато здесь людей... — Может, потому, что скоро экзы? — едва усмехается он, подготавливая необходимые тетради и учебник по математике. Даже учебник по математике вызывает рвотный рефлекс, вот Феликс и скукурузил лицо, как только взглянул на прямоугольное чудо. — М-да, как так вообще вышло, что из всех нас ты самый умняшка? Ли подпирает двумя ладонями щёки, усмехаясь. Но усмешка тут же улетучивается вместе со всеми разумными мыслями, когда Хван смотрит в ответ с фривольными губами, как бы давая понять, что он и сам не знает ответа. Но не в этом дело совсем. Скорее, в его... глазах? Нет. Во всём лице. Оно слишком красивое. Смотреть одно удовольствие. — И красивый. — Ах, подожди, ты подлизываешься? — поднимает губы Хёнджин, продолжая держать зрительный контакт. — Да брось, Ёнбок-а, если ты всё ещё переживаешь об оценках, то я хоть как дам тебе списать. Тебе не обязательно быть со мной таким милым. — Ох, правда? — очарованно посмеялся Ли. — Но, знаешь, я и так постоянно списываю. Хотелось бы... Ну, типа... Чтобы ты подтянул меня. — Хочешь начать учиться? Под конец семестра? — Ну надо же хоть когда-нибудь взяться за ум, — хмыкнул с довольной улыбкой Феликс. — Главное, чтобы ты был. Ну, рядом. Последние слова были сказаны так, словно хотели, чтобы на них обратили внимание больше всего. Но хотеть можно много чего. — О, Хёна, — помахал Хёнджин мимо Феликса. — Ой, извиняюсь, я буквально на минутку вышла за латте, — спешным шагом подходит к ним девушка и затем садится рядом с Хёнджином. — Долго ждал? — Да мы вот только что пришли… Сорян, что не пришёл вовремя, — Хван сморщил неловкое лицо и взглянул на Феликса. — Просто кое-кто захотел кофе. — Всё нормально. Кофе — это уже классика, ахах. Ли захлопал глазами. — Эй, ты сам лакал как не в себя, когда мы взяли! — Привет, Ёнбок, — здоровается с ним Хёна. — Тоже матешу подтянуть решил? — Типа того… — ответил он после того, как многозначительно кашлянул. — Давай начнём, чтобы допоздна здесь не сидеть, — заявляет Хёнджин и она, кивая, достаёт всё необходимое для учёбы. Время проходит незаметно. Особенно этот час. Канул так, будто его и не было. Всё это время Феликс просидел в телефоне, листая ленту Ютуба и думая, что посмотреть позже дома. Иногда он поглядывал на вовлечённых в процесс ребят. Но частенько можно было уловить его взгляды на Хёнджина, который ни с того ни с сего решил заделаться репетитором. Вот с ним он совсем не такой. Не такой… внимательный, что ли? Обычно они общаются, кидая друг другу подъёбки или просто подшучивая. Это круто, ведь они друзья. С одной стороны. Потому что с другой… Это всё надоело. Хочется чего-то нового. С ним. Роняя с него ресницы уже который за сегодня раз, Феликс вздохнул прямо в свою ладонь. — Вот смотри, я немного не поняла тему с натуральными логарифмами. Можешь это тоже объяснить? Только простыми словами, пожалуйста, — тихонько посмеялась она. — Хорошо. Что именно непонятно? «Что именно непонятно…» — передразнил про себя его Феликс, кажется, уже ловя какой-то триггер на то, как близко они сидят. Хотя и не то, чтобы близко, но… Для него близко. Ещё и находят время о чём-то смеяться. Какие смехуёчки могут быть в математике?! Всё-таки, не нужно было идти сюда. Не пришлось бы наблюдать за тем, как Хёнджин, пользуясь своими знаниями, кадрит здесь девчонок. Хитрец грёбанный. — Куда это ты? — Хван подметил вдруг засуетившийся вид своего друга. — В туалет, — с напускной улыбкой ответил он. — А рюкзак тебе там зачем? — слегка усмехается он, смотря на схватившего в обе руки рюкзак Феликса. — А вот всё тебе надо знать. Это мой рюкзак, куда хочу, туда его и беру. Ясно? Не получается сдерживать прилив раздражения. Совсем не получается… Надо успокоиться где-нибудь на свежем воздухе. Феликс сам не понял, что на него нашло. Он, ещё раз взглянув обиженным взглядом на Хвана, ушёл в лабиринт из книжных полок, чтобы затем удалиться к выходу. — Эй, он в другой стороне… — говорит он уже скрывшейся за полками спине с озадаченным лицом.

***

Морозное ощущение возникает при мысли о том, что сегодня тот самый день, когда они встречаются в кофейне не по случайности. На самом деле, Хан не мог забыть вчерашний разговор по телефону, пусть он и был ужасно неловким. Или это мягко сказано? И почему он вообще запарился о том, что бы сегодня такого надеть? Это же не свиданка какая-нибудь. Просто встреча… Тогда стоило из-за какой-то встречи переворачивать одеяло вверх дном? Ты просто нечто, Хан Джисон, — изучил сегодняшний прикид в своём отражении Хан и прикрыл горящие щёки. Через час. Прибыв на место назначения, Хан позволил себе остановиться. На минутку. Нужно было перевести дыхание. Почему-то именно сейчас, когда та дверь от кофейни в пределах видимости, дыхание участилось ещё сильнее. А он даже не бежал. Приложив руку к сердцу, он поднял взгляд на ветки дерева, которые с каждым днём всё больше обнажались. Их едва уловимый шум мог помочь привести мысли в порядок. Сухой горчичный листок упал на светлый шарф, который Хан накинул ввиду того, что сегодня довольно холодно. И улыбнулся, подняв его за стебелёк. Казалось бы, такая мелочь помогла рассортировать мысли по местам. Наконец у Хана хватило смелости выйти к окнам, через которые видна отдельная жизнь кофейни. В этот день заведение не кишило посетителями. Наоборот, их можно было по пальцам одной руки посчитать. Он взглянул в сторону кассовой стойки, но Минхо там не было. Отошёл куда-то? Пользуясь случаем, он быстро заходит внутрь и занимает ближайшее свободное место. На какое-то мгновение ему показалось, будто он опоздал. Но стоило Минхо показаться из служебной комнаты, как все сомнения исчезли. Хан роняет взгляд при первом же зрительном контакте. Роняет его на пальто, в которое он зачем-то принарядился, брюки, которые надевает только по праздникам, и кеды. Лицо ощутимо загорелось и он сощурил веки, осознавая весь абсурд своих действий и решения прийти сюда таким нарядным, будто на какое-то мероприятие. — Господин Хан. Рядом раздался мягкий голос. Когда Хан поднял взгляд на подошедшего к нему бариста, он застыл, словно статуя. — Зд...здравствуйте, — он, вымученный от чувств, здоровается в ответ, и кивает, заново отстраняя взгляд, только уже на его оголённые запястья, что припали к столику. — Так, подождёте минуточку? Я сделаю кофе. Вам какой? — Гм... Какой-нибудь капучино? В смысле, не какой-нибудь, чего это я... Капучино ведь один в своём роде, верно? Что, блять, я несу? Хан натянул на губы дурацкую улыбку, пытаясь замять ею свои странные изречения. Очень хочется извиниться за этот абсурд. Почему в таких ситуациях язык превращается в амёбу? — В общем, давайте просто капучино, — помассировав переносицу, заключил Джисон, несмотря на неудачную попытку. — Хорошо. Просто капучино, — с курьёзом усмехается Ли и потихоньку удаляется за стойку. — Я сейчас. Интересно, как он выглядит в его глазах? Просто Джисон думает, что полным идиотом. По крайней мере чувствует себя он так точно. Судорожно выдохнув, Хан размотал шарфик вокруг шеи и отложил его на соседний стул, рядом с рюкзаком. В помещении в нём душновато. Хотя душнее чувств сейчас ничего нет. Подперев ладонью подбородок, он достал телефон. Так, невзначай. Совсем не для того, чтобы действительно заняться делом, а просто... Создать вид. Да, создать вид, будто он ищет там что-то очень важное. Минхо возвращается, когда Хан только остыл от прошлого с ним разговора. И вот, два стакана горячего, но не столько горячего, сколько ароматного кофе, уже на столике. И Минхо за ним напротив. — А... — помассировав друг об друга губы, Хан сначала растерянно усмехнулся, бегая глазами то на него, то вниз, на свои пальцы, которые он нервно перебирал под столом. — Ничего, что Вы со мной тут сидите? — Работа не кипит. В такие моменты я могу взять перерыв, — опирается локтями на шляпку стола Минхо, подпирая подбородок костяшками пальцев и с интересом рассматривая парня. Эти заманчивые взгляды на себе было сложно пропустить. И, кажется, Джисон смущался ещё больше, стоило ему пересечься с глазами повыше. Надо срочно что-то делать с этим повисшим молчанием. — Так... Погода сегодня хорошая, скажите? Имею в виду, потеплее, чем вчера и позавчера, ахах, — чувствуя себя максимально по-дебильному, Хан старается изо всех сил продвинуть сегодняшний разговор. Пусть и получается у него просто ужасно. Ха, о погоде? Да уж, Хан, такую банально тупую тему мог придумать только ты. — Вы действительно хотите поговорить о погоде? — Минхо поднимает не только брови, но и уголок губ. Чёрт, как же он читает. У Хана что, на лбу всё написано? Жар одолел вновь, правда теперь Джисон отделывается нелепыми смешками, оттягивая ворот водолазки. — Извините, мне... — он выдыхает, решая покончить с полного идиотизма со своей стороны. Неуверенность как могила. — До сих пор стыдно за ту... Записку. Реакция Минхо типична: он едва кивает с задумчивым выражением. Сначала. — Вам не должно быть стыдно за свои чувства, — и он заставляет потерять дар речи. Приоткрывшиеся губы Хана сказали сами за себя. Ли же продолжил: — Господин Хан. Мне интересно, сколько Вам... лет? Джисон задумался, не зная, стоит ли приукрасить свой возраст или сказать правду. Однако он решил, что если и стоит немного схитрить, то только для того, чтобы казаться привлекательнее. Ведь люди в возрасте привлекают больше ввиду своего опыта. Так всегда думал Джисон. Но если Минхо старше, понравится ли ему общаться с малолеткой? Растянулся многозначительный кашель. — 21. Загадочная пауза оказалась лишней, ведь Хан решил сказать правду. Начинать знакомство со лжи — самая худшая идея. Возможно, это число покажется Минхо смешным для чего-то серьёзного, но... Подождите, это сейчас смешок был? Что за реакция такая на возраст? Неужели с ним и правда... что-то не так? — Вот же, — пробубнил Ли с волнующей улыбкой. — Что? Что не так? — вскидывает брови Хан, аж наклонившись чуть вперёд. — Получается, мы одного возраста, — признаётся Ли, откидываясь на спинку и делая первый глоток. Слова отлегли от сердца. Этот факт не мог не порадовать. Быть одногодками — самый оптимальный вариант. Хотя Джисон думал, что Минхо в районе двадцати пяти. Может, это из-за уложенной чёлки, которую обычно делают себе какие-нибудь важные дядечки? Ли, поднимая взгляд, прикладывает ладонь к затылку и начинает слегка массировать там. И выглядел он так, словно его что-то тревожит. — Сейчас мне немного неловко от того, что я общаюсь с ровесником так официально, — кривит губы Ли. — Может, перейдём на «ты»? А ведь правда. Если откатить время назад, то сейчас очень странно представлять их обращения друг к другу. Кто же так общается с ровесниками? Хан представил, если бы разговаривал точно так же с Феликсом или Хёнджином. Это было бы то ещё зрелище. Лучше не представлять, на самом деле. То, как они подшучивают друг над другом, разбивает все рамки приличия. — Да, давайте… — поднимает робкие губы Хан, но тут же опоминается. — То есть, давай. Они одновременно улыбнулись друг другу. Опуская ресницы в сопровождении приятного чувства, Хан потянулся к стакану остывающего кофе. Надо сделать хотя бы глоток, пока тот горяч. — Кстати, насчёт украденного сердца, — вновь напоминает о той бумажке Минхо, складывая руки на столик. С вызывающим интересом Хан был весь во внимании. Пальцы вжимались в стакан, подушечками ощущая тепло. — Думаю, мы квиты, — продолжил Ли, выделяя время для небольшой тишины между ними после этого. Потребовалась минута, чтобы осмыслить последние слова. Сначала было тяжело принять этот факт. Тот факт, что... — Подожди, — вспыхнул Джисон, тараня его растерянными глазами. — Это то, о чём я думаю? — Да, — невозмутимо подтверждает он, смело заглядывая в милые глаза напротив. — Ты тоже украл его. Моё сердце. Поэтому не уверен, что смогу вернуть тебе твоё, — и снова откидывается на спинку, скрещивая в меру мускулистые руки на груди. — Н-нет, подожди. Я...я не верю. В груди пролился водопад из прежде неизведанных ощущений. Но они были приятные, и оттого будоражащие. Рукой Хан прислонился к груди. Пение сердца стало громче. — Не веришь, что тоже можешь нравиться кому-то? — Просто я не думал, что мой первый раз будет... взаимным? — тихо признался Хан, прикрывая донельзя смущённое лицо. Лучше никому не видеть то, как он сейчас выглядит. Хочется скрыться, пусть даже нырнуть под этот стол. — Так значит, я первый? — Минхо польщённо округлил глаза, приложив костяшки пальцев к губам. Хан помотал головой своим коленям от трусливого чувства. Которое припёрлось вновь без стука. — Это звучит, наверное, странно, да? — мычит в ладошки Джисон, не решаясь поднять голову. — Нет. Совсем нет, — успокаивающе ответил Ли и, выдержав ещё одну паузу, загадочно опустил взгляд. — На самом деле... Я тоже ещё никогда не испытывал таких чувств по отношению к кому-то. Хан медленно разомкнул пару пальцев, показав оттуда сосредоточенные на следующих словах глазки. — С того дня... Когда ты и твои друзья пришли сюда. Сначала я думал, что подзаболел, испытав кое-что необычное при виде тебя, — сознался Ли, потупив подбородок. — Но... Это не похоже на простуду. Всё, что он описывает, — также коснулось и Джисона. Ведь последний чувствовал то же самое. Что же за парадокс такой с этими чувствами? Им ещё хватает наглости жить отдельной жизнью? — Это и правда ощущается по-особенному, — застенчиво хихикнул Хан, погладив затылок. — Как простуда, но в хорошем смысле, знаешь... Безусловно, с этим трудно поспорить. Любовь вообще странная штука. Любовь... Осознавать её, конечно, ещё страннее. — Я сейчас, гм... буквально через полчаса заканчиваю смену. Если хочешь, можем прогуляться, — придерживая стул, Минхо поднимается. И он бы очень хотел согласия с его стороны. — Ах, ну... — сомкнув губы, чтобы не выдать ликующей улыбки, Хан покивал. — Конечно. Я подожду. Всё равно кофе ещё не допил. Минхо польщённо усмехается и, перед тем как удалиться к прибывшим клиентам, подмигивает ему. Этот жест словно амурская стрела. Иначе сердце бы так предательски не ёкало. Ох уж этот Ли Минхо...

***

За окнами пестрит огненный пейзаж. Вечерний свет ложится на сухие листья ясеней и клёнов. За окном увядающая, но всё так же прекрасная осень. Феликс дома. Ну, то есть, в общаге. Полы здесь прохладные, поэтому приходится чуть ли не на постоянке ходить в тёплых носках. И свитер не снимешь, ведь без него подхватить насморк проще простого. Ближе к зиме всегда так. Может быть, поэтому он и любит лето, ведь тогда можно спать хоть с открытым окном, будучи в футболке. Он потратил целый час впустую, сидя в удобном кресле с пледом на ногах. Играть не хочется. Видосы смотреть не хочется. Вообще ничего не хочется. Что ж за день такой? Точнее, дни... Это состояние длится уже несколько дней. Чувство бесполезно потраченного времени появляется с каждой секундой безделья. Во столько игр можно было рубануться, пока он тут сидит и не знает, что ему хочется на самом деле. Единственное, что тревожит Феликса в последние дни — так это мысли о своём друге. Хёнджине. Почему-то именно он застрял в башке. Не Хан или кто ещё другой, а он. И это бесит. А бесит, потому что... Эти мысли явно не от чего-то хорошего. Но и от плохого не назовёшь. Просто они странные. И жажда возникает странная. Может, это из-за того, что Хёнджин стал часто зависать с той девушкой? С Ан Хёной. Последнее время только и делают, что ходят в библиотеку — и неважно, в универе или вне его стен. — Задолбало, — с заметной тяжестью выдохнул Феликс, положив затылок на спинку кресла. А с ним когда решать что-то будет? Или что, если он не заходит к нему с просьбами помочь решить ту или иную задачку, то можно забыть о его существовании? Вот что Хёнджин, интересно, делает сейчас? По-любому сидит в комнате, там, за соседней стеной. Но чем конкретно занимается? Почему-то мысли о том, что он может разговаривать с Хёной прямо сейчас, оставляли тугой осадок внутри. Да, он понимает, что они общаются чисто о математике, но... Вдруг есть что-то ещё? Что-то, о чём сжимается сердце. Желание заявиться к нему сейчас выигрывало с каждой мыслью обо всех этих заблуждениях. Феликс подорвался с места и, игнорируя вошканья посреди груди, направился к соседней комнате. — Ёнбок? — законно удивляется Хван, поскольку не думал увидеться с ним так скоро. С момента последней их встречи прошло аж... два часа. — Ты чего? Уверенно проходя мимо него внутрь, он ненавязчиво осмотрелся. Затем присел на застеленную кровать. — Что делаешь? — с невозмутимым выражением интересуется он, умещая локоть на приподнятое колено. — Да... ничего? — Хёнджин играет бровями и вместе с ними губами, выражая искреннее изумление. Он проходит к рабочему столу за компьютер и снова занимает кресло, поворачиваясь к заявившемуся другу. — С тобой всё нормально? — Со мной — да. — Если бы это было так, ты бы не зашёл ко мне. Разве ты не говорил, что у меня здесь вечный бардак, который тебя бесит? — посмеялся он, проведя пальцем по губам к виску. — Тогда я подъебнул тебя. Мне, если честно, вообще пофиг на то, что творится у тебя в комнате. Язык продолжает говорить с перчинкой в то время, как сердце не может угомониться. Наверное, это Феликса и раздражало. Раздражало, что он проходит через это состояние из-за вот этого парня напротив. — Ладно. Можешь быть здесь, сколько хочешь. Просто не мешай мне, я сейчас общаюсь кое с кем, — и он круговым движением разворачивается к столу с включённым компьютером и голосовым чатом. Кое с кем — это с кем? Кажется, дыхание стало тяжелее. А из грудного эпицентра вознеслась корона одного из смертных грехов — гнева. — Так, на чём мы остановились? — надев наушники, Хван продолжил консультацию. — Кто это? — с расслабившимися веками, но напряжённым сердцем, прерывает его Ли. На деле он уже знал, кто разговаривает с ним по ту сторону экрана, но хотел услышать ответ конкретно из уст Хёнджина. Который совсем его не слышит. Или слышит, но не слушает. — Хёнджин! — Феликс хмурит брови, но делает это не со зла. Скорее, от драматичности. — Мне тоже нужна помощь с домашкой. Эй..! — Так, давай я тебе перезвоню, — с нарастающим раздражением в голосе Хёнджин завершает звонок и сбрасывает наушники на стол, оборачиваясь к доставучему другу и демонстрируя свою озлобленность ему. — Ну чё тебе надо? Я же сказал, что я разговариваю! Он повысил голос. Впервые за эти годы их дружбы. Это не могло не сказаться на чувствах, которые прямо сейчас засаднили. — Ты специально не обращаешь на меня внимания? — он отвечает с язвой в ответ, сводя брови и выпрямляясь. — Да твою же, ты не понимаешь, что я говорю? Я не слышу тебя, потому что я в наушниках! Тем более, я не могу слушать несколько голосов одновременно. — Это была та девушка? — закусывая губу, Ли опускает веки с наморщенным лбом. — Что? — тупит брови Хван, по инерции наклоняясь вперёд. — Ты про Хёну? — и он вздыхает. — Да, я продолжаю помогать ей. Ты же знаешь. — Ты только и делаешь, что зависаешь с ней в библиотеке. — Ну да! Потому что она нуждается в поддержке. Скоро зачёты, а половина из того, что там будет, она не понимает. — А я..? — едва слышно пробубнил Феликс, и, кажется, его голос начинает дрожать. Он снова смотрит на него, но при взгляде на его лицо глаза стекленеют. — Я не нуждаюсь в поддержке?! Я тоже много чего не понимаю, но ты никогда не воспринимаешь меня всерьёз. Я... Я вообще-то твой друг, а не она! Но почему-то ей ты помогаешь с радостью, а я остаюсь в стороне. Каждая дрожь, что вырывалась из его голоса, проникала в уши всё глубже. Губы инертно приоткрылись и Хёнджин не сводил с него тревожных глаз. Ответить он ничего не смог, поскольку видеть Феликса, всегда привычно жизнерадостного, в еле сдерживающимся от слёз состояния, было чем-то невероятным. И Хван совсем не мог понять, что на него нашло. — То, что я всегда улыбаюсь, не значит, что я ничего не чувствую, — продолжает предъявлять ему Феликс, на этот раз не сдерживая расстроенного голоса. — Ты меня бесишь. И она тоже. Вы оба меня бесите, — он отводит хрустальные глаза в сторону, смыкая губы, чтобы не сорваться на позорный плач. Хотя мышцы всё равно предательски подёргивались. — Но больше всего меня бесит, что она тебе важнее, чем я. Не удивлюсь, если вы уже, ребята, и засосаться где-нибудь успели, пока меня рядом нет. Вы же не только по библиотекам шаритесь, да?! Надо прекращать истерить. Это просто какой-то цирк. И клоун здесь Феликс. Либо эти двое. Ли, больше не желая встречаться с его бессовестным лицом, которое иногда бесит из-за своей неземной красоты, подскакивает с кровати прямиком к закрытой двери. — Стой. Крепкая хватка вырастает со спины ни с того ни с сего. Хёнджин быстро среагировал, поймав того за запястье через мягкий рукав ещё одного милого свитера, коих в гардеробе Феликса полно. — Отвали, — с щемящим тоном огрызается Ли, с вызовом выбираясь из ужасно крепкой хватки. Хёнджину удаётся тянуть его на себя, несмотря на принципиально ёрничающую руку. Он валит его на кровать, прижимая непримиримые ручонки к постели. — Да отстань, я больше не хочу с тобой разговаривать! Иди со своей любимицей общайся, она же тебя ждёт там! Разве нет?! — он изгибается из стороны в сторону в интересах подняться, но в конце концов прожигает его обиженными глазами. — Нет, — спокойно отвечает Хван, замечая, как он угомонился, но всё ещё ощущая напряжение в его руках. — И она не моя любимица. — Не хочешь рассказывать, да? — он отворачивается от него, стискивая зубы и суживая веки сквозь налипшую светлую чёлку. — Думаешь, я или Хан тебе завидовать будем, что ты первый, кто обзавёлся девчонкой? Ха, чёрта с два. Только посочувствовать могу. — С чего ты взял, что она моя девушка? — внимательно наблюдает за ним Хван. — По твоей роже было видно, как ты смотришь на неё, — ускользая от его лица сильнее, проворчал Феликс. — Вечно лебезишь перед ней, как первоклашка. Тут дураку ясно, что у тебя чердак поплыл от неё. Следующая минута длилась в скребущей тишине. Феликс боялся шмыгнуть носом ещё раз, ведь не хотел ещё больше показывать, что расстроен он как раз из-за него. Это ожидание, чтобы Хёнджин осмелился хоть как-нибудь оправдаться, по ощущениям было вечным. — То, как я смотрю на других, не сравнится с тем, как я смотрю на тебя. Молчание рассекает мягкий голос, который вынуждает нутро перевернуться вверх дном. Сердце скрутилось и Феликс позабыл о палящем зуде в носу. Весь негатив в момент стих. — Но ты не замечаешь. Ты замечаешь, как я смотрю на других, но не видишь самого главного, — продолжает Хёнджин, чувствуя нарастающее напряжение в его руках снова. — Слезь с меня... — Ли приподнимает голову, не желая ничего слышать сейчас. — Пожалуйста, я не хочу. — Замолчи, — одно громкое слово заставляет застыть в замешательстве. — Даже сейчас... Даже сейчас ты продолжаешь так вести себя. Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я, так почему? Почему ты просто не можешь признать, что чувствуешь ко мне на самом деле? Разглядывая его через упавшие на глаза локоны чёлки, Феликс вновь ощутил накатывающую слабость. Слабость, что вот-вот из дрожащих губ превратится в самые что ни на есть слёзные ручьи. Непонятно, в какой момент всё дошло до поцелуя. Плавно, но уверенно, Хёнджин накрыл его губы своими. А Феликс лишь прикрыл глаза с медленно суживающимися мокрыми веками. Будто совсем не был против того, что сейчас происходит. Волна острых ощущений накатила незаметно. Ли расслабился, поддаваясь властным губам, которые были так сладки на вкус. Которые давно манили своим совершенством. Отстранившись от недолгого поцелуя, к которому было довольно легко привыкнуть, Хван взглянул на него. Сейчас Феликс был абсолютно спокоен. Он смотрел на него так же интимно. И, чтобы разглядеть эти милые глаза, Хёнджин воздушными касаниями убрал с них мешающие локоны. Даже через молчание они поняли своё желание. Желание примкнуть друг к другу ещё разок. И потом ещё... Одаривая ласковым взглядом его ещё с минуту, Хёнджин вновь завлекает в поцелуй. В более чувственный. Феликс обнял его за шею, едва открывая глаза, на ресницах которых ещё блестели слёзы. Ощущение было настолько приятным, что с трудом верилось в происходящее. А в принципе, к чёрту всю логичность и доказательства. Чувства хлеще геометрии. Сейчас точно не до размышлений. Его язык тёплый. И руки. И вообще всё-всё-всё. Хотелось рассмеяться от соблазняющих чувств. Прямо в эти вкусные губы. Такое самозабвение они проводили все десять минут. В венах бурлил адреналин, от которого хотелось быть ближе как можно дольше. И больше. Они не спешили с обстоятельствами, но засосы друг другу понаоставляли. С того момента они ничего не говорили. Феликс задумался о последних словах, когда лежал в обнимку со своим лучшим другом. Или уже не другом? Губы приподнялись сами, как только он понял, что теперь так и есть. Потому что друзья не занимаются тем, что они только что делали. — Что тебя так улыбнуло? — тихонько спросил Хёнджин, как только опустил взгляд на прижавшегося к нему Ёнбока. — Ничего. Просто... — Ли продолжает рассматривать что-то в стороне, наполняя себя неумолкаемыми чувствами. — Хочу... подольше полежать вот так. Не хочу уходить... Хван бесшумно усмехнулся и уткнулся в светлую макушку, обняв его крепче. — Я никуда и не тороплю. Наверное, грохот от сердца был сейчас слышен не только ему, но и всем в общежитии. Настолько живописными были чувства. Греться в его объятиях казалось настоящим подарком судьбы.

***

И вот уже скоро ноябрь. Прошло полмесяца с тех пор, как Хан и Минхо познакомились. Они успели много раз погулять. Даже за руки подержаться. Но... на этом всё. И Джисона это немного беспокоит. Он не может сделать первый шаг к чему-то большему. Видимо, и Минхо тоже. Но они ведь признались друг другу, разве нет? Почему их взаимодействия не продвигаются дальше простых держаний за руки? Об этом стыдно размышлять, ведь эти мысли заставляют ощущать себя тем ещё пошляком. Но Хан ничего не может поделать с собой. Со своими чувствами и желаниями. — Завтра дождь обещают, — оповещает Феликс, сидящий на скамейке вместе с друзьями в университетском парке. — А так было хорошо без него. Всё только высохло, и сейчас снова придётся кеды менять на ботинки. — Не знаю. Меня лично никакой дождь не сможет расстроить, — беззаботно ответил Хёнджин, расставляя руки по скамье. Он перевёл взгляд на Хана, который сидел между ним и Феликсом. — Я бы на вашем месте не о дожде переживал, а о том, что на носу сессия. Вот она действительно вгоняет в тильт. Что-то Хан весь день загадочный ходит. Хёнджин, перекинувшись намекающим взглядом с Феликсом по поводу Джисона, наклонился к последнему. — Кстати, Хан... — аккуратненько начинает Хван. — Ты ничего не хочешь нам рассказать? Джисон возвращается в реальность, расставаясь с переживаниями о непонятных отношениях с Минхо. Он услышал вопрос. И знает, что у него есть, что скрывать от друзей. Но нужно ли продолжать это делать? В том, что он влюбился, ничего постыдного же нет. — Кхм? Рассказать? — Хан откинулся на спинку и скрестил руки на груди, притворяясь, что совсем не понимает, что за вздор. И вообще, он сам бы хотел выяснить, почему вдруг эти двое стали вести себя странно между собой. — А вы? У вас ведь тоже есть, что мне рассказать. Ли и Хван неловко переглянулись между собой. Повисло небольшое молчание, сопровождающееся шумом проезжающих где-то за спинами машин. — Гм? Что за тишина такая? — он оглядывает обоих, выпрямляясь. — Ну... Понимаешь, мы не знали, как сказать тебе об этом, — Хёнджин прикусил губу и потупил неловкое выражение. — И до сих пор не знаем, если честно. — Что? О том, что вы мутите? — с бесстрастно расслабленными веками он таращится на отворачивающегося Хёнджина, который тут же обомлел. — Бросьте, ребят, это было очевидно... — Ты знал?! — возникает озадаченный Феликс, чувствуя себя пойманным с поличным. — Почему ты молчал? — В смысле? Я не хотел смущать вас. Ждал, когда вы сами решите мне признаться в том, что теперь любовнички. — Эй, что за слово такое? — Какое это? — вздёрнул подбородком недоумевающий Хан прямо Феликсу в лицо. — Любовнички — отлично подходит вам. — Ты, к слову, такой же, — вдруг ухмыляется Хёнджин с опущенными бровями, когда откидывается назад. — Я? С чего это? — округляет глаза Джисон, тыкая на себя. — На днях мы видели тебя с каким-то парнем, — и Хан вмиг покраснел, что было очень заметно. — О, видал, как он покраснел сразу? Чего это мы краснеем, Хани? — Нет, реально, расскажи, кто это был? — умирает от любопытства Феликс. Хан тем временем зарывается носом в замотанный шарф, а руками в карманы, а также спадает со скамейки медленно и стыдливо. — Друг. Просто друг, — такая версия ответа приходится самой разумной. Ну, до поры до времени. — Хах, ты серьёзно думал, что мы поверим тебе? Друзья не обнимаются так, как это делали вы, — разъясняет усмехающийся Хёнджин, приступая щекотать его рёбра. — А ну признавайся, вредина! Кто это на самом деле? В ход вступает заливистый смех Джисона. Эта щекотка его доконала. Он стал отбрыкиваться от шкодливых ручонок. — Хватит, Хёнджин! — к щекотке присоединяется и Феликс. — Ребята, ну вы чего? — Пока не признаешься, не прекратим! — Ладно, ладно! Я скажу, — позволяя себе отдышаться от их проделки, Хан кладёт руку себе на живот. — Это Минхо. Вспыхнул Хан так, будто только что признался в чувствах во второй раз. Как же глупо. — И ты с ним встречаешься, да? — это было и так понятно, но Феликсу хотелось услышать этот факт именно из его уст. — Ну... Я не знаю, — смыкает губы сам озадаченный Джисон. Он сжал пальцы на деревяшке от скамьи, изучая сероватые носки своих кед. — Мы пока что только гуляли. Но дело в том, что мы оба признались друг другу. Оба приняли вопросительные выражения. А затем к ним кто-то подходит, и они обращают своё внимание непосредственно на этого человека. Но не Джисон. Он продолжает как ни в чём не бывало пялиться вниз. Хёнджин, кажется, узнаёт этого парня. Он незаметно задевает Джисона локтем, чтобы тот обратил внимание на подошедшего парня, о котором они только что говорили. Сначала Хан окидывает непонимающим взглядом Хвана, а потом... Минхо. Да, его. Подождите, что? Он-то тут что делает? В момент подхватило дыхание. — Мин..хо? — медленно и невинно заговорил Хан с поднятыми глазами. — Можем поговорить? — Ли не сводит с него расслабленных глаз, пока греет руки в карманах. Джисон проверяет реакцию друзей, и они, как ни странно, просто кивают, уже подзывая идти к нему. — Давай, Хан, не заставляй своего будущего мужа ждать, — шепчет ему Феликс, что заставляет Хёнджина бесшумно хохотать. — Эй, что ты несёшь, Ёнбок?! — в ответку шепчет ему краснеющий Джисон, хлопнув того по груди. Хоть бы Минхо не слышал этого. Боже, как же стыдно, нужно поскорее уйти. — Я с вами ещё разберусь, любовнички..! — напоследок пролепетал им Джисон, тоже не теряя планку, и затем удалился вместе с Минхо, за руку поведя его за собой. Парни ушли подальше от парка, в более тихое и безлюдное место. Нашли себе укромный уголочек возле улицы с жилыми домами. — Прости за это, — неловко посмеялся Хан, прильнув к каменной ограде. — За что это? — усмехнулся Минхо, сыграв озадаченными бровями. — За то, что сказал Ёнбок, — он стал медленно водить носком по асфальту, сконфуженно наблюдая за своими действиями. — А. Про мужа? — немая реакция всё дала понять, и Минхо пристроился рядом. — Не вижу здесь ничего такого. Кто знает, может, в будущем... Продолжать он не стал. Позволил обмозговать следующие слова Джисону, ведь было очевидно, что именно он хотел сказать. В будущем... Почему-то это загадывание наперёд засветило улыбку на губах Джисона. Значит ли это, что они действительно сейчас больше, чем просто знакомые? — Так... о чём ты хотел поговорить? — Мне стало интересно, почему ты перестал отвечать на звонки в последние дни. Тебе больше переписываться нравится? Хан забегал глазами, направляя взгляды в любую сторону, но не в его. Слишком страшно попасться на зрительным контакт с ним. По крайней мере сейчас. Не то, чтобы Джисона волновало, как именно общаться с человеком. Ему и неважно, в принципе. Главное, чтобы на связь выходил. В этом плане он не привередлив. Просто дело в том, что... — Нет. То есть, не совсем... — Джисон, в чём дело? Неужели я... обидел чем-то? — вскидывает обеспокоенные брови Минхо, отстраняясь от ограды. — Нет! — тотчас взмахнул ладонями Джисон, ясно давая понять, что дело совсем не в этом. — Ты чего? Нет, конечно. Тогда непонятно, что с ним происходит. Что случилось с Хан Джисоном? Только этот вопрос волновал страдающие по этому поводу мозги. Может ли быть такое, что он ему уже надоел и теперь тот просто ищет повод прекратить общение? Замечая, как Минхо с блёклым сожалением отводит взгляд в сторону, Хан чувствует виноватым теперь себя. Нет, это точно нужно как-то прояснить. Сегодня. Сейчас. Раз и навсегда. — Просто..! — заминается Хан, настраиваясь на излив чувств. Он роняет подбородок, ощущая, как появляется жар под веками, а сердце колотится как сумасшедшее. — Мне не по себе от собственных мыслей. И желаний... Мы уже столько гуляли. Даже за руки держались. Но... я не совсем понимаю, что у нас за отношения. Уловив связь всех этих слов, Ли вновь взглянул на него, только теперь с непристойным удивлением. Выдерживая небольшую паузу, Хан продолжает, но уже более скованно, словно пугаясь молчания со стороны Минхо: — Вроде и ты, и я испытываем чувства, но... я так и не понял, встречаемся ли мы. Мне... хочется зайти немного дальше, чем есть сейчас. Но я также боюсь обременять тебя своими никчёмными чувствами... — Эй, — в голосе слышится что-то вроде возмущения. Но это только на последние слова. Затем он заметно смягчается. — Взгляни на меня. Хан прикусывает губы, застыв на месте. Но в конце концов пересиливает боязнь перед неизвестностью, просто делая так, как он сказал. Руки медленно потянулись к щекам Джисона. Сначала тот не особо понял, что происходит. Допёрло только на том моменте, когда Ли притянул его к себе и завлёк в поцелуй. Широко раскрыв глаза, Хан с немым удивлением таращится в закрытые глаза. Он, потерявшись в пространстве, в момент забывает обо всех переживаниях. Всё, что остаётся, — это феерические ощущения, которые, словно ураган, заполняют грудь, поглощая её целиком и полностью. Сам Джисон не смыкал глаз — всё ещё не мог поверить в происходящее. Что он в самом деле прикасается к губам Минхо. Это всё так реально, что кажется нереальным. А это ещё и первый его поцелуй. После короткого, но такого тёплого, поцелуя Минхо с нежностью и в каком-то роде даже решительностью осматривает растерянное лицо напротив. Затем принимает в объятья. — Прости. Я лишь хотел быть осторожным с тобой. Боялся, что могу отпугнуть тебя, если зайду слишком далеко... — Ты бы не отпугнул... — наслаждаясь ритмом его сердца, пробубнил Хан прямо в плечо. — Ты нравишься мне, Джисон, — признание сжимает сердце в приятном спазме. — И да, мы встречаемся. Просто давай в следующий раз не будем умалчивать, если нас что-то беспокоит. Хорошо? — он отстраняется, но рук не убирает, и смотрит на него с надеждой и лаской. Прокрадываясь в глубину его расширенных зрачков, Хан с пеклом в сердце улыбнулся сквозь сжатые губы. Не хотел выдавать дурацкую улыбку напрямую. Но она всё равно взяла своё, когда он вновь прижался к его груди и тихонечко покивал.